Roman", serif] Теперь игнорировал уже Адриан.
– А потом ты говоришь, что чем хуже небылица, чем она ярче, тем больше людей ею заинтересуются, прочтут побольше, поизучают и узнают как оно там было. Просветление из лжи!
– Народ нельзя отправить сидеть в книгах осмысленно, – Кассий не смутился, – а так… знаешь сколько людей заинтересовалось Екатериной, после того, как я порассказывал про её фаворитов?
Адриан хотел не реагировать, пока не закончит свою мысль, но здесь не удержался:
– Она такой не была. Тяжёлой на характер, но всё же – она не была такой, как ты её разрисовал! А потом ты говоришь мне, что вся суть твоих помыслов и дел в том, чтобы проверять людское сознание на доверие. Заслуженно, если поверил? Тебя заслуженно водят за нос, если ты это позволяешь?
– Правд много, – согласился Кассий, – но это всегда правда. А история пишется всегда людьми. Победившими людьми. Победившими полководцами, вошедшими на престол королями выжившими пророками и умелыми пропагандистами.
Адриан хотел сказать своё, верное и вечное, об отсутствии права у Кассия вмешиваться в то, что было на самом деле и что он сам видел и знал, но официант вмешался слишком быстро и неожиданно, застав, о, как бы это не было иронично, двух вампиров врасплох.
– Что-нибудь ещё? – спросил он с той профессиональной выдержанностью и равнодушием.
Оба вампира вздрогнули. Они увлеклись мировым, прошедшим и великим, да так увлеклись, что забыли про то, где находятся…
– Повторите напитки, – пробормотал впервые сбитый с толку за вечер Кассий и Адриан кивнул.
Человек ушёл.
– Сожрать его, что ли? – задумчиво спросил Кассий, обращаясь больше к себе, чем к Адриану.
– Расскажи об этом историкам, – ехидно предложил Адриан.
– А он кто? Всего лишь человек. Подаёт нам напитки и закуски, протирает столы…
– А ты скажи, что он внебрачный потомок и прапраправнук Распутина! – Адриан не планировал подкидывать таких идей, знал, что у Кассия хватит безумства на всё. Но Кассий только отмахнулся:
– А! интерес к той семье уже пропал, нужно время, чтобы он вернулся, нужны события… а событий нет. Мы как муха в янтаре.
– Событий много, – возразил Адриан, с удивлением отметив в глазах и голосе своего собеседника долгую, горькую печаль. Неужели он соскучился по правде? Неужели устал от своего бессмысленного лживого похода?
– Много, но они не стали ещё историей. Лет через десять-двадцать, хотя бы через двадцать, кто-то будет осмысливать их. Но тогда будет ещё слишком много живых очевидцев, – Кассий отпил принесённый напиток, улыбнулся, – дружище, грядёт кризис жанра!
Адриан молчал. Все обвинения, убеждения и попытки воззвать к многовековой совести, угасли, отошли на второй план. Чем он сам-то занимался все это время? Ходил, вставлял правду? А его правда достаточно ли исторична? Он сам выступал, к примеру, против Карла Первого, так что же, может он сказать про него истину?
Но опять же – он не придумывает заведомой лжи.
– Кажется, придётся искать новое хобби, – сказал Кассий, отставляя стакан в сторону. – И тебе больше не придётся бегать за мною по странам, возрадуйся.
– Слишком много уже сказано, – Адриан не обрадовался, – слишком много написано твоими стараниями, чего не было. Чему тут радоваться?
– Можешь не радоваться, – разрешил Кассий, – мне-то всё едино. Если так пойдёт дальше, я просто потеряю интерес.
Официант приблизился бесшумно, но на этот раз они его ждали. Пора было платить по счетам и расходиться до следующей беседы, если будет повод для этой беседы. Как знать, может быть выходки Кассия и были единственной причиной их диалогов? А так… два нечестивых существа – что им обсуждать? Способы убийства и приготовления?
– Скажите, – сказал вдруг Адриан, обращаясь к официанту, – а у вас есть хобби?
Вопрос звучал странно, но место было дешевым – от интерьера до дрянных напитков, и вопросы куда более странные задавались здесь куда чаще, чем Адриан и Кассий могли бы предположить.
– Да, есть, – спокойно ответил официант, – хотя… нет, скорее, это призвание.
– Призвание? – заинтересовался Кассий, даже забыв, что уже приподнялся с места. – Работать здесь?
– Я совмещаю с учёбой, – не смутился официант. – Это удобно.
– А учитесь?.. – подсказал Адриан, уже зная тревожный ответ и ощущая комок в горле, которого, конечно, уже долгие столетия не могло быть.
– Историческая журналистика, – официант не подтвердил до конца предположение Адриана, но направление было угадано.
Кассий развеселился, взглянув на помрачневшего Адриана, а потом посерьёзнел, глядя в лицо официанта, стараясь его запомнить:
– Знаете, возможно, я к вам загляну… лет через двадцать, хотя бы через двадцать, когда ы состоитесь в своей профессии.
Адриан не сдержал смешка, что ж – благодаря Кассию и у него будет какой-то смысл в существовании, хотя бы в том, чтобы взращивать возражения всем небылицам, что он плетет…
