благодарность старым партийным товарищам?! Они же так много лично для вас сделали! Генеральным секретарём при жизни Ленина избрали! Троцкого вместе с вами гноили и даже в Среднюю Азию заслали на два года. А вы?!
- Слышал я здесь ваши бредни с подачи Хруща. Это ты про то, что именно говорилось между нами, когда обоих, Зиновьева и Каменева вели на расстрел?! Плохо знаешь историю, майор! Кому лучше знать, что было на самом деле, как не мне, кто такое якобы говорил. Мне верить или тем, кто не перестаёт об этом врать?! Ты вот намекаешь, что после слов Зиновьева про благодарность, которую почему-то мне нужно было к ним испытывать, я будто бы сказал, что, мол, благодарность это такая болезнь собачья?! Ха-ха! Во-первых, так и есть, именно собачья, а конкретно - с вилянием хвоста. Благодарность - всегда слишком тяжкое бремя, от которого практически невозможно избавиться обеим сторонам. А, во-вторых, струсивший Гриша просто умолял меня помиловать его. Плакал, в ногах валялся, сапоги мне целовал. А как можно было миловать лютого врага?! Он бы никогда по отношению ко мне так не поступил, будь на то его воля. У нас всё было по закону. Мы, политические, никогда не были уголовниками, вроде тех фараонов, которые всегда пытались с нами расправиться.
Сталин вновь затянулся из виртуальной трубки своим призрачным табачком, неизвестно когда напиханным в неё из сломанных папирос «Герцеговина Флор». И дымок пустил соответствующий, оголтело виртуальствующий. Затем кинул взгляд на напряжённо внимающего ему вместе с Лениным Николая Ивановича Бухарина, написавшего знаменитую «Азбуку большевизма» и одновременно выдвинувшего крестьянам прокулацкий лозунг «Обогащайтесь!».
- А Бухарчик-то наш, смотрите, как внимательно слушает! Не иначе опять критиковать начнёт вместе со своим Лениным. Владимир Ильич! Ты меня слышишь?! Не понимаю, почему ты его называл «совестью партии», думал, что после этого я не смогу эту вашу совесть угомонить и расстрелять?! Как видишь, смог! Да и что такое совесть?! Всё тот же мясной бульон в колбе! Химера, как утверждает мой друг и враг Гитлер. Правильно, Адольф?!
- Яволь, партайгеноссе Сталин!
- Вот-вот! А как не расстрелять химеру?! Ибо она есть страшное и злое чудище. Сам Люцифер вам это подтвердит. У него все кладовки ими забиты, расстрелянными химерами. В том числе и мною расстрелянными.
- Не говорил я про совесть, - стал уныло отпираться Ленин. – Где это записано?! Ни в одних партийных протоколах такого нет. Это всё Троцкий придумывал, расставляя всем клейма. Словно личный скот метил.
- Говорил-говорил. Я лично слышал. – Твёрдо сказал Сталин и его знаменитые жёлтые глаза по-тигриному опасно сузились, словно он и в аду готовился к прыжку. – Так что, товарищи, посмеете критиковать меня и здесь?! – Сталин повёл вокруг себя рукой с дымящейся трубкой, окуривая оскаленные пасти никак не подыхаюших бессмертных товарищей демонов.
- Что вы, Иосиф Виссарионович, да никогда! – Ленин испуганно понизил голос. – А то вы опять, как тогда в Горках, лишите права голоса меня и Наденьку.
- Вот именно! – Сталин успокоился. – Но лично я, товарищи, никого критиковать не буду. Как всегда подожду. Моё время снова придёт, вот увидите. – И опять по-тигриному усмехнулся в усы. – я это чувствую!..
- О-о! – Оперативники с уважением переглянулись, и на том свете почувствовав стальную хватку Сталина и умение читать мысли. – Старый конь и в этой борозде ничего!
После этого бывший хозяин одной шестой части мира наконец обратил пристальное внимание и на самих пришельцев с воли, что-то чересчур подозрительно втирающихся к нему в доверие:
- А вы-то, собственно кто такие будете?! Пристроились тут, ишь! Из каковских?! Подозреваю, поповские дети или из кадетов?! Кто и зачем вас сюда прислал?! Странные какие-то. Да и оружие у вас явно нелюдское… Я его посмотрел в действии. Нам бы такое в сорок первом году! Сейчас бы фюрер мне и спину мылил и в зад целовал.
