- Точно. Если бы присутствовал, то знал бы. Или как?
- Логично. Я б тебя тогда непременно встренул… будь спок… сложно у нас спрятаться. – Он тяжело вздохнул – Бляха муха, не успеешь еще… а тебя уже заложили. Так что… ну… вот и хорошо, что не было. Мы тут такое пережили…
- Трясло вас?
- Еще как. Ката… клизма прямо. Почти как в Азии. Только там города, как ни бывало, а нас пять лет подряд трясло. Вот только в этом году вроде бы перестало. У секс… сикс.. сейсмологов, мозги даже вспотели. Уже хотели город закрывать. Странные трясения… точечные. Представляешь, ночь, «в Багдаде все спокойно…» и стоит, скажем, дом. Потом как тряханет, и нет его - под землю ушел с концами, а вокруг трещины, трещины… без… здна. Во, каки дела. А первым театр здной накрылся… 28 июля шестьдесят пятого. Запомнил, с него все началось – хорошо никого внутри не было… кусок скульптуры и остался только… руку с отбойником нашли… госимущество все же. А потом пошло одно за другим… сигареты у нас еще в наличии?
- Закуривай.
Задымили. Помолчали. Я не хотел его торопить – сам расскажет, раз завелся.
- И непонятно все это… ама… аномалия какая-то. Может потому, что нарыли здесь много под городом? «И разверзлись тверди… и поглотили»… на хрен. Но реактору-то… ты не слышал ничего, понял… ему-то… псссс… так, были небольшие перебои с охлаждением. А так… нормально все. Да и далеко он…
- Жертв много было?
- Больше тысячи, я думаю. У нас разве скажут. Весь город теперь в заплатках. Да ты сам видел. Дома, улицы в трещинах. Только один цирк стоит себе, ничего ему не делается.
- Цирк, говоришь? Так его все же построили?
- Кажется, в шестьдесят седьмом… точно. Такую летающую тарелку отгрохали – сталь, стекло – садись и улетай отсюда к такой-то матери. Только вот уже считай три года, пустой стоит. Кому захочется ехать в город, который разваливается. Хошь, пройдемся, я тебе на мезд… мест… ности изо… бражу…
Нет, Боря явно собрался уже отключаться, и тащить его еще куда-то у меня никакого желания не возникало. А вот новости… с городом, с цирком… и почему-то с театром…
Эти новости произвели на меня странное впечатление. Странное, и какое-то болезненно-острое. Будто иголкой в темечко. Словно именно я должен был как-то предупредить… или еще каким-нибудь образом повлиять на ход событий. Но разве это возможно? Разве от меня хоть что-нибудь зависит?
Язык у Бориса все больше и больше заплетался. Под конец, он понес уж совсем полную околесицу про… что-то связанное с работой, про «подсидки» разные. Потом переключился на личное, и чуть не захлюпал. Про потенцию в тридцать лет, которую ни за какие теперь деньги… про семейные свои проблемы в связи с этим… и т.д. и т.п.
Где-то в глубине парка на танцплощадке голосом Элвиса Пресли завывал магнитофон. Но скоро и он заткнулся. Давно уже зажглись фонари и кленовоузорные четкие тени разграфили аллею. Ночь обещала быть теплой и светлой от поднимающейся полной луны.
Рядом, на другой скамейке, я обнаружил несколько забытых кем-то газет. Расстелил их и с большим трудом устроил Бориса на ночлег. Если менты его не подберут и не отправят в медвытрезвитель, то к утру оклемается и пойдет на работу. И, может быть уже завтра и помнить не будет, с кем он так наклюкался, что говорил.
То ли луна, необычно огромная и лимонно желтая на меня так подействовала, то ли в голове никак не укладывалось происходящее с этим городом, но из парка я вышел в глубокой задумчивости. Сам не заметил, как повернул в сторону цирка. По дороге встретилось несколько парочек, позволявших себе под покровом темноты обниматься. Еще подумал, что в моем времени даже в метро чуть ли не трахаются, а тут вон как шугаются, завидев встречного.
Было, наверное, чуть больше одиннадцати часов, когда я подошел к цирку. То, что я увидел, меня потрясло. Если бы нужно было снимать фантастический фильм о посадке инопланетного корабля куда-нибудь, скажем, на луну, то лучшей декорации сложно было бы предположить.
Громадное здание цирка действительно было похоже на НЛО, каким его изображают в разных дешевых журналах. Подсвеченное луной, оно выглядело фантастично. Пожалуй, не хватало «бортовой» подсветки, всяких там мигающих огней и прочей атрибутики. Площадь перед цирком так и осталась не ухоженной, а потому и представляла «лунный» пейзаж – горы мусора, щебня, разлитого и окаменевшего бетона, битума, обломков плит с торчащей арматурой.
Я долго стоял, вглядываясь в эту темную громадину, словно пытался проникнуть взглядом вовнутрь и представить… представить безжизненную арену, амфитеатр зала, но ничего путного из этого не получалось.
