ещё одну проблему себе заработал!
- Ладно, одевайся и пошли.
- Мне нечего надеть. Мою одежду изорвала толпа.
- Спроси у матери.
- У неё ещё одно платье, но оно свадебное и только её.
Короче, за моё копьё я сторговал у мамаши праздничный раритет. В придачу нам дали кусок вяленого мяса и пару сухих лепёшек. Прощаться с торговцами живым товаром я не стал. Я – дитя войны. Я брал города, убивал жителей – детей и стариков. Женщин оставляли в живых только тех, кого насиловали, а потом продавали на невольничьих рынках – не с собой же их таскать. Но то – война. А тут – средь бела дня! Мы вышли на улицу.
- Ладно! Ты свободна.
- Мне не выйти из города – меня убьют.
- Мне тоже не резон здесь задерживаться. Пошли, я выведу тебя.
- Я хочу быть с тобой! Просто: всегда хочу быть с тобой.
Я глянул на «покупку». А вроде ничего! Деваха путная. Потом разберёмся. Вдруг раздался шум. Опять эта толпа поборников козьих прав! Гринписовцы хреновы! Окружили нас, палками машут, ругаются: ублюдок! сын шакала! святотатец! Может, ещё в города поиграем? Молока им жалко!
- Ну что? Драться будем или глазки строить? – я схватился за кинжал.
- Не надо убивать людей!
Ишь ты, пацифистка! Они тебя разорвать готовы, а ты! Я обнажил кинжал, взял её за руку, и мы побежали по улице. Толпа приотстала. В конце улицы была ограда какого-то то ли парка, то ли сквера, а то и леса. Мы вбежали в ворота и углубились в чащу. Толпа остановилась перед воротами, не смея войти, и даже шуметь стала тише. Мы всё глубже и глубже уходили в лес. Наконец, мы вышли на небольшую поляну с протекавшим рядом ручьём. Ручей был с изумительно чистой и прохладной водой. Наверное, поэтому на поляне росла невысокая, но очень густая и мягкая трава. Рядом бродили газели. Они ничуть не боялись людей – совсем ручные! Лес благоухал ароматами цветов и был наполнен пением птиц.
- Что это толпа у ворот застеснялась? Леса боится?
- Это личные владения султана. Только он может сюда входить, или те, кого он возьмёт с собой. Остальным даже шуметь рядом нельзя.
Значит, мы на султановой даче! Сейчас ему не до нас. Так что до завтрашнего утра здесь можно отсидеться. Я достал из мешка вяленое мясо и лепёшки. Мы поели, запивая водой из ручья.
- Как хоть тебя зовут-то?
- Лейсан.
Я оглянулся. Казалось, это не она сказала – это прожурчал ручей, прошелестел лес, пропели птицы. В моей суровой душе солдата что-то шевельнулось. Появилось что-то необычное, волнующее и тянуче-приятное. Чтобы скрыть смущение, я пошёл к ручью. Раздевшись, я зашёл по пояс в воду, и, набирая пригоршни песка со дна, стал тереть своё задубевшее жилистое тело.
- Сколько у тебя шрамов, иноземец!
- Вообще-то меня Игорем зовут.
- Ингвар…
Я оглянулся. Лейсан стояла на берегу. Платье висело рядом на кустах. Легкий ветерок шевелил её длинные тёмные волосы. Невысокая точёная смуглая фигурка. Нежное почти детское лицо, совсем не восточный разрез глаз. Небольшая, но самая красивая на свете грудь, манящая плавная округлость живота, упругое девичье лоно, покрытое нежным светлым пушком. Лейсан шагнула в воду, но оступилась. Я стрелой метнулся навстречу и поймал её на руки. Наши губы встретились…
- Ингвар, я люблю тебя!
Взорвалась вселенная!!! Земля ушла у меня из под ног! Как дикарь, как сумасшедший я кружил её по воде, я осыпал её водопадом брызг, я брал на руки её невесомое тело и подбрасывал высоко в небо, а затем ловил и снова подбрасывал. А Лейсан только смеялась от счастья! И от этого смеха моя грубая душа стала невесомой и воспарила к облакам. От её звонкого смеха моё чёрствое сердце солдата размякло, и, взлетев в небо, вместе с солнцем улыбаясь, смотрело сверху на нас. В ушах у меня звенели колокольчики, грудь разрывалась от счастья.
Я на руках вынес Лейсан из ручья и осторожно, словно хрустальную, опустил на мягкую траву. Сам расположился рядом. Лейсан лежала, обессилено раскинув руки. Она была прекрасна! И наши тела сплелись воедино в вечном празднике любви…
Не помню, сколько раз разверзалась земля подо мной, сколько раз небо опрокидывалось навзничь… Наконец, оба мы насытились. Моя голова лежала на груди у Лейсан, её руки шевелили мои волосы.
- Это твой талисман?- её рука держала мой нательный крестик – расскажи мне о нём.
Я плохо помнил свою родину. Помню только вооружённых людей, плач и крики женщин, дым и пламя пожарища.
- Не знаю точно. Знаю только, что этот человек, распятый на кресте – самый лучший. И мы должны брать с него пример. А как ты читать научилась?
Она не ответила. Я осторожно приподнялся на локте. Лейсан спала. Рот слегка приоткрывал два ряда жемчуга зубов. Грудь поднималась едва заметно. Казалось, даже газели стали ходить тише, даже ручей журчал не так звонко, даже птицы приумолкли. Осторожно, едва ли не как легкий ветерок, обдувавший нас, я стал целовать её волосы, лоб, губы, лицо, шею, грудь, живот. Я опускался всё ниже и ниже. Её маленькие пальчики на ногах я перецеловал все по одному. Лейсан пошевелилась и перевернулась на живот. И я продолжил снова снизу вверх целовать её ноги, спину, руки, не пропуская ни миллиметра.
