Памяти писателя Виктора Петровича Астафьева посвящаю.
«Он не боялся писать правду о войне и художественно показывать весь ужас войны». (газета «Красноярский рабочий»)
Повесть о хорошем человеке
Рассказ
Чело - век! Это - великолепно!
Это звучит… гордо!
Монолог Сатина «На Дне».
М. А. Горький.
Вы видели нашего директора в девяностых по телевизору? Это было в то время, когда Ельцин Борис Николаевич взбирался на танк, а Валерий Петрович помогал ему подняться на эту стальную махину. Что тогда творилось: пахло порохом и кровью, люди как будто сошли с ума. Мы, как заколдованные верили, и что? Мужчины-воины, им порох будоражит и пенит кровь, а женщин на этом противостоянии было большинство. Я спросил у одной нашей работницы завода:
- А вам, зачем, это кровавая борьба?
- Мы тоже хотим быть в первых рядах строителей демократии, у нас, в конце концов, равноправие….
Это уже после Ельцин расстрелял парламент и, уходя, заявил:
- Хотели как лучше, а получилась вот такая непредвиденная загогулина.
Это уже после Ельцин расстрелял парламент и, уходя, заявил:
- Хотели как лучше, а получилась вот такая непредвиденная загогулина.
Но этой женщиной на площади тогда была Лиза Тягунцова, стройная и красивая секретарша нашего директора Валерия Петровича Шмальца. Мы были все, в тот год в Москве, на курсах повышения квалификации.
Все наши начальники цехов завода, приходя на планёрку к директору, которая была по пятницам, завидовали Валерию Петровичу. Завидовали тем, что он имеет такую красавицу в подчинении…. Лиза была серьезной девушкой и кроме рабочих отношений - ничего…. И вот прошло уже почти тридцать шалых лет, и как говорится в пословице: «Иных уж нет, а те далече!»
Тягунцову Лизу, за дверями приёмной директора мы звали - «стюардесса» ( в то время все мы пели песню «Стюардесса по имени Жанна»). Её звонкие каблуки, высокая прическа, миловидность в лице - действовали на мужчин, тайной эротической фантазией. Когда это было? «Да много воды утекло!»
***
Я снова, в краевой центральной больнице на приме у врача аллерголога. С годами здоровья лучше не стаёт, а только всё прибавляются новые болячки.
Я дожидаюсь очереди, среди таких же несчастных, которые мучаются: от цветочной пыльцы, тополиного пуха, пыльных помещений. Нас много, все сидячие места: лавки, скамейки, кресла – заняты в холе и, медленно продвигается очередь. Доктор на каждого человека затрачивает по сорок минут, и надо ждать. В краевой центр я приехал показать себя врачу. Мой город за 180 километров, - город закрытый, Зеленогорск. «Ждать и догонять всегда трудно», так говорят в народе, и я задремал на скамеечке возле кабинета врача.
- Мужчина подымите ноги, мне надо….
Сквозь дрёму я услышал женский отдаленный голос. Сообразив где я, что со мной, я открыл глаза. Передомною со шваброй подбаченясь стояла Лиза Тягунцова. Она меня не узнала.
- Лиза,- воскликнул я!
Она долго присматривалась, прищуривая свои подкрашенные глаза, потом заулыбалась, и расплылась в лице радостно,- она меня узнала.
Александр Иванович!!! Вот раз, вот это встреча? Это Вы?
- Да Лиза, как видишь, нахожусь в вашем заведении. Проверится, надо, стал прибалевать аллергией…..
Мы обнялись, я приятельски чмокнул её в щёчку. Почувствовал: аромат её нежных духов, крема тонального, и что-то притягающего, что может пробудить в мужчине его задремавшие, Х-хромосомы.
Время - «это зверь не видимый», вот и на меня смотрела суховатая, чуть сгорбленная, бальзаковского возраста дама. Губы, ярко накрашенные, горели, как вишня в чужом саду, возбуждая «ходока» на приключение. Но ту миловидность и привлекательность - время обглодало в ней…. Лиза была еще стройна, но не воздушна, и не было в ней кокетства, былого куража перед мужчинами. Жизнь в девяностых лихих годах, перевернула в судьбах людей: нрав, быт, условия и саму мораль. Судьба нас раскидала бывших работников огромного Союзного, единственного в стране предприятия Сибирского завода тяжелого машиностроения, где мы выпускали: грузоподъёмные краны большой грузоподъемности, шагающие экскаваторы, для Черногорского угольного разреза, и выполняли заказы всего земного шара, капиталистических и социалистических стран. Сокращённо мы называли завод – «Сибтяжмаш».
