накануне окончательной гибели большинства динозавров, Люцифер и успел переманить несколько сотен непобедимых ледяных драконов к себе на службу в количестве двух истребительных и одной транспортной эскадрильи. Они-то и составили широко известную в узких кругах диаспору наёмных перевозчиков ада.
- Лариса Михайловна, - осторожно начал Владик Хлебников, поглядывая на упорно молчащего и видимо полностью раздавленного происходящими событиями Ивайлика Полубоярова. - С некоторых пор и я, как наша знаменитая сова-сплюшка, стал бояться спать один, даже Наташка не помогает. Её как бы и не существует во все эти моменты вместе со мной. Полное ощущение, что я с какого-то момента и в самом деле стал безвозвратно умирать, хотя каким-то образом всё же недо-умер. Так и завис между миром живых и миром мёртвых, стал кем-то вроде заложного покойника, своим среди чужих. Тронул лихо, пока оно было тихо, попустил его, а теперь похоже и не остановить! Точно так же некогда происходило и с самой Наташей, довольно странно зависшей в круге первом и откуда её мы все вместе выручали, если помните. Может быть внешне, со стороны я сейчас не здесь с вами, а в палате вашей клиники лежу в какой-нибудь кОме и бегающие вокруг врачи просто не знают, как меня из неё вывести. Может год лежу или два, а может те самые пресловутые сороковины, после которых душа в любом случае отчаливает навсегда и назад в умершее тело её уже не заманить. Кто же по-настоящему сосчитает время и предпосылки в таких непонятных измерениях?!
- Да, именно так и есть. - Спокойно ответила суккуба великолепная Рейснер. - Я всегда говорила, что у тебя отличное чутье на подноготную любых происходящих событий. Неизменно делаешь верную стойку. Да-да, так оно и есть. Вы сейчас оба в коме и лежите в клинике минобороны на поверхности Земли и никто не знает, как вас оттуда вывести. Но дело-то в том, дорогие мои, что на самом деле вы погрузились в эту кОму не сейчас, а задолго до всех-всех испытанных вами событий. Всё произошло в тот момент, когда вы перешагнули последний рубеж, отчаянно бросившись в свой блицкриг к центру ада. И даже раньше, когда пошли учиться в академию спецназа.
- Именно это я всегда и подозревал. - Угрюмо пробурчал майор Полубояров. - Не надо было с самого начала поддаваться на эту авантюру! Но эти же начальники так сладко нам пели, на патриотизьму давили словно укушенные! Вот мы и поддались, словно одурманенные! Вы же знаете, какая у нас пропаганда! Кого хочешь оболванит!
- Кто?! Кто давил?! Кто болванил?! - Равнодушно поинтересовалась Лариса Михайловна, следя за уровнем записи разговора.
- Да эти двое - из совета при главкоме, министр разведки и главный ФСБ-эшник или его зам, я так и не понял кто именно. Но очень важные дядьки. Через губу не сплюнут!
- Но что им оставалось делать?! Они тоже выполняли свою работу! Ты не подумал?! У вас-то самих мозги где были, когда вы давали согласие на погружение в клиническую смерть, да ещё настольно непостижимой глубины, откуда никто не возвращался?! Это же вам не предельный порог в пять минут, после которого наступает биологическая необратимость! А вы её растянули не на одну неделю! Почему же вы поверили, что выберетесь из такой невероятной комы целыми невредимыми?! Что патриотизм тот самый вас вывезет на своём горбу. Так, что ли?! Потому что начальники вам это пообещали?!
- Но они же нам всё по-научному так чётко расписали! - Чуть не заплакал Владик. - К тому же очень много имеется свидетельств людей, реально побывавших за порогом клинической смерти и гораздо больше пяти минут. Как было не поверить в то, что нас всегда успеют вовремя от вас выдернуть?!
