Однако в первую брачную ночь произошел случай, который если и не отвратил Ольгу от интимной жизни, то навсегда лишил способности получать физическое наслаждение от близости с мужем. Она очень волновалась и побаивалась этого события. Она мечтала о принце и верила, что встретила его. Романтичных девиц хватает во все времена. Начиналось всё очень красиво: спальня, заставленная цветами, постель, усыпанная лепестками роз, «Болеро» Равеля, возлюбленный…. Презрев скромность, под впечатлением всепоглощающего чувства она потянулась к Нему душой и телом. Однако услышала от любимого фразу: «Спасибо, я сам возьму».
И рухнула башня из слоновой кости, рассыпались солнечные грёзы, умолкли звуки, поблекли краски, завяли лепестки роз….
Нет, потом было всё хорошо. Ольга оправдала мужа, убедив самоё себя, что Саня тоже волновался, быть может, не знал, как себя вести: ведь у него тоже это было, наверное, в первый раз.
Пятнадцать лет они прожили душа в душу. Как удалось ей скрывать всё это время свою холодность! Нет, даже не так – фригидность. Такой диагноз она поставила сама себе. Муж любил её безумно. Ей казалось, что теперь уж так не любят: дарил цветы, слагал поэмы, носил, в буквальном смысле, на руках. И всегда спрашивал: «Ты любишь меня?» Она отвечала: «Да, конечно». Он убеждённо произносил: «Нет, не любишь. Я чувствую это. Но без тебя не проживу я и дня». А Ольга любила его, по-своему. Нет одинаковых Любовей. У неё любовь основывалась на чувстве долга. Ну и что? Главное – они друзья, преданные и верные. Их жизни дома и на работе тесно переплетались общими проблемами и переживаниями.
Вызывало беспокойство отсутствие детей. Оба прошли обследование. Вроде, со здоровьем всё нормально. Но Ольга-то знала, что причина в ней, она – «бесчувственное бревно». Как может появиться желанный ребёнок без «желания»? Глубоко запрятав обиду первой брачной ночи, корила себя за недостаточное внимание к Сане, считая, что многим обязана ему, его любви и терпению.
4
На следующий день Ольга опять пошла с Игорем на прогулку. Дорожка к пляжу была проложена по дну старого оврага, который представлял собой единственный пологий спуск от санатория к морю. Через четверть часа они оказались на каменистом пляже. С одной стороны сине-зелёные воды с белыми гребешками волн, с другой – отвесные берега, украшенные склоненными к воде соснами, корни которых выпирали из прибрежных скал, а кроны опускались почти к самой воде, и казалось, что хвойные великаны полощут свои лапы в море.
Идти по берегу было неудобно: узенькую песчаную полоску лизал прибой, поэтому им приходилось ступать по камням. Но вскоре они увидели вполне благоустроенную беседку со скамейками и столом. Комфортно в ней устроившись, Игорь и Ольга продолжили нескончаемый разговор, который ни к чему не обязывает, но так свойственен общению отдыхающих.
Игорь рассказал о себе, о своём одиночестве. Правда, у него есть взрослый сын, но проживает он в Москве, у родителей жены, они ему и квартиру отписали. Учится в музыкальном училище. А сам Игорь обретается в Подмосковье в супружеской «двушке». Увлекается музыкой, сочиняет песни.
– Не совсем бард, но в этом направлении. Кстати, я захватил в санаторий гитару. Хочешь, для тебя концерт устрою? Сегодня вечером, а?
Ветер сменил направление, на пляже стало прохладно, и Ольга выказала желание вернуться в тепло.
В санатории культурно-массовая работа была налажена отлично. На любой вкус. На специальном стенде висели объявления о конкурсах, соревнованиях, викторинах, концертах. Мероприятия проходили на каждом этаже, камерно, но тем интереснее было отдыхающим. После обеда в комнату Ольги постучал Игорь и пригласил женщин на свой концерт.
В уютном холле разместилось десятка два зрителей. Игорь перед выступлением подошёл к Ольге и тихо, чтобы никто не слышал, шепнул:
– Посвящаю тебе, – и под гитарный перезвон исполнил несколько митяевских песен, затем незнакомых, как Ольга поняла, своих. Песни Игоря были о горах, о дружбе. Такие костровые, грустные, что хотелось плакать. Но благодарные слушатели требовали исполнения их «на бис» и в конце выступления даже под аккомпанемент Игоря спели хором «Изгиб гитары жёлтой…». Ольга вместе с Татьяной и Марьей Антоновной поблагодарили артиста. Она намеренно подошла к нему с соседками по комнате, поскольку чувствовала смущение.
В эту ночь Ольга долго не могла уснуть. Мысли вернулись к семье. Как завёдённая, шла Ольга по кругу: дом – работа – дом…. Десятилетие безвременья, почти без денег, которых хватало лишь на коммунальные и на еду. Если бы не брат её, который в ту пору заделался кооператором, кто знает, как бы они пережили трудные годы. Приходили с работы, клевали что-нибудь и на диван. Сейчас стало, конечно, легче. Только вдруг Ольга почувствовала, что жизнь проходит, и ничего нового не предвидится. И тут предложили на работе горящую путёвку в санаторий.
Саня говорит:
– Оль, поезжай ты!
– Нет, лучше ты. Ведь ты устал не меньше, чем я.
– Солнце моё! Поезжай! Мне будет спокойнее, легче, если буду знать, что ты отдохнёшь и подлечишься.