Спецназовцы вновь переглянулись, улыбаясь:
- Долго объяснять, Иосиф Виссарионович… Чекисты мы! Но только не обычные.
- Чинебулад! – Воскликнул Сталин и вновь перешёл на русский: - Отлично, товарищи! Витька Абакумов прислал?! Замечательно, Он верный, это правда, хозяина даже теперь не забывает. Впрочем, я его здесь видел и не раз. Где же ему быть после его «Смерша», стольких расстрелял, что даже мне в голову не вмещается!.. В таком случае это сделали те, кто стал после и вместо него?! Или непосредственно новый хозяин?! Кстати, он каков из себя?! Наверно настоящий богатырь великанского роста?! Или как субтильный Ленин, которого только изображали волжским здоровяком?!
- К-конечно! – Майор Полубояров немного снизил голос, наклоняясь к генералиссимусу и бережно, под локоть, отводя его в сторону: - Именно от него тут к вам дельце одно. Только вот… - Майор понизил голос, проговаривая дальше почти шёпотом: - Опять же сложно будет объяснять в деталях. Чтобы вам понятно было.
- Ты думаешь, я дурак и не пойму?! Ты кто по званию?! Отдаёшь себе отчёт, с кем разговариваешь?! – Сталин, пусть и мёртвый, голоса не возвышал, но от его тигриных глаз даже бесстрашным оперативникам спецназа ФСБ довольно неуютно становилось.
- Успокойтесь, товарищ Сталин. Мы просто выполняем приказ, а вы прекрасно знаете, что это такое – выполнять приказ.
- Хорошо. – Всё тем же ровным голосом произнёс генералиссимус. – Выполняйте свой приказ дальше. А я буду посмотреть только. Зачем вам понадобился главковерх Великой Отечественной войны?!
- Не надо так в лоб, Иосиф Виссарионович, прошу вас!..
- А-а, понял! – Вдруг оживился Сталин да так, что даже повеселел: - Воевать будем?! Отлично! «Вставай страна огромная?!». Помню-помню! А с кем?! Поди, опять со всей Европой?! Как же надоело, шорт подерьи! Чего она всё время к нам лезет?! Вот это и есть химера всех химер. Ни в одну кладовку ни в одном аду не впихнёшь!
- С кем же, если не с ней?! У вас имеются другие варианты?! – Помолчав, затем утвердительно полувопросил майор, отводя взгляд в сторону. – Ладно, об этом поговорим отдельно и не прямо сию минуту, подождите немного. Мы тут за одной гнидой по следу идём, пока не схватили. Дело принципа и государственной важности. Закончим его и вернёмся к вам! Тогда и изложим вам предложение, от которого, думаю, вы точно не откажетесь.
- Эта гнида хозяину на мозоль наступила?!
- Примерно. Но я вам ничего не говорил. Как возьмём – обратно в ваши края, а потом с вами же и в Москву. Вот видите, всё-таки проговорился! Ладно! Только вы об этом никому, ни звука. Так, товарищ генералиссимус, договорились?! Вы же согласны?!
- Кому вы такое говорите, старому подпольщику и политическому ссыльному?! У меня знаете, сколько было ходок?! Побольше, чем опять же у Ленина!
- Я должен был такое сказать, товарищ Сталин.
- Товарищи, стоит ли мне говорить как я рад?! Дождался-таки! Наконец-то вы пришли за мной!
- Иосиф Виссарионович, вот - возьмите и глубоко спрячьте эту безделушку. Посмотрите на неё внимательно. От неё теперь зависит слишком многое и здесь и там, на нашей всё ещё живой Земле. И пусть всегда будет при вас. Она специально очень маленькая и неказистая, чтобы кто-нибудь мог обратить внимание. На самом деле это маячок, мигает, но не радио. По нему мы на обратном пути обязательно разыщем вас.