- Ну вот, поздравляю! - Сурово отозвалась Лариса Михайловна. - Не выдернули. И что теперь?! Так над твоим гробом и скажут: «Извини, Владик! Промашка вышла!». И что тебе будет с тех извинений?! Куда вы сейчас, когда всё по жизни у вас сошло да сплыло?! А вы так и остались в глубочайшей коме, причём гораздо ближе к подлинной смерти, нежели к чрезмерно отдалившейся жизни.
- Так-та-ак, - Взял себя в руки майор Полубояров. - С этого места нельзя ли поподробнее?! Вы хотите сказать, что всё-всё, затем произошедшее с нами, включая бои на Стиксе, прорыв к замку Люцифера, обстоятельная беседа с ним, спасение Натальи и других постояльцев ада - всё-всё это нам только приснилось, то есть мы всё это пережили, лишь находясь в кОме?! То есть, как только мы легли на те кровати в реанимационной палате вашего учреждения, то так по сей день там и остались?! И в данную минуту лежим там и только посапываем в маски, рассматривая вот эти замечательные квадроскопические сны, подсовываемые нам со всех сторон. Только кино вот это смотрим?! Тогда и наш разговор с вами и вы сами также остаётесь всего навсего чьей-то искусной галлюцинацией наведённой на нас! Вас самой просто не существует. Так, что ли?!
- Не только меня. - Усмехнулась Лариса Михайловна. - Ваши рапорты своему Верховному, всё что вы осмелились ему как бы «доложить», аналогично являлись всего лишь внутренней актуализацией картинок, созданных вашим общим предшествующим житейским и прочим социальным опытом. Они также были стопроцентной галлюцинацией или, если хочешь, предельно правдоподобной имитацией вашей всё более углубляющейся смерти, неотвратимо переходящей в биологическую. На протяжении всех сорока ваших последних дней, пока ваши уходящие души прощались с миром жизни, вы и переживали все свои приключения в аду и после. Так вы расставались с постепенно исчезающей жизнью, постепенно доигрывая оставшиеся её сюжеты, в том числе и самые ранее непомыслимые. До такой степени до-имитировали смерть, доигрались в неё, что увязли небытии всеми коготками и по самые уши, застряв на самом крутом и самом опасном изломе, после которого возврата просто не может быть. Вы оба не просто попали в ад, но там и завязли, потопли, как Лизка в болоте. Нашли с кем играться! Со смертью! С ума сойти! Вот, дурачки!
- Наш главком говорит, кто как обзывается, тот так и называется.
- А-а… Ну да. И это правда. Имейте в виду, человек по своей природе подражателен, пересмешник. В этом он где-то между обезьяной и попугаем. В своём большинстве люди могут только имитировать подсовываемые им эталоны поведения и образа жизни. До тех пор, пока хоть как-то приблизятся к вбиваемому в них шаблону.
- Но как такое в принципе могло произойти?! - Не переставал сокрушаться Владик Хлебников. - Что мы фактически превратились в кучку выдрессированных зверьков. Оказывается, все эти горделивые гуманистические восклицания, как у Ницше или Горького, человек, мол звучит гордо, «вся звёздная высь как чудовищная сила человека» - это всего лишь убаюкивания обезьяны, принудительно погружаемой в околосмертный транс?! Значит побоку все последние, как нас убеждали, «потрясающие достижения земной медицины»?!
- Почему же «побоку»?! Ваши медики теперь и вправду довольно много знают и понимают. Однако и все колоссальные риски вашего предприятия в том числе, о которых они, разговаривая с вами, попросту умалчивают. Просто они вам очень многого не досказали и не предупредили даже о более чем реальной угрозе невозврата. Хотя, уверена, для себя они как раз всё просчитали. Но вы же были и остаётесь их «расходниками»! Неужели до сих пор непонятно?! Сколько же власти можно вас ещё учить, тугодумов?!
- Вы хотите, чтобы мы вернулись, захватили этот центральный индуктор в центре нашего общества, упаковали и утащили его за собой в преисподнюю?! Привели с собой в качестве «языка», да какого?! Но вам-то зачем такой геморрой?! Он вас самих уболтает. И вы все дружно вступите в его партию.
