Я усиленно пытался разглядеть говорившего сверху, но безуспешно – там было совершенно темно.
- Так, тебя все-таки зовут Мария? А дальше как? Отчество у тебя есть?
- Для тебя я Пифия!
- Хорошо, я согласен. Согласен, что тебя зовут Пифия. Согласен, что зачем-то мне нужен адвокат. Я согласен. Вероятно, циркачи…
- Не смей так называть… это все равно, что «нигеры». Цирковые!
- Понятно, цирковые. Только не надо шамберьера. Я способный ученик.
- Хорошо, дорогой мой, хорошо. – И, вдруг, заторопилась - Извини, но сегодня мы не можем больше продолжать. Только что случилось. Это не должно было… - побледнела сильно - …не спрашивай, больше ни о чем, все в свое время. Приходи завтра… или послезавтра. Приходи, когда захочешь. И вот тебе задание на дом.
- Я школу давно закончил… - теперь подошла моя очередь иронизировать.
- Не забудь только, что завтра тебе будет только девять лет.
- Если в этом смысле, то… весь во внимании.
- Попробуй вспомнить Риту. Ведь ты ее помнишь?
- Зачем?
- Я думаю… я просто уверена, что все началось с нее.
- С ней ничего не было.
- Вот этого я больше всего и боялась – ты старательно все забыл.
- Как я могу вспомнить то, чего не было?
Занавес входа на арену заколыхался и в его прорезь какой-то невероятно вихляющей походкой явился… нет, карликом или лилипутом его нельзя было назвать. Как, впрочем, и «Квазимодой». Попытаюсь, как сумею обрисовать.
Рост – примерно сто пятьдесят. Нормальные пропорции, если не считать, что одна нога короче, и совершенно непослушна хозяину – вытворяет зигзагообразные, конвульсивные действия, которые с большой натяжкой можно назвать шагом. Соответственно, одно плечо намного выше другого, а потому фигура смотрится перекошенной. На голове короткий «бобрик» жестких темных волос, венчающихся на затылке двойной тонзурой в виде восьмерки.
Но не это меня поразило. Поразили лицо и руки. У этого типа было кукольно фарфоровое лицо, почти безбровое, с глазами полугодовалого младенца! Я замечал прежде, что глаза у младенцев до почти полугода, чаще всего, ничего не выражают. Мне думается, что это происходит потому, что в этот период жизни, младенец стопроцентно впитывает в себя окружающий мир. Ему еще нечего этому миру отдавать. Только прием информации по полной программе.
Лицо, подобное маске. От такого несоответствия – фигуры, головы и этой «маски», это лицо выглядело еще более отвратительным. И руки. На первый взгляд, нормальные. Но стоило только произвести ими малейшее движение, как оказывалось, что на его пальцах как будто отсутствовали суставы – они, словно щупальца какого-нибудь моллюска вытворяли черте что, совершенно не соответствующее жесту.
Притом, повторяю – уродом, его нельзя было и назвать. Одет как-то «по-домашнему» - старенькие треники с пузырями на коленях, рубашка неопределенного цвета, грязноватая лишь слегка… вот разве что шейный платок, да и тот самый, что ни на есть заурядный, в яркую красную горошину на зеленом поле, и тоже грязного вида. Почему-то я решил про себя, что это и есть Жофрей. И угадал.
Так вот, этот самый Жофрей, направился прямо ко мне. Не дойдя двух метров, остановился и, «впитав» меня стопроцентно своими «полугодовалыми» глазками, разом расчленил и проглотил. Проглотил и мгновенно «переварил». И все это в какую-то долю секунды. Потому что уже в следующую долю, это «фарфоровое» лицо, вопреки свойствам материала, вдруг скривилось, старчески сморщилось, и длинным плевком уложило эту «информацию», состоящую из моей личности, на опилки арены. А, выплюнув, заорало редкозубым ртом. «Щупальца» его при этом исполнили невероятный танец.
- Мария! Я кому сказал – домой.
Пифия хотела, было еще что-то сказать мне, но только покачала легонько головой, словно извиняясь, и быстро ушла.
А я остался наедине с Жофреем. Мы стояли на арене, и я медленно наливался злостью. На секунду подумал, как может этот, вот такой, иметь власть… и вдруг появилось желание, изо всех сил приложиться к этой «маске», хотя бы для того, чтобы почувствовать боль в кулаке от удара, чтобы стряхнуть с себя этот кошмар.
Первым не выдержал все-таки он, прервал затянувшуюся паузу. Такую отвратную улыбку-гримасу, если увидеть во сне, заикой проснешься.
- А вам, княженок, я покажу более короткий путь на улицу. Прошу следовать за мной… а лучше впереди меня, а то чувствую, ненароком обидеть меня хотите – вон как дрожите весь, губки трясутся. Ну, да будет у нас с вами еще возможность поближе познакомиться. А теперь поздно уже. Вам в свой номер пора возвращаться, мне в свой – мемуары писать. Знаете, балуюсь последнее время. Прошу на выход.
