узнаешь то, что я только еще думаю написать.
Ундиночка, умничка моя! Барашек мой дорогой! Да, это будет называться… как ты сказала? Почему? Ведь я же еще не... Да, ты прав, дружочек. Если что-то очень хочешь, то это непременно сбудется. А иначе, зачем же мы вместе? Ведь, правда? И вместе мы… ведь ты же поможешь мне? Что я без тебя, а ты без меня? Спасибо, хорошая моя!
Да, мой родной человечек, это будет называться просто -
«ПОЛЕТ».
10 февраля
Как же холодно! Не помню за последние годы таких морозов. А у меня даже окна не заклеены. Не могу, а по большому счету и не хочу ничего делать – как-нибудь перетерплю, а там не за горами и весна. Представляешь, я боюсь выйти из квартиры. Нет, я холода не боюсь. Мне нужно дойти до магазина – в доме шаром покати, в холодильнике одна вошка повесилась, а я не могу. Не могу, потому что мне все кажется, что если я уйду, то именно в это самое мгновение ты появишься, а меня вдруг нет. И мне становится страшно. С утра самого бормочу самый любимый мой стиш.
Дряблое, прошлое рвется,
Лжет за глаза.
Сердца радость коснется –
Неземная слеза.
Твои Ангелы-великаны
Не нарушат обряд.
Карты, арканы-обманы
Не затуманят взгляд.
Днем вдруг неожиданно заснул. Сколько проспал, не знаю, за окном темнотища. На почте…
Проснулся с каким-то неожиданным радостным открытием. С пониманием чего-то такого простого и совершенно очевидного! Не поверишь, вскочил и заскакал по комнате.
И как же я этого до сих пор не понял?!
Ундиночка, ты же уже давно во мне поселилась! Ведь я же тебя постоянно в себе чувствую. Мне же только нужно прислушаться к самому себе и все! Это же так просто!
Так просто… перестать метаться, сесть спокойно в кресло… и даже комп при этом можно выключить. Да-да, совсем он ни к чему теперь, а впрочем, все равно – не мешает, совсем не мешает. Сесть, успокоиться. Закрыть глаза? Пожалуй, так будет лучше. Вот так… теперь немного расслабиться и постараться услышать. Сначала услышать дворовые звуки, хруст снега под чьими-то ногами, чей-то смех у подъезда соседнего дома… Потом… потом послушать, что творится в собственной комнате. Очень редкие капли из крана на кухне, а это… что это? Это так вздыхает старый диван? Устал бедный. А теперь… теперь… вот так почему-то в ушах стучит сердце. Вот так в жилах толчками движется кровь, вот так…
А это… вот же ОНА – моя любимая – я же так тебя вижу…
Я неожиданно открываю глаза и вижу на мониторе… или все же слышу внутри самого себя, да, и какое это имеет теперь значение…
Бедный мой Ветерок! Я вернулась… я здесь, я с тобой…
9.
Солнечное теплое апрельское утро. Такое яркое, каким только и бывает, после череды дней сырой хмари, неторопливо глодающей остатки черствого слежавшегося снега, первый по-настоящему весенний день. Воздух переполняет легкие свежестью, от которой на немыслимо высокой ноте звенит каждая твоя клеточка и нестерпимо хочется взлететь.
Мы врываемся в мир, переполненный птичьим гомоном, шуршанием шин, гудками, грохотом ближайшей стройки, звонками мобильных телефонов, обрывками разговоров, объединив которые в хаотичной последовательности, можно получить массу веселых несуразностей и нелепостей.
Нам весело и мы на ходу, точнее, на бегу в припрыжку, перебрасываемся этими «обрывочками», дополняя их совершенно абсурдными окончаниями, от которых сами же громко, не обращая ни на кого внимания, хохочем. Наш смех пополняет «звуковую копилку» этого утра, растворяется в нем и тут же множится, множится, множится.
Нам весело. В метро, закрыв глаза, ты пальцем тычешь наугад в схему, и мы выскакиваем из вагона, чтобы тут же нырнуть в вагон противоположного направления. На станции «Сокольники», не сговариваясь, мы бежим на выход по разным лестницам, чтобы уже там, наверху, уже на бульваре, рвануться друг другу навстречу, будто расстались лет десять назад, а теперь, вдруг… чтобы замереть в объятьях… о, как бешено колотятся при этом наши сердца!..
В трех-четырех шагах от нас, на газоне, уже очищенном от зимнего мусора, но еще голом, голуби занимаются любовью. Мы переглядываемся, беремся за руки и теперь уже медленно идем к парку, зажмурив глаза, подставляя свои лица, потерявшему всяческий стыд солнцу. Нет, нет, нет, бежать нельзя, ни в коем случае! Нельзя бежать, потому что у нас есть тайна. Великая тайна. Эту, нашу ТАЙНУ - ее нужно нести бережно!
