совокупности грехов сейчас в другом круге, кажется, шестом или пятом. По нему, впрочем, и седьмой плачет и восьмой. Нарасхват наш Фима и здесь. Как-то раз при жизни, он со мной разговорился насчёт вас. Так и сказал, словно раздумывая: «Придушить его, что ли?! Не хочет мне платить». Помню, разубеждал его, уверяя, что вы сможете за себя постоять, что боец ещё тот и связываться с вами опасно. Собственно говоря, я и сам это чувствовал, поэтому старался с вами не слишком ссориться и как-то помогать. Словно предвидел эту вашу великую будущность.
- Да уж. Но что тут нам с вами теперь делить?! Учить вас жизни, как вы меня когда-то, разумеется, не буду, да и не смогу. Потому как и жизни той нет, особенно у вас, и ваши наставления мало в чём пригодились. Разве что в качестве общей ориентировки. За неё вам и говорю сейчас спасибо. А вот Фиму Дульдиера с удовольствием бы спалил и по ветру развеял. Да ладно уж, пусть.
«Волкодав», то есть капитан Хлебников, в свою очередь мельком отметил для себя многих знакомых пройдох, по алчности, доброте душевной или обуреванию глубинным позывом подписавшихся исполнить предельно выгодный контракт и в преисподней. К примеру, Сашку Кострюкова, бывшего соседа по лестничной площадке. Тот некогда выращивал в большой дачной теплице вешенку и шампиньоны, при этом уверял всех знакомых, что все грибы на самом деле вовсе не растения, а очень опасные животные, потому и мясо имеют такое двусмысленное, чаще ядовитое. Что у них имеется очень злобный и мстительный нрав, что уж если они невзлюбили хозяина, возделывающего их в корыстных целях, то такую порчу на него могут навести, что все ведьмы ада от профессиональной зависти ахнут и передохнут. Именно поэтому фирмы производители грибного мицелия сами грибы почти никогда не выращивают, слишком опасное это дело. Не случайно и свободно растущие в лесу или на полянах грибницы народ так и называет: «ведьмины круги». Занявшиеся грибоводством люди, словно напрямую начинают общаться с подземным миром, с ведьмами и оборотнями, и мало ли что из этого может выйти. Начинают болеть и чахнуть, быстро сходя на нет. Поэтому фирмачи лучше подставят наивных покупателей опасного мицелия, людей, не понимающих, что тем самым суют головы прямо в пасти потусторонним демонам. Может, те и помилуют на первый раз, но не исключено, что и на заметку к себе возьмут. Вполне возможно, что и сходу заграбастают дурачка на тот свет, наведя на упорствующего грибовода элементарную пневмонию для начала. Сашка порой рассказывал, что частенько побаивался заходить в теплицу к грибам, сидевшим там в засаде. Сразу чувствовал, как они, словно тарантулы-оборотни явно не по-доброму начинают активизироваться и следить за ним, а потом и усиленно выделять на него некие особо вредоносные споры, от которых, как вскоре выяснилось, ни один респиратор никогда не спасает.
Поскольку Сашка всё-таки оказался здесь, в потустороннем месте, следовательно, те грибы-демоны его всё-таки доконали, завалили и притащили вот сюда, на седьмую ферму преисподней, может быть выращивать шампиньоны Люциферу, уж очень дьявол любит вкушать что-то напоминающее мясцо, но иногда чтобы и вот так оно было - без крови. Словно бы гурман, пальцы веером. Мало ли какие причуды бывают у начальников, тем более если они прежде всех остальных считаются родом из бездны!
Затем капитан Хлебников зафиксировал периферийным зрением и промелькнувшего на дальнем плане в прошлом хорошо знакомого ему по университету доктора философских наук цикл-фюрера Соколова. Тот всё неприкаянно путешествовал из одного круга преисподней в другой, а теперь вот забросило его и в крупнейшую административную единицу для насильников и убийц, хотя никого по жизни конечно не убивал, разве что комариков или мух. Но и тут оказался чужим среди своих. Скоро местные черти наверняка подведут его под актировку. Комиссуют, да и выпустят круглого никчемушника куда-нибудь подальше от себя, если уж и не совсем по УДО, так хотя бы обратно задвинуть в шарашку первого круга. Но почему же не в рай тогда?! Да потому что на счёт цикл-фюрера всё же оставались некие сомнения и апостол Пётр на пропускном блокпосту в рай наверняка вновь забракует его. Кто знает, почему именно. Вдруг опять ненароком выяснится, что профессор Соколов по извечному профессорскому искусу какую-нибудь наивную или наоборот излишне продвинутую первокурсницу оприходовал, а она его со всеми потрохами потом и сдала. Разумеется, сначала жене-ведьме, затем ментам, после чего соответственно, по инстанции - их братьям демонам, которых на свободе разглядеть также бывает легко и просто. Прежде всего по опознавательным разноцветным шевронам на левом рукаве каждого и, соответственно, красной нитке на запястье. А в остальном от нормального человека не отличить, до того натурализованы.
Тем временем майор Полубояров с помощью искусственного интеллекта, встроенного в оперативный блок его скафандра, занимался предварительным анализом прихваченных неисчислимых туч партийных и государственных секретарей, оставшихся от навозной кучи прошлой парадигмы. Надо же было отправлять отчёт в центр управления спецоперации, статистику никто не отменял.