«Все завтра… все завтра. Завтра великий день» - пробормотал себе под нос, почувствовал навалившуюся усталость от этого дня, развернулся и пошел в гостиницу.
Уже подходя к гостинице, поймал себя на том, что все эти дни здесь, со всеми эти разговорами, приключениями, я как-то уж интенсивно живу. Живу наполнено. День не похож один на другой, и от этого он становится… объемным что ли, необыкновенным. Последние годы за серой однообразностью будней, такие дни так редко посещали меня. А тут подряд, начиная с моего «великого похода» к Ней, и потом через раскаленную Москву… с этим Городом… и даже запоем…
И здесь случилось Нечто. В это время я шел по плохо освещенной улице. Редкие фонари висели посредине мостовой на проволоке, натянутой между домами.
Вдруг стало намного светлее, а буквально перед моим носом сам собой, из ничего появилась рекламная тумба. Я, едва не врезался в нее.
От неожиданности, я замер на месте и стал оглядываться по сторонам. Мне показалось, что улица как-то изменилась. Вот только что рядом был дом бежевый – теперь же он стал желтым… и эти фонари…
Неужели… если я правильно понял, наступила полночь, и начался следующий день – день 3 августа… соответственно 1971 года.
Так. Еще один вывод - не надо гулять по ночам – можешь неожиданно оказаться замурованным в какой-нибудь новостройке или случится еще что-нибудь в таком же роде. Уяснил? Вот и хорошо.
Тумба новенькая, недавно установленная и еще девственная в наготе своей черной матовости. Я обошел вокруг тумбы. На стороне, смотрящей в сторону площади, увидел яркую афишу… одну единственную на этой тумбе.
ЦИРК ПРИГЛАШАЕТ
Единственное представление!
Смертельный аттракцион!!
«СТРИП-СТРИП-СТРИП!!!»
Всемирно известный иллюзионист
ТОМАЗО ГИПОТАЛАМУС
(Греция)
И больше ничего. Ни числа, ни времени, ни телефона. Одним словом, неполная информация. И что может обозначать «стрип»? Похоже на стриптиз. А-га, дадут тебе в семидесятых стриптиз, да еще в цирке, жди. И какие могут быть тут греки? Когда все-таки открыли цирк? Может быть, это очень старая афиша, наклеенная года три назад, к открытию?
Я провел пальцем по бумаге – свежая наклейка, влажная, еще даже клей не успел засохнуть и издает свой запах. Мне вдруг захотелось снова пойти к цирку, найти «люк» в этот неопознанный объект и стучать в него, пока… пока не откроют. Я с трудом справился с этим порывом, уговорив себя, что лучше это действие произвести с утра пораньше – больше в том смысла будет. Вот завтра понедельник… или какой там будет день недели… который уже наступил, который и… надо отдохнуть. А утром, прихватить с собой дипломат и начать свою официальную деятельность. Все. Теперь топай баиньки.
Спалось плохо. Виной ли тому луна, полночи бесстыдно глядящая в окно, бессвязные ли, угловатые обрывки всяких «бормотаний» или все вместе взятое. Только уже под утро, когда за окном начало сереть и погасли фонари, когда простыни оказались окончательно скомканными, и подушка превратилась в кусок булыжника, а потом с грохотом, подобным горному обвалу, свалилась с кровати, я окончательно заснул. Как провалился куда-то. И проспал часов до десяти.
Утро наступило серое, мрачное и малоподвижное.
Я проснулся и долго рассматривал потолок. Ни мыслей, ни желаний – полная апатия. От вчерашнего дня осталось ощущение какой-то… недосказанности, недоделанности, неопределенности… и неотвратимости. Еще за всем этим присутствовал непонятный почти животный страх и волнение. Вот этого только не хватало – «утро осужденного перед казнью» - не иначе.
Надо вставать. На-до!
С усилием оторвал себя от своего «одра», напоминавшего больше пейзаж после битвы, и сел. Комната выглядит запущенной, на всем слой пыли. Удалось съехидничать про себя – «надо же, целых десять лет в комнате не убирались». На столе черте что творится, только в центре стола, на тетрадке ученической в клеточку, в которую, я еще в Москве решил заносить «путевые впечатления» и всякие, пришедшие случайно мыслишки, да так и не начал, лежит яблоко. Я долго на него смотрю, не отрываясь, и постепенно начинаю наполняться энергией. Аутотренинг, не иначе.
Так, если сегодня предстоит перебраться в цирковую гостиницу, то оставлять после себя такой бардак неприлично. Включаем радио и под «утреннюю гимнастику» начинаем делать уборку… ну, и все остальное. Это кто же такой заунывный хочет увести кого-то в тундру? Эту «попсу» я не знаю. Как, как?.. Кола Бельды? Ну, очень… почти матерно звучит. Все. Настроение на пару градусов поднял, мало-мальски порядок в этом своем «временном пристанище» навел, себя почистил и отряхнул. Ну, и вперед на подвиги. Как там, у Мюнхгаузена в распорядке дня – с 10 до 11 – подвиг! Просто и лаконично, бери пример.
[justify]На улицу вышел через час приодетым,