- Послушайте, друзья! Так не годится! - Возмутилась прежде сдержанная Лариса Михайловна. - Вы опять толкаете меня на лекцию по ликвидации вашей полной безграмотности в таких делах… Ладно, в самых общих чертах, как бы под занавес, когда действительно почти ничего изменить нельзя, так и быть, кое-что скажу. Вы прекрасно осведомлены о пяти стадиях смерти, на которые помутившись рассудком решились пойти, лишь бы проникнуть к нам в преисподнюю, чтобы мы не смогли вас у себя распознать и вовремя дать окорот. Кратко: стадия первая - отрицание происходящего. Её вы прошли легко. Вторая - гнев человеческий на невозможность позитивного изменения происходящего. Её вы тоже как-то смогли подавить в себе, хотя и не так успешно. Но затем последовала третья стадия, которую вы пока проигрываете по всем статьям. Она заключается в торге с неизбежностью. Причём в торге неизвестно с кем. Но теперь-то вы понимаете - с кем на самом деле?! Братцы, со смертью никогда нельзя играть! Тем более в поддавки, тем более имитируя положенные этапы взаимодействия. Она всегда, начав с пустяка, как бы ненароком, заканчивает более чем всерьёз. И своих подражателей сносит с особой непреклонностью.
- И с Люциком играть фактически тоже нельзя?! - Полуутвердительно и дружно переспросили оба спецназовца, всё ещё зависшие в затяжном клиническом прыжке через неизвестность, когда ни один спасительный купол над головой никак не раскрывается, какие кольца ни дёргать, каких катапульт ни запускать.
- А с кем же ещё?! С кем же ещё вам остаётся пошалить, мальчики, как не со старым добрым чёртом?! Он же всё поймёт и простит. Дедушки они все такие. - Рассмеялась Лариса Михайловна. - Торговцы из вас, как видим, получились совсем никудышные. Пока вы с вашими хитромудрыми начальниками непонятно о чём договаривались, все ваши последующие подвиги на земле и под землёй вам попросту причудились. В том числе и в форме ваших возможных аргументов сатане, с которым как будто заполучили обстоятельную беседу.
- И что же теперь?! - Подавленно, но теперь вразнобой и тихо, опустив головы, угрюмо поинтересовались оба незадачливых проходимца в ад.
- А сейчас вы подбираетесь к четвёртой стадии смерти - тяжелейшей депрессии, которая лишит вашу волю последней возможности ей сопротивляться. После чего как раз и наступит стадия пятая - безоговорочная капитуляция и принятие радикально иного вашего состояния, которое вскоре наступит раз и навсегда, после окончания которой вы никогда в свой мир не вернётесь и всем вашим надеждам придёт конец. Полный и безоговорочный. Как говорится, если хочешь рассмешить бога или сатану, расскажи им о своих планах!
- Блестящая перспектива! - Еле слышно прошептал Владик. - Лариса Михайловна, дорогая, ради всего святого, что может быть осталось в вас, ради счастья вашей новорождённой дочурки, хотя бы подскажите, что в принципе нам ещё можно сделать и возможно ли?! Мы же только на третьей стадии! Неужели с этой стадии из кОмы люди не возвращаются?! Разве не бывает таких случаев?! Хотя бы единичных?!
- Бывает. Иногда возвращаются. - Помедлив ответила Рейснер. - Смотря как сторгуются на предпоследнем этапе, думаю, сейчас вы поняли до конца - где и с кем, не так ли?! Только, прошу, сами не поднимайте больше эту дебильную тему контракта! Тогда вам уже ничто не поможет. Это может сделать только он!
- По-понятно. А сейчас в-вы нас везёте к нему доторговываться?! - Стал заикаться, повесив голову Ивайлик.
- Интересно… Но для чего же ещё вы можете ему сейчас понадобиться?! - Ухмыльнулась верховная суккуба ада. - В картишки перекинуться?!
- Значит,