Основной контингент кадровых постояльцев седьмого круга и в самом деле составляли наиболее прославившиеся массовые насильники и убийцы, а именно правители и их подручные всех категорий и опций. Именно эти получеловеки прежде всех пошли в ополчение к демонам седьмого круга преисподней, словно к единоверцам. Смешались в кучу деспоты и люди и залпы правящих орудий слились в протяжный вой. Древние самодержцы и современные узурпаторы власти, калифы на час и полувековые тираны, цари, короли-солнце, императоры, президенты, особо выдающиеся держиморды губернаторы, остальные приверженцы самых невероятных способов обогащения на державном посту. Кто все они как не демоны, только предварительно отформатированные в смертной оболочке, которая всяк в свой день и час сбрасывается, как маска. Вечный лептонный код прирождённого душегуба, словно звезда Полынь, горел во лбу у каждой человеческой гниды, загодя, на Земле посмевшей править живыми чувствующими людьми по своему или высокомерно чиновному усмотрению, выдаваемому за закон.
«Друзьям – всё, людям – закон!». Столь фундаментальный принцип власти окончательно сформулировал родоначальник фашизма Бенито Муссолини, к которому на излёте жизни стал склоняться и восхищавшийся им Ленин. Именно на этой матрице матриц всегда отпечатывается как власть земная над людьми, так и преисподняя над ними же. Поэтому они и братья навек, точнее, родные сёстры.
Глава 21. Кладовка расстрелянных химер.
Когда оперативники стратегической группы спецназа ФСБ, успешно добравшейся до седьмого круга ада, накрыли тайную сходку большевистских призраков, те без утайки пели свою революционную политико-каторжанскую классику: «Замучен тяжёлой неволей» и были в этом как никогда близки к истине. Наконец-то их действительно мучили, по-настоящему воздавали за то, что давно заслужили. После чего, как полагается на всякой маёвке, её организаторы держали умные и по-прежнему пылкие речи. Кому что раньше нравилось, тот тем сейчас и давился. Классика любого ада. Попеременно сменялись ораторы, главные идеологи почившей предпоследней партии власти и отжившей своё парадигмы приснопамятной их диктатуры. Николай Бухарин, Фёдор Раскольников, Карл Радек, Андрей Брадулов, Всеволод Вишневский, Борис Пастернак, иные бывшие мужья и любовники «валькирии революции» и комиссара Военно-революционного совета республики, Балтийского флота, а потом верховной суккубы другого ада Ларисы Рейснер, не дающей всем своим мужчинам спуску и здесь, в преисподней. Признанный партийный оратор, неиссякаемо харизматичный барометр социальных потрясений, но довольно хлипкий любовник Лейба Давидович Бронштейн, он же Лев Троцкий, как всегда держал запальную речь, подбивая всех на какое-нибудь восстание, желательно перманентное, с метастазами по всему миру. С некоторым удивлением спецназовцы прослушали от него довольно содержательный, даже по текущим временам, анализ периодической смены общественно-экономических формаций – кто за кем и почему уходит, а кто затем соответственно приходит. При этом Троцкий использовал вполне современную научно-политическую терминологию и лексику. Вероятно поднатаскался от свежеприбывших душегубов, обслуживавших суверенно-демократическое всевластие. Нахватался ушлый мегалосемит и современных концепций власти, и западных мэйнстримов, трендов и новостей общечеловеческой социальной психологии, социологии, социометрии и всех других социо-жаб на потребу социо-дня.
Сталин, как вкопанный стоял в первых рядах давно истлевших, но от этого не менее стойких однопартийцев, словно бы покуривая лептонную свою трубку, выпуская виртуальные кольца дыма от призрачного табака из папирос «Герцеговина флор». Внимательно выслушивал ораторов, особенно Ленина, который непрерывно восклицал, также исключительно к нему обращаясь: «Я же тебе говорил, Коба! Настоящая политическая проститутка этот товарищ Троцкий! И что только товарищи женщины в нём находят?! Вспомни, хотя бы та же Рейснер, его подстилка! Кстати, ты её тут не видал?! Мне показалось, она тут аналогично преуспела, разве что не в кожанке и не с товарищем маузером в руках повсюду носится как угорелая».
- Вот за что я люблю наших партийных евреев, – отозвался товарищ Сталин, - так это за то, что они даже после своей смерти продолжают чему-нибудь учиться и нам, бедным русским грузинам, мозги периодически вправлять! Рамонов Меркадеров на них не напасёшься! Честное слово! Да и ледорубов, куда без них в нашем партийном деле?! –Генералиссимус добродушно усмехался в свои пышные виртуальные усы, вовсю дымя всё той же «Герцеговиной Флор». Но не закашливался, нет. У действующих, предельно приближённых к оригиналам призраков, бронхита курильщика не бывает, тем более какой-нибудь там плотской онкологии. Затем продолжил:
- Да-да, именно так! Товарищ Троцкий даже за время пребывания тут и беспрерывной работы со вновь прибывающими на этот свет кадрами, должен вам сказать, здорово поднатаскался. Он и раньше головы дурил всем подряд, особенно, как водится, бабам, но так чтобы как вот сейчас – никогда. А всё потому что завёл дружбу с реальными демонами, запросто шастающими на охоту в мир живых, через ближайший портал, вверх на Землю. Я нисколько не исключаю, что в роли рядового призрака вместе с ними он не один раз посещает места бывшей своей боевой и политической славы. Наверняка и посиживает невидимой тенью на лекциях высшей красной профессуры где-нибудь там… - И Сталин неопределённо помахал куда-то в сторону своей бесплотной рукой. И добавил неуверенно: – Или она теперь не красная, профессура-то наша?! – Испытующе посмотрел на десантников-разведчиков.
- Красная-красная!.. – Поспешил успокоить генсека капитан Хлебников. – Правда, временами только. И не в тех местах. В основном снизу.
- Как это «временами»?! Где это «снизу»?! – Непонимающе уставился генералиссимус. – Не до конца красные или не полностью