Солнце клонилось к закату. Я испугался: а вдруг ей будет холодно?! Укрыть её своей потной вонючей курткой я не посмел. Я побежал и стал рвать и рвать бутоны цветов, осыпая лепестками хрупкое нежное тело.
Этой ночью я не спал. Я глядел в чёрное небо с огромными бриллиантами звёзд, и моя душа плакала от любви, нежности и счастья. Сжимая в руках кинжал, я прислушивался к каждому шороху, охраняя сон любимой. Наверное, это была довольно странная картина: суровый воин, безжалостный убийца и хрупкая девочка из провинциального восточного городка. Что у нас общего? Какое у нас будущее? Как сумел младенец, связавшийся с чёртом, справится с ним? Наверное, ей помогла всепобеждающая сила любви. А как иначе?
Занималась заря. Лейсан пошевелилась, глубоко вздохнула и открыла глаза. Увидев меня, она улыбнулась:
- Ты совсем не спал, милый?
- Мне не хотелось.
Лейсан оглядела своё ложе из лепестков, и мы слились в бесконечном поцелуе.
- Я хочу есть! – по-детски попросила она.
Пока Лейсан умывалась в ручье, я нарвал и натаскал гору фруктов и орехов, а потом сидел и смотрел, как она ест. Мы пробрались обратно сквозь чащу и вышли к воротам. Снаружи нас поджидал неприятный сюрприз – мы были оцеплены войсками. Правда, солдаты стояли всего лишь в два ряда. Я без особого труда мог бы пробиться, но со мной была Лейсан, и я не мог ею рисковать. Позади стояла неугомонная толпа фанатиков козы. Ещё дальше, на носилках, поддерживаемыми тремя десятками рабов, сидел сам султан. В эту ночь ему повезло дважды: рядом, со связанными назад руками, стояли принцесса и её непутёвый жених. Я обнажил кинжал.
- Ингвар! Не убивай людей! – голос Лейсан как петлёй связывал мне руки.
- Ингвар, освободи нас, и мы тебя помилуем, - верещали любовники.
- Солдаты! – мой голос звучал вполне дружелюбно, - если вы дадите нам уйти, то никто из вас не погибнет! Султан вам уже не командир, а будущее начальство, - я глянул на жениха, - может быть, даже наградит!
Я подошёл к принцессе и её избраннику и перерезал верёвки. Солдаты не шелохнулись. Чего не скажешь о молодом карьеристе. Тот прытко вскочил на носилки и ринулся к своему тестю. Я запоздало кинулся наперерез. Подлетев к султану, тот выхватил меч из его ножен и нанёс удар. Я выбил меч и сунул его себе за пояс. Но поздно – «пиковый король» мешком свалился на землю. А чего? Всё правильно! Не зря же предсказатели старались?
- Ты убил моего отца! Но во всём виноват только он! – принцесса указала на меня.
- Солдаты! Теперь я – ваш повелитель! Взять его! – командовал новоявленный султан. Ага! Щаззз! Расчувствовался, стиляга! Солдаты и не думали шевелиться! Султаны уходят и приходят, а жить-то хочется всегда!
- Правоверные! Этот иноземец дотронулся до нашей святыни. Он доил козу!
Знал-таки стервец неугомонный, чем народ взять! Толпа зашумела, забурлила и попёрла на нас. Их намерения были более решительны, чем армейские. Выхватив меч, я взял Лейсан за руку, и мы помчались по улочкам к городским воротам. Мы вырвались из города и уже отбежали на насколько десятков метров от ворот, когда рука Лейсан выскочила из моей. Пробежав по инерции несколько шагов, я обернулся. Толпа уже настигала её. Десятки корявых растопыренных пальцев с грязными ногтями тянулись к моей любимой!
Как!!!? Трогать мою маленькую Лейсан!!!? Прикасаться к ней грязными лапами!!!? Холодная ярость упругой волной заполнила меня. Вместе с ней пришла неумолимая, как смерть, решимость. Я перехватил меч. Через несколько секунд на месте толпы будет гора грязного окровавленного мяса. Кому повезёт, тот, визжа и воя, будет убегать, уползать, зализывая свои кровоточащие обрубки!
- Ингвар! Не надо убивать! – голос Лейсан звучал для меня, как приказ, - У тебя на мече есть камень – рубин. Нажми на него!
Я с недоумением посмотрел на меч. Действительно, в основании его рукояти был огромный рубин, размером с теннисный шарик. Отличной огранки, он, когда я взглянул на него, зловеще блеснул красным огнём. Ничего не соображая, я машинально нажал на рубин. В тот же миг разразилась буря. Черный смерч поднял меня, завертел, выворачивая суставы и…
…И я проснулся! Что? Как?! Где?!!! Где моя Лейсан?!!!!! Я лежал на кушетке в своей комнате. Сердце ещё продолжало колотиться от бешеного бега. Постепенно в сознание приходило: ВСЁ!!! Больше я никогда не увижу мою любимую, мою милую, маленькую Лейсан! Зачем я её послушал?! Зачем нажал на этот чёртов камень?! Сердце окутывала тяжёлая беспросветная тоска. Чувство безысходности наполнило меня.
Долгий стон перекрыл все звуки панельной пятиэтажки.......