Уговорил Ольгу. Начала собираться – надеть нечего! Перебрала старые тряпки. Что-то подошло. Купила спортивный костюм, новую шляпку к старому пальто, комнатные тапочки. Саня посадил в вагон, а в глазах у него была такая грусть, что Ольга чуть не спрыгнула со ступенек отходящего поезда.
Ольга никогда не расставалась с мужем. Ей было страшно остаться одной. Но поселили её в комнату с хорошими женщинами. Одна – почти ровесница, другая – пожилая, но терпеливая и понимающая. Много разговаривали, и обо всём, потому что знали, что никогда не встретятся.
Ольга тоже однажды разоткровенничалась. Подруги сочувственно посмотрели на неё.
– Так ты и не жила вовсе. Так, существовала, – пожалела её Татьяна.
– Неправда, – возмутилась Ольга, – я мужа очень люблю, а он меня. Вот и сейчас уже скучаю по нему.
– Да разве это любовь? Какая-то у вас она пресная, платоническая.
Тебе нужен курортный роман, – повторилась Татьяна, – не к чему не обязывающий, чтобы он разбудил тебя, вернул остроту ощущений, показал полноту жизни. Ну, как инъекция жизненной силы.
– Скажешь тоже, – фыркнула Ольга.
5
Однако Ольга сама стала замечать в себе перемены. Как будто не было пятнадцати лет жизни. И она опять молодая девчонка. А вокруг ярче краски, мелодичнее звуки, острее запахи. Свежее дыхание юности захватывало её с неотвратимой силой. И уже Ольга не могла просто двигать ногами под музыку. Танец поглощал её полностью…. И волнение…. Как при первой влюблённости, тогда в девятом классе. Она вспомнила все ощущения. Как только Игорь берёт её за руку, наплывает горячая волна, зажигая щёки и охватывая душу, сердце учащённо бьётся. И уже силы сопротивляться своему чувству слабеют.
Море было восхитительное! Они стояли на краю высокого берега. Вокруг стрекотали сороки, уходили в небо сосны. Внизу лёгкий бриз и утреннее солнце серебрили морскую гладь. Отчётливо просматривалось каменистое дно. И всё вокруг: небо, море, лес, воздух – были непорочны и чисты. Ольге не хотелось говорить, чтобы не разрушить хрупкую природную гармонию, тишину и покой, которые снизошли на неё. Однако Игорь жаждал диалога. Его глаза горели желанием сказать, и Ольга даже знала что. Она страшилась банальности. Но видела, что объяснения не избежать. Она сама спровоцировала его на это участием с ним в этих прогулках.
– Оленька, – начал он, – увидев тебя, я понял, что жизнь не кончилась.
Ещё возможно счастье.
Он нежно её обнял за плечи и глаза в глаза сказал:
– Выходи за меня замуж.
Ольга не могла устоять и ответила на его долгий поцелуй. Потом испугалась. Нет, напряглась. Как Татьяна сказала? – Курортный роман? Нет, нет! Она собралась с силами и почти спокойно сказала:
– Пойдём в санаторий. У меня процедуры.
Игорь поймал и сжал её руку и просительно прошептал:
– Ты не ответила на мой вопрос. Но вечером мы встретимся, и я очень надеюсь на «да».
– Пойдём, – серьёзно посмотрела на него Ольга и быстро зашагала в сторону санатория. Она хотела одиночества, чтобы разобраться в себе. Однако обе соседки были в комнате. Татьяна встретила Ольгу вопросом:
– Ну, как?
– Нормально. Очень красиво!
– Да я не о том.
– Нехорошо это, девочки, – покачала головой Марья Антоновна, – муж есть муж.
– А разве у вас не было романа? – полюбопытствовала Татьяна.
– Был. И не к чему хорошему не привёл. Если хотите, расскажу. Я была молодая, моложе вас, двадцать четыре года мне было тогда. Поехала я по комсомольской путёвке в лагерь. Активистка была – жуть. Муж мой, Павлик, работал водителем-дальнобойщиком. Так что время заниматься общественной работой было. Ну и наградили путёвкой. Павлик, проводив меня, отправился в рейс. А в лагере завязался у меня роман с одним комсомольским вожаком. Смазливенький такой, речистый. Да и звали его Роман. Я ещё смеялась: « Сам Бог велел с тобой любовь крутить». Конечно, несерьёзно. Павла-то своего я очень любила. Уважала. А этот…, чтоб нескучно было.
Однажды вечером проводили мы с Романом время на пляже. Сами понимаете, не разговорами там занимались. И вдруг подскакивает к нам мой Павлик. Короче, убил он Романа, из ревности. Оказывается, его маршрут проходил мимо тех мест, где я отдыхала. Он соскучился, понятное дело, и решил навестить меня. Добрые люди указали направление.
Павел меня простил, потому что любил очень. Посадили его. Дали восемь лет. Я его честно ждала, передачи посылала, сама ездила к нему, сына родила. А как освободился, мы развелись. Не смогли жить вместе. Слишком разные мы стали. Вот так одной своей глупостью жизни трёх людей разрушила».
[justify]Рассказ Марьи Антоновны произвёл на женщин тягостное впечатление. Все замолчали, и каждая задумалась о своём. Прервал их размышления звонок Игоря. Он просил Ольгу прийти на танцы. Она уже решила прекратить с ним отношения. Что за глупость предлагать замужней женщине вступить в