само страдание тоже «приручаем», чтобы потом даже само страдание становилось необходимой частью жизни, без которой жизнь и не мыслиться…
Во, в какие дерби забрался. А мой «перерывчик», кажется, заканчивается. До вечера у меня еще есть время подумать об этом. А пока хорошего тебе дня, Ундиночка.
Мне тоже снился сон… и в нем ты присутствовала. Но лучше его не рассказывать, вероятно, по той же причине, что и у тебя.
13.48.
Ну, вот, и еще один день подошел к концу. Весь день думал о «Лисе». Уже применительно к самому себе. Во мне тоже с недавних пор «приручился» некий ритуал. Пришел домой, переоделся, приготовил нехитрый ужин, а потом… потом, включаю комп и погружаюсь в мир виртуальности. И в этом, во многом призрачном мире, я иногда бываю счастлив. Не смейся, пожалуйста, да, счастлив. Порой до самозабвения. Это вроде наркотика. Наверно, это напоминает… да, на самом деле так это и есть – бегство от одиночества. Только от своего одиночества я не бегаю, я одиночество тоже «приручил», привык я к нему, устраивает меня это одиночество почти во всех отношениях.
Ты спросишь, а как же родственники, друзья? Это одновременно сложный и простой вопрос – сложный потому, что нужно начинать, прежде всего, самому себе объяснять, что такое «дружба» и где в ней помещается «Лис». А простой потому, что у меня, пожалуй, и нет никого рядом. Хотя, это не совсем так. Есть один друг, чуть ли не с самого детства, но он появляется очень редко – семья, постоянные длительные командировки и все такое. Но уже одного сознания, что он где-то есть, порой бывает достаточно.
И еще. Совсем с недавнего времени, у меня появился еще один дружок. Не буду темнить, скажу сразу – это ты. Именно к тебе я по вечерам спешу на свидание в Нете.
Давно порываюсь задать тебе один вопрос. Это по поводу твоего «Ника». Нет, ничего такого, - он мне нравится. Но я поковырялся в словаре и даже слегка опешил, прочтя, что «Ундины – женские духи воды, которые стараются выйти замуж за смертных мужчин, потому что, родив ребенка в таком браке, они получают душу». Тебе этот «ник» как-то не подходит. Может у тебя еще и хвост рыбий? . Я к тому, что детей у тебя нет, а вот душа изначально присутствует. И я сказал бы даже – в немереном количестве (если душу только можно чем-то измерять). Твою, например, можно «измерять» стихами, в них ее так много…
Только почему твои стихи пребывают в одиночестве – есть же много литературных и всяких графоманских сайтов, на которых постоянно идет тусовка авторов самого разного толка. А ты со своей страничкой вне этого. Почему?
Вот сколько вопросов сразу. К ответу, дружочек. Жду с нетерпением.
Нескромный вопрос. Сколько тебе лет? Мне почему-то кажется, что мы с тобой примерно одного года.
19.51.
Добрый вечер, Ветерок.
Извини, что выхожу на связь поздно, замоталась немного. Постараюсь ответить на твои вопросы как смогу. И начну с конца. У меня нет комплекса относительно возраста. Иногда я чувствую себя древней старухой, хотя на самом деле мне всего лишь двадцать четыре года. Из них пять лет замужем. Домохозяйка. Никакой специальности нет, потому что чуть ли не сразу после выпускного школьного вечера попала в ЗАГС. Случилось так. А потом, уже через год… да, какое там, через несколько месяцев, как ты, верно, сказал, - «Лис-зверь приручил»…
Сразу уйти от мужа не смогла, да и некуда было, а потом, как ни странно, привыкла к такому состоянию – «приручилась». Хотя ничего в душе - разве что жалость осталась. Жалость и привычка. По этому поводу давнишний мой стих, он был только в старой тетрадке.
Боль шлепала по лужам
и простыла, и устала.
Женой тебе, кому-то мужем,
не противясь, стала.
Колечко из тоски
на душу надавило…
Теперь, лишь украшать,
что не было и было…
А жить тебе, что – выть
и умереть – не охнуть.
Старик, ну надо жить,
ты скажешь: «Лучше сдохнуть…»
Теперь по поводу всяких там «тусовок». Конечно же, мне приятно, что мои стихи кто-то читает. У меня есть еще пара тетрадок. Но я пальцем не пошевелю, чтобы их как-то «подать». Если они кому-то глянутся, пожалуйста, возражать не буду, а сама… В этом отношении, я дикая – не люблю я всякие толпешники. Оттого даже в центр выбираюсь только по острой необходимости. Я очень тихий, домашний человечек. Люблю читать. Причем, все подряд. Вот недавно появился комп, и я по несколько часов вечером «сижу» в Нете. Еще у меня есть собака и неизвестно, кто из нас больше кому нужен. А стихи… Знаешь, они, гады, почти каждый день валятся на меня с неба…
И еще… у меня странное ощущение, что мы с тобой неслучайно столкнулись – не верю я в случайности. И по тому, как ты глубоко копаешься в моих стишатах, я так даже почти уверена, что ты сам тоже… не знаю, если не стихи, то еще как-нибудь занимаешься самовыражением. Вот, даже стиль твоих писем… он какой-то такой… художественный, что ли… Может, дневник ведешь? Колись!