Мы старые коллеги производства, расспрашивали друг друга, как да что? У кабинета врача, не обращая внимания, вокруг сидевших и стоящих пациентов мы рассказывали друг другу каждый о своей жизни. Мы вспомнили: наш коллектив, нашего директора предприятия Валерия Петровича Шмальца. И теперь Лиза часто общается с ним, даже звала его жить к себе. Валерий Петрович, так и не согласился жить у неё, и живёт он со своею собакой - черт знает где? Потом она спросила:
- Александр, а ты хочешь увидеть Валерия Петровича? Вот я домою полы, ты проходи врача и пойдём к нему, я знаю, где он каждый день бывает…. Конечно, если у тебя есть время, можешь заночевать у меня, я одна живу. Я буду ждать тебя вот на этом месте. Я ответил:
- Конечно, Лиза пойдём, посмотрим и пообщаемся с нашим бывшим. С хорошим и дружественным человеком Валерием Петровичем Шмальцем. А как он? Ведь я его тоже лет двадцать не видел.
- Сам увидишь…. – ответила она.
Подошла моя очередь, и я шагнул к врачу.
***
- Посмотрите, посмотрите, вон наш Валерий Петрович Шмальц, он опять всех опередил, он уже в эти контейнера, ныряет, как дельфин….
Я посмотрел на ряд выставленных у бетонной стены мусорных контейнеров и, на большую зелеными буквами надпись «Футшеринг-только для пенсионеров».
- А что это такое? - спросил я у Лизы Тягунцовой.
- Это нам пенсионерам выжить помогают коммерсанты. Супермаркеты: «Батон», «Командор» и прочие, сваливают сюда просроченные продукты. Набирай себе на питание. Но есть, но: Удостоверение пенсионера должно быть с собой, хорошо, что грамоты и ордена, за трудовую доблесть отменили. А то тут такая битва была, у кого весомей награды, по баллам считали тот первым подходит к бакам с просрочкой. Сами пенсионеры установили так, а то драки были ужасные!
- Интересно! - Только и сказал я.
***
***
Всё было так. После залоговых аукционов, смены руководства и банкротства нашего родного предприятия, мы устраивали свою жизнь по возможностям…. Моя судьба привела меня в закрытый город, который назывался « Почтовый ящик №50 у реки Кан, уютно построенный в ста восьмидесяти километров от краевого центра. Иногда я приезжал в краевой центр: к родственникам, приезжал по работе, и даже посещал краевую больницу, но Валерия Петровича видел однажды, в год выборов президента. Валерий Петрович тогда, кое-как устроился Спасателем и смотрителем на лодочной станции когда-то нашего завода «Сибтяжмаша».
Я подошел ближе к людям, где человек тридцать или чуть больше копошилась в баках. Люди перебирали упаковки продуктов, складывая съедобное в сумки, рюкзаки и мешки. В каждом баке были свалены продукты по ассортименту: Хлеб, молочные изделия, рыбные, мясные и самый крайний с просроченным пивом. Кое - что было во вздутых вакуумных упаковках, завернутых просто в целлофан - это душистый мясной фарш. Люди доставали из баков, нюхали вакуумные упаковки с нарезанной колбасой, пробовали тут же селедку на вкус и соленость, что одобряли, складывали себе в мешки и сумки. Наконец среди людей я увидел знакомую фигуру моего бывшего руководителя Валерия Петровича Шмальца.
Он тоже не посвежел, постарел и осунулся, как в лице, так и в теле. На нем был старый зеленый китайский пуховик, черная несвежая спортивная шапочка. Красивое и доброе когда-то лицо было покрыто серебряной щетиной, на лице отражались трудности его жизни. Только глаза светло-серые его внутренней доброты не изменились. Он увидел нас с Лизой и обрадовался:
- Я сейчас, друзья, наберу только «Найде», собаке моей, мясных фрикаделек….
Мы заметили, что возле ног его, не отходя от хозяина, вертится небольшая собачонка черной масти. Вислоухая дворняжка, каких тысячи встречаются в наших городах и селениях России.
Мы постояли с Лизой, поболтали минут десять, как из толпы проворно и легко с рюкзаком за спиной и собакой у голяшки, выплыл экс директор Сибирского завода Тяжелого Машиностроения Валерий Петрович Шмальц и его собака Найда.
- Александр! Привет! Как хорошо, что ты заглянул на наш огонек, вроде живем недалеко каких-то двести километров, а сколько не виделись лет? Это мы виделись…. Когда я санаторным смотрителем работал… Лет двадцать прошло? Тогда ты всё анкеты в запретку подавал, и денег на предприятиях вообще в тот год не выдавали….
- Да Валерий Петрович, это был год выборов президента, начало загогулины, на втором его сроке, ту загогулину, которую мы получили, - это я не забуду.
- Вот и мне запомнился этот год, - трудный год.
Мы вышли на широкий проспект: с картинами из баннеров, рекламирующих: макароны и утюги, новые автомобили и Филлипа Киркорова.
[justify] Валерий Петрович и я простились с Лизой Тягунцовой. Я записал её телефон, обещая позванивать ей. Лизе в