Это свершилось вчера и об этом нельзя никому, кроме…
Мы давно уже понимаем друг друга без слов. Не доходя до парка, сворачиваем налево к «пряничной» церквушке, и при этом наши руки так судорожно переплетаются пальцами, что еще немного, и, кажется, мы их друг другу переломаем…
Нет, этого не позволяет колокольный звон, вдруг, густо одиночным сверху, раскалывая небо на большущие куски. А следом, через паузу, еще колокола, колокольцы, колокольчики… переливной россыпью, солнечными осколками, острыми гранями света…
Нам нет нужды входить в темноту церкви с ее строгими образами – нас уже благословили звоном.
Нам весело. Мы забираемся в самый дальний угол парка, в самую дальнюю, темную аллею, в которой блики солнца сквозь еще голые ветви устраивают чехарду на прошлогодних листьях. Здесь совсем никого, и мы можем себе позволить от полноты чувств – орать, свистеть, петь, носиться между деревьев, целоваться, задыхаясь от переполненности светом, весенними запахами… близости.
Нам весело. Я прежде никогда не танцевал, и даже не пытался – с моей комплекцией это должно быть очень смешно и нелепо. Но только не сейчас. Бог мой, я танцую! Мы танцуем какой-то немыслимый танец под музыку, которую слышим только мы одни…
- Я петь хочу! Хотя медведь на ухо…
И слова еще для песни той пока не родились.
- Мы будем петь, не зная слов -
слова потом найдутся.
- И танцевать!.. Да, танцевать. Во сне своем последнем,
без тебя еще, давно, ну, то есть в прошлой жизни,
я слышал этот странный и шальной мотив…
Он, помню, назывался –
«Танец для слонов в посудной лавке»...
- И танцевать, не попадая в ритм -
«там-тамы» сердец тот ритм озвучат.
- Вот так, из ничего, из прошлых снов, из междометий,
из листочков березовых первых самых-самых…
- Все для тебя во мне живет… и для тебя, вернее, для нас
- Конечно же, для нас рождаются стихи…
- И для тебя, для нас, я соберу обрывки сладких снов,
Стихов осколки из разбитых рифм.
И вот уж он готов!.. Готов наш стих!!
- Не понял. Повтори!
Я буду петь, не зная слов
И танцевать, не попадая в ритм
Я соберу обрывки сладких снов
Стихов осколки из разбитых рифм.
Нам весело.
- Хо-чу мо-ро-же-нно-го!!!
И мы уже на Арбате. В сутолоке людей, вещей и новых звуков.
Мы долго………………
***
- Блин, колотун такой – чуть лопухи не отвалились. Теперь еще лифт не работает… твою мать. Придется ступени смолить. И этот, раззвонился. Да, заткнись ты, дай хоть куртку расстегнуть, блин. Сщас достану… А, Серый… тебе чего?.. нормально… это я по лестнице вверх шлепаю, лифт скурвился. Погоди, закурю… порядок,говори. Че, поздно-то, че, поздно? Нормально!.. В больнице терся, где еще. Да, ты че, не знаешь? Моя со старого нового года валятся… А хрен его знает. Столько бабла перетаскал, чугунный мост можно отгрохать, а эти чмыри руками только водят…
Ну, ты, мужик! Тебе че, прохода мало?..
- Простите.
Это я не тебе, Серый. Тут сосед мимо пропёрся… Ну! Да ты че!.. Да, блин, у меня ни одной рубашки чистой не осталось, куда я… Я ж тебе бакланю – чуть дышит, не сегодня-завтра откинуться может… ну… в первой градской. Бредит постоянно, уже меня не узнает, все какого-то Борея ей подавай…и ветра просит. Я уж ей и окошко открывал…
Е!!!.. ты, че, совсем ошизел, парниша?..
- Простите.
Да, не тебе! Сосед наверх погнал. Мозги дома забыл…Какой-какой? Ты его не знаешь. Хряк откормленный. Кажись с чердаком не в ладах… Ладно, Серый, что-нибудь придумаю. Короче, кто будет-то? Иди ты!!.. А Стелка?.. отпад.
Ну, ты, козлина вонючая!
- Простите!
Ну, да! Опять… теперь вниз катится. Я же сказал, с крышей не дружит, шизоид. С елочным шаром в руках. Каким-каким? Синим, блин! Хотел ему в очко шузой достать – промазал… Во, дверью громыхнул…
***
Ночью звезды смеялись,
Пили хмельное вино,
Вспоминали, как водится,
Что когда-то давно...
Потом давай плескать из чана!
Недолив, а где и вовсе нет!
Слилось из кубка медленно и пьяно,
Попало красное в рассвет...
Не промокнули звезды ваткой,
Им подтирать-то, лень.
Сухим и полусладким
По вкусу будет день.