Ветерок, можно тебе задать один странный вопрос? Если не захочешь, можешь не отвечать. Так, просто из любопытства спрашиваю. Вот тебе сорок лет… и ты теперь один, как ты говоришь. Но это теперь. А раньше? То есть я спрашиваю, у тебя были женщины? И как ты обходишься без… ну, без этого самого, понимаешь? Короче, как ты без женщины, в смысле секса? Я повторяю, что если я влезла, куда не надо, можешь не отвечать. Я это по-дружески спрашиваю. Ведь мы с тобой друзья, или как?
А «Ундина»… я и сама не знаю, откуда возникло «имечко». Случайно, из ниоткуда, да скоро и уйдет в никуда... наверно. Так ведь бывает. Все имеет свой конец.
21.28.
Дружок мой, Ундиночка!
Сегодняшний вечер, да и весь день полон открытиями и откровенностями. Быть может погода на это как-то влияет, а может, я просто уловил некие тревожные флюиды, с твоего компа. Куда ты собираешься исчезать? Если ненадолго, то это один разговор, а если… не хочу даже думать, о том, что будет, если ты исчезнешь совсем.
Никому о себе, тем более об интимной стороне своей жизни не рассказывал. Даже другу. Тебе расскажу, хотя, собственно, и рассказывать кажется не о чем. Обычное дело крайней закомплексованности. Если читала Зигмунда Фрейда, поймешь.
Первый и единственный опыт был крайне неудачным. Мне семнадцать, ей – двадцать. Как-то так вышло, что «прелюдия» была в комнате моей матери, на ее кровати. И в самый… надеюсь, понимаешь, ответственный момент, неожиданно вошла мать… Был скандал, истерика. Кажется, именно тогда у матери началась ее болезнь. Одним словом, не успев начаться, закончился мой сексуальный опыт. Как отрезало. Так что в этом отношении я, если не калека, то очень закрытый. Особых переживаний по этому поводу не испытываю, нет у меня желаний и как бы и не нужно. Разве что в снах иногда бывает… вот как вчера, например. Но это всего лишь сны, не более.
Дневник никогда не вел, но… долго рылся в старых записных книжках. И знаешь, как ни странно, нашел. Были когда-то, лет может пятнадцать назад, поползновения к творчеству. Странные строчки выходили. Наверно, это больше на «белый» стих похоже. Сильно не ругай, если не понравится, ладно? Так, какая-то фантазия, не более…
Она давно меня упрашивала.
Я знал, ей было скучно со мной.
В полночь, я открыл дверь и дал ей ключ.
Она вышла. Не обернувшись, помахала пальчиками.
Всю ночь ее не было.
За окном начало светлеть.
Капли апреля нежно ласкали
Гниющие листья прошлогодней осени.
Но во мне поселилось безмолвие. Так было нужно.
Задремал и вдруг сильно вздрогнул, проснувшись.
Сквозило с балкона бедой и отчаянием
Дверь открылась почти неслышно.
Тихо, не раздеваясь, она легла.
К стене отвернулась, затихла.
Заснула мгновенно.
От нее пахло дорогим коньяком «Hennessi».
Духами «Экстази» и полынной горечью.
Мне казалось, я понял главное -
Тебя в этих запахах не было.
Не хотелось верить.
Я встал и ушел.
В апрель.
Я сам толком не помню, как это было написано. И… то ли о душе своей писал, то ли еще о чем… Что вышло, то и вышло - бред, одним словом. И самое смешное - я больше волнуюсь за то, как ты этот бред воспримешь, чем за ту откровенность, которую ты из меня вытащила.
22.22.
Ветерок! Ну, ты даешь! Это же классный «бред». Поверь моему опыту, это классный белый стих. Хотя всякие там критики, начнут шпынять тебя за подражательность кому-то и чему-то. Но я так поняла, что ты ведь не собираешься его отдавать «на растерзание»? Ну, и правильно…
Сразил, ты меня наповал своими откровениями, но я, вроде бы сама напрашивалась. Выходит, что мы с тобой оба калеки. У меня с мужем давно редко бывает – пьет сильно. А когда и бывает, то больше напоминает изнасилование… вот каки дела.
Послушай… мне в башку совершенно шальная мысля залетела. А что если, давай немного пофантазируем. Это ведь ни к чему не обязывает, правда? Давай представим себе, виртуально, что мы с тобой муж и жена. Семья у нас, ребенок. Непременно девочка, я всегда хотела. Если у нас в реальной жизни нет ничего хорошего, то хотя бы вот так. Надо же нам почувствовать, что такое счастье. Как тебе это? Если тебе в лом, то не будем… А?.. Ты как?..
23.10.
Мой маленький дружок, пока ты спишь, я открою над тобой свой самый красивый зонтик и расскажу удивительную сказку. Крибле, крабле, бумс... Жил, был бедный принц... нет, это не та сказка, извини, но принцы и принцессы давно уже одряхлели и, верно умерли в один день. Жили-были старик со старухой у самого синего моря. Правда, до моря того, пришлось бы топать три года и три месяца, но это неважно. Важно, что сине-зеленое море было рядом, до которого можно и в пять минут пешком, если лапти не развалятся, дойти - совсем рядом. Старик, («ветерком» его старуха звала, но это, ровным счетом ничего не значило), плел свой невод из обрывков снов, крючком корявых фраз, а старуха, в глазах которой как-то однажды старик (даже без очков) сумел разглядеть море, умела летать. А старик научился ее ждать. А это, поверь мне, очень важно, уметь ждать...
Дружок, ты
