видел.
-- Где?
-- Там, за Чёрным ручьём. Пошли, Звёздочка, покажу, - сказал, и сам поразился, каким приторно-противным был у него в этот момент голос.
Звёздочку искали три дня. Не нашли. Каменный век, всё-таки. Ни вертолётов, ни служебно-розыскных собак. И по истечении этих трёх дней выходя в лес, чучунаа время от времени кричали: "Звёздочка! Отзовись!"
Селезень участвовал в поисках вместе с другими. Тоже кричал: "Звёздочка, где ты?! Звёздочка, отзовись!"
Ночью он трясся от страха быть разоблачённым, плакал от жалости к Звёздочке. Плакал и дергал свой соединитель.
А через десять дней исчезла Ласточка. Чучунаа поняли, что дело не чисто. Но никому и в голову не могло прийти, что исчезновение девочек - дело рук одного из них. Подозревали волков, злых духов, особенно, гули Алмауз Кампыр.
Селезень знал, что рано или поздно попадётся, но остановиться не мог. Попался он на третьей девочке, на Рябинке, дочке Сороки. С ней Селезень ушёл в лес недалеко. Заподозрив неладное девочка закричала. На крик прибежал охотившийся поблизости Нюхач, который легко справился с хлюпиком-Селезнем.
Из леса вышли в троём. Впереди спотыкаясь шёл окровавленный Селезень, с подбитым глазом и рассечённой губой. Сзади копьём его подгонял Нюхач.
-- Иди, гнида! Иди, мразь! Сам бы прикончил тебя, да хочу хоть что-то матерям девочек оставить.
Рядом с ним шла заплаканная, но уже успокоившаяся Рябинка.
На поляне на глазах удивлённых соплеменников Нюхач дал Селезню пинка, да так, что тот перекувырнулся через голову. Сильный мужик был Нюхач.
-- Вот, он убивал наших детей,- сказал Нюхач и снова дал Селезню пинка. Лежачего бить не полагалось, но сейчас было можно всё.
Суд над Селезнем был скорым, но справедливым. Его приговорили к смерти Впервые за многие годы чучунаа применяли смертную казнь. За смертный приговор высказались все.
Селезня привязали к дереву, и каждый желающий мог сделать с ним всё что хотел: ударить его палкой, отрубить палец, проткнуть ухо, вырезать кусок плоти и нагадить на рану. К вечеру от Селезня остались только кровавые ошмётки, которые потом охотники отнесли в лес подальше на съедение диким зверям.
Суждено мне терзаниях жизнь проводить?
Снова пришла весна. Наконец-то.
Сали Кутро шёл по лесу, вдыхая тот особенный запах разогретой (но не сольно) хвои, прелых листьев и ручьёв. Запах весны.
Зима была на редкость тяжёлой. За лето заготовили мало запасов. Спасибо, коровы спасли. Благодаря им только, и выжили. Им и Сали Кутро. Его умению, таланту.
В эту зиму умерли старая Грымза, Лось, Ягодка. У Лилии родился мёртвый ребёнок. И всё-таки Сали Кутро мог собой гордиться. Если бы не его умелое руководство, жертв было бы гораздо больше. Может быть, вообще чучунаа погибли бы от голода и холода. Или перебили бы друг друга. Последнее время все стали какие-то злые, раздражительные. Чуть что, бросаются друг на друга с кулаками. Как удавалось Сали Кутро уладить все споры и не довести дело до смертоубийства, знал только он сам!
Раньше, когда все жили в одной землянке, все конфликты легко разрешались коллективно. Поссорятся, допустим, двое охотников - разведут их по углам. С одним поговорят по душам, угостят мясом. Другого ублажит женщина. Смотришь - снова друзья не разлей вода. А тут... леший его знает, что в землянках творится. Вдруг слышатся из какой-нибудь крики и возня. Глядь, а там уже мордобой или муж жену за волосы таскает. А то на чьей-то физиономии вдруг фингал появится. И не допытаешься откуда.
У Полулысого нос на сторону стал. Нюхач двинул. Кваку показалось, что Барсук на Зайчиху влюблено посмотрел. У Квака два верхних зуба выбито, а Барсук три дня отлёживался: Квак его в живот ударил. Но до смертоубийства не дошло. Сали Кутро вмешался.
Рыжий шмель тыкался в цветок. Сали Кутро нравилось разглядывать шмелей. Он постоял немного, подождал, пока шмель усядется и начнёт сосать нектар. Пошёл дальше. Спеть что ли?
Хорошо, зима промчалась
Хорошо зима прошла
Ах, какой я вождь великий
Хорошо! Пришла весна!
Нескладно вышло. Да и что же получается? Сали Кутро весну сделал? А без него была бы вечная зима?
Эту зиму пережили
Мало умерло у нас
Скоро будет много пищи
Ах, какой я мудрый вождь!
Опять как-то нескладно получилось. Раньше он слагал песни получше. Стареешь, Сали Кутро? Или просто не в настроении. Да. Пожалуй, именно это. Не в настроении. Казалось бы, весна, тёплый ветер, всё распускается, шмели летают, бабочки. Отчего же так сжимается сердце? Куда ты ушла, радость?