- Так-то оно так. Но зачем я там, в Москве, в таком виде, в виде порошка, нужен буду?! И главное – кому?! От меня даже мёртвого тела не осталось, как после Ленина, всё Хрущ проклятый постарался. Он меня, кстати, тут десятой дорогой оббегает, боится. Чует кот, чьё мясо съел. Так что же вы со мной сделаете?! Как оно всё будет выглядеть?!
- Пусть вас больше ничто не беспокоит, товарищ Сталин. Который раз говорю, успокойтесь. Мы профессионалы своего дела и знаем его, мягко говоря, хорошо.
- Отлично, товарищи! Буду ждать вас! Вы и не представляете как!
- Отчего же. Очень даже представляем. А вы представьте, что ожидает нас. Идём в пасть к самому Люциферу. Не халам-балам предстоит, понимаете ли!
- И не боитесь, парни?!
- Да как вам сказать?! Подтрухиваем, конечно, но немного. Штаны во всяком случае пока сухие. А иначе, какими же мы были людьми, если бы ничего не боялись?! Пусть у него в штанах будет мокро!
- В таком случае, ребята, Феликс бы вами гордился!
- А то…
Когда спецназовцы ФСБ отошли от явно повеселевшего Иосифа Виссарионовича на довольно приличное расстояние и почти приближались к границе седьмого круга изнутри его самого, до этого старавшийся помалкивать капитан Хлебников как можно более равнодушно заметил напарнику:
- Как я понял, маячок ты оставил далеко не ему одному. Улётно секретное задание по-прежнему выполняется на широкую ногу?! Колись уж, рассадник преисподней инфекции в мире живых. Точнее, наоборот.
Майор, помолчав минуту, кивнул головой. Потом нехотя выдавил доп:
- Пока седьмому.
- И тем недобитым гениям из Лимба?
Майор Полубояров опять нехотя наклонил голову в знак согласия, но ничего на этот раз не ответил.
- Тогда у меня только один вопрос, всё тот же, от которого ты всё время увиливаешь – зачем?! Что они тебе взамен обещали?!
- Кто «они»?! Ты на кого намекаешь?!
Но тут вокруг опять искривилось пространство. Над головами оперативников управления стратегической разведки, вихляясь и со свистом, внезапно пролетел демон-подранок и с шипением, выпуская белёсо-голубую призрачную дрянь вместо крови, разбился об огромный валун на пути группы. Явно сидел в засаде, поджидая проход ни о чём не подозревающих, спокойно беседующих оперативников. Какой же партизан из преисподней помог им и на этот раз спастись?! Кто его подбил?! Неужели подполковник русской философии из своего Лимба достал вражину наиболее убойной своей сентенцией?! После папы римского осмелел Пётр Афанасьевич, всё же следует признать. Но долго раздумывать об этом у спецназа не оставалось времени, надо было спешить к последнему кругу, пока дьявол по-настоящему не провёл у себя всеобщую мобилизацию.
Обходя дрыгающиеся останки летучего чёрта, Хлебников повторил вопрос напарнику в несколько более развёрнутом виде:
- Зачем тебе всё это, майор?! Ты их всех хочешь с собой забрать?! Как теперь поступим?! В один тубус покидаем все эти лептонные кочерыжки и на своём горбу потащим через все границы между мирами?! Представляешь, каких размеров он потребуется?!
- Так они же ровным счётом ничего не весят! И места нисколько не занимают. Так что сгодится и обычный тубус. Душ сто вместится, уверяю. Даже намного больше. Это как в средневековье, если помнишь по учебникам, была такая богословская задача: «Сколько чертей умещается на кончике иглы?!». Так вот у нас примерно такая же коллизия. Да хоть тысячу может взять! Сколько надо, столько и уместится. Дольше выбирать придётся! Можем их друг в дружку навставлять их как матрёшек. Компактнее получится, ещё больше уместится.
- Оригинально. Но всё равно. Что-то тут всё равно нечисто, я это чувствую. Ты от меня многое скрываешь, Полубояров. Подозреваю теперь, что не просто очередные шедевры ты требовал тогда с несчастных гениев, томящихся в суверенном аду, а перепрошивал самую суть раскручиваемой адской текстуры. И в самом деле, кому на Земле в наши времена нужны их архаичные тексты?! Того же Пушкина первый попавшийся редактор зарубит и на счёт два