Да нет! Ведь, вправду, всё хорошо! Радуга беременна. Скоро у неё ребёнок родится. Его, Сали Кутро сын или дочь. Но отчего же так сжимает сердце?
Сали Кутро снова попробовал запеть:
Скоро будет много мяса!
Много рыбы...
Ничего в размер не влезает.
Много рыбы... с молоком?
Вождь криво усмехнулся. Не поётся сегодня.
Отчего же ему так грустно. Бывает грусть лёгкая, сладкая. Когда любуешься закатом, например. Или когда твоя голова лежит на коленях женщины, а она тихонько гладит твои волосы и говорит ласковые слова. А эта грусть тяжёлая, давящая. Но ведь должно стать лучше! Шаман обещал, что теперь, когда чучунаа свято и строго соблюдают заповеди духов, духи помогут и жизнь наладится.
Мы заветы соблюдаем,
Очень нравственными стали,
Жёнам мы не изменяем,
Только с жёнами мы спим.
Духи любят наше племя.
Ах, какой я вождь великий!
И Шаман великий тоже.
Все мы нравственность блюдём.
С самого момента женитьбы вождь ни разу не изменил Радуге. Вообще, Радуга всегда ему нравилась. Высокая, стройная... да, не в этом дело, даже. Была в ней какая-то изюминка. В прочем, изюма они еще не знали, поэтому, скажем: особенность. Сали Кутро любил Радугу. И она его. А какой у них был секс! Что они только не вытворяли.
А вот последнее время Сали Кутро чувствовал к ней охлаждение и даже раздражение (которое он никак не показывал). Как к человеку, как к другу он относился к ней так же, как и раньше. Но как женщина она перестала его возбуждать. Совсем. Её роскошная, тугая грудь с розовыми сосками, её длинные, как у нынешних маникенщиц ноги, её великолепная круглая попка идеальной формы больше не возбуждали Сали Кутро. Каждый вечер он залезал на Радугу, честно доводил её до оргазма, кончал сам и засыпал.
Пытался менять позы. Сначала помогало, а потом и это приелось. А в последнее время стала пропадать эрекция. Не то чтобы совсем. Но перед актом Сали Кутро приходилось какое-то время теребить соединитель, и только после этого он мог приступить к исполнению супружеских обязанностей. Часто готовый к действию соединитель падал как раз в тот момент, когда Сали Кутро готовился его ввести. Или падал уже в внутри. Сали Кутро краснел, извинялся, ссылался на усталость.
-- - Да, да! Конечно, - говорила Радуга, - ты много трудился сегодня, милый, устал. Я тоже устала. Обними меня и давай спать.
И Сали Кутро засыпал со смешанным чувством стыда, облегчения и благодарности за то, что не трогает. А ночью просыпался оттого, что ему хотелось женщину. Но не Радугу. Сали Кутро чувствовал, что Радуга тоже больше не хочет его. Нет, она ему не отказала ни разу, но кончать явно перестала. Иногда она симулировала оргазм. Неумело. Не успела ещё научиться.
Самое интересное, что если Сали Кутро всё же удавалось возбудиться, кончал он быстро. А ведь раньше он мог не кончать до утра. Только-только вялый соединитель окрепнет, как Сали Кутро чувствует: сейчас он кончит.
-- Радуга, прости, но я сейчас кончу, - стонал он
-- Кончай, милый!
-- А ты?
-- Я сегодня всё равно не кончу. Не обращай на меня внимания.
И так из ночи в ночь. Чтобы возбудиться, Сали Кутро часто вспоминал былое, вспоминал или представлял себя с другими женщинами. Это Шаман пока ещё запретить не догадался. В душе Сали Кутро осознавал, что совершает грех, но ничего не мог сделать. Спросить Шамана прямо: "А можно ли, занимаясь сексом с женой думать о других женщинах?" он не решался, в глубине души догадываясь, что Шаман скажет: "Ни в коем случае!". И Сали Кутро не посмеет его ослушаться. И мало того, что половая жизнь Сали Кутро разладится окончательно, он всё равно нагрешит. Попробуй не думать, если думается. За несколько тысяч лет до ходжи Насреддина, Сали Кутро понимал, что чем яростнее будешь отгонять мысль, тем настойчивее она будет к тебе возвращаться.
И Сали Кутро ничего не говорил Шаману. Он представлял вместо Радуги кого угодно и худенькую, хрупкую Зайчиху, и Толстушку с её огромными шарами грудей и полушариями ягодиц и не менее жирную Лилию и Рябую и Ворону и молоденькую Веточку и немолодую, но хорошо сохранившуюся Ольху. Лёжа на Радуге или под ней он представлял или вспоминал сексуальные забавы с другими женщинами, и это хоть как-то позволяло ему сохранить потенцию. Часто он вспоминал о сексуальных контактах, наметившихся, но не состоявшихся по той или иной причине.. Например, лет десять назад чучунаа встретились с миролюбивым племенем арысов. И Сали Кутро очень приглянулась одна девушка по имени
