торжественной
радостью, а сама неделя получила
название Светлой седмицы.
Христиане издревле созерцали
Воскресение Христово неотрывно
от Страданий. Предательство Иуды
– Пасха. Суд у Пилата – Пасха.
Терновый венец – Пасха. Ангел у
гроба – Пасха. Слезы Магдалины –
Пасха. Уверение Фомы – Пасха.
Поэтому и в богословских трудах
отцов Церкви, и в богослужебных
текстах Православной Церкви тема
страданий и Воскресения Христова
переплетены, и отделить одну от
другой практически невозможно.
Например, в конце вечерни
Великой Пятницы, которая
относится уже к Великой Субботе,
мы слышим стихиру: «Тебе
одеющагося светом, яко ризою,
снем Иосиф с древа с Никодимом
и, видев мертва нага непогребена,
благосердный плач восприим,
рыдая, глаголаше: увы мне,
Сладчайший Иисусе! Егоже вмале
солнце на Кресте висима узревшее
мраком облагашеся, и земля
страхом колебашеся, и
раздирашеся церковная завеса: но
се ныне вижу Тя, мене ради волею
подъемша смерть. Како погребу Тя,
Боже мой, или какою плащаницею
обвию? Коима ли рукама
прикоснуся нетленному Твоему
Телу? Или кия песни воспою
Твоему исходу, Щедре? Величаю
страсти Твоя, песнословлю и
погребение Твое со воскресением,
зовый: Господи, слава Тебе» (Стихира
на стиховне Великого Пятка, глас
5). В.Н. Ильин называет эту стихиру
«надгробный плач спасеннаго
новаго человечества у
бездыханнаго тела своего
Избавителя, воспеваемый устами
Церкви» . Но это же песнопение
мы вновь слышим в стихирах на
стиховне в Неделю жен-
мироносиц. И это позволяет нам
взглянуть на события смерти,
погребения и Воскресения
Спасителя как бы с двух различных
точек. По мнению составителя
церковного устава, эта стихира
открывает нам две разные грани
одного и того же события. Так,
например, в Великую пятницу,
когда мы первый раз слышим эту
стихиру, мы встречаемся со
смертью Богочеловека, но Его
смерть уже озарена светом
грядущего Воскресения, т. к. мы
«песнословим погребение» Господа
вместе и неотделимо «со
воскресением». В Неделю же жен-
мироносиц мы, как и
предшествующие две седмицы,
[4]
вспоминаем и празднуем
Воскресение Иисуса Христа, но в
то же время мы не должны
забывать, что воскресения не
может быть без смерти. Образно
говоря, в день Великой Пятницы
мы созерцаем подвиг Христа,
пропевая стихиру от начала и до
конца, а в Неделю жен-мироносиц
– от ее последних слов и назад к
началу стихиры.
Радость от скорого воскресения
Христова пронизывает все
богослужение Великой Субботы.
Даже когда в Великую Субботу мы
слышим «да молчит всякая плоть
человеча…», для нас, христиан, это
молчание небезнадежное, оно
пропитано жизнью и радостью
скорого Воскресения Спасителя.
Это очень хорошо подчеркивает
богослужебный устав, ведь в
древности литургию Великой
Субботы совершали в субботу
вечером, за несколько часов до
пасхальной службы, и,
причастившись, братия не
расходилась из церкви. В память об
этом обычае в конце субботней
литургии у нас осталось
благословение хлеба и вина: «По
отпусте же не исходим из церкве,
но седим на местех наших, и
входит келарь, и дает братии по
единому укруху хлеба, и по шести
смоквей, или фиников, и по
единому красовулю вина. Нам же
возлежащим, бывает чтение
великое в Деяниих святых апостол
от начала» (Триодь Постная, «Во
Святую и Великую Субботу
вечера»). Как мы видим, жизнь и
свидетельство первых христиан
были пронизаны пасхальной
радостью и осознанием
центрального значения
Воскресения Христова для
спасения человечества. Эту радость
и это сознание Православная
Церковь хранит до сего дня, о чем
свидетельствует весь ее
богослужебный строй – и
годичный, и суточный, –
ориентированный на Воскресение
Христово, а не на Рождество или
какой-либо другой праздник. Пасха
– в сердцевине нашего церковного
года и круга суточных
богослужений. Церковь живет
Пасхой, и одновременно в Пасхе
мы «живем и движемся и
существуем».
В современной богослужебной
практике православных христиан
пасхальное богослужение проходит
в ночь с субботы на воскресенье.
Однако само богослужение
начинается не в полночь, а чуть
раньше. В полночь начинается
Пасхальная утреня, а примерно за
полчаса до нее совершается
Пасхальная полунощница. Эту
службу кто-то называет
завершением или конечной точкой
Страстной седмицы, но точнее
было бы сказать, что Пасхальная
полунощница – это граница двух
Триодей – Триоди Постной и
Триоди Цветной. Во время
богослужения еще раз звучит
восхитительный канон Великой
субботы «Волною морскою…»,
который вновь и вновь напоминает
нам, что Великая Суббота – это не
«предпразднество» и не канун дня
нашего спасения. Это и есть «день
спасения», о котором великий
пророк Моисей говорил тайным,
сокровенным образом: «Днешний
день таинственно великий Моисей
прообразоваше, глаголя: и
благослови Бог день седмый. Сия
бо есть благословенная Суббота,
сей есть упокоения день, воньже
почи от всех дел Своих
Единородный Сын Божий, по
смотрению на смерть, плотию
субботствовав: и еже бе, в то паки
возвращся, воскресением дарова
нам жизнь вечную, яко Един Благ и
Человеколюбец» (В Великую
Субботу утра. На «Господи,
воззвах», тропарь на «Славу», гл.
6).
«Сошествие Господа во ад это уже и
есть воскресение», – говорит
прот. Г. Флоровский. Это
справедливое замечание, ведь если
смерть сокрушена, то уничтожено
и тление, а отсутствие тления
приводит не иначе как к
немедленному воскресению.
Подобная мысль отражена и в
размышлениях свт. Григория
Нисского: «Богочеловек смертью
прекращает действие истления; в
том и состоит разрушение смерти,
[5]
чтобы сделать бездейственным
истление» . Эту же радостную
весть мы вновь слышим и на
Пасхальной полунощнице, но
слышим уже от лица умершего
Спасителя, лежащего во гробе:
«Земля покрывает Мя хотяща, но
устрашаются адовы вратницы,
одеяна видяще одеждею
окровавленою, Мати, отмщения:
враги бо Крестом поразив, яко Бог,
воскресну паки и возвеличу Тя»
(Канон на Пасхальной
полунощнице, песнь 9, тропарь 2);
«Да радуется тварь, да веселятся
вси земнороднии, враг бо пленися
ад: с миры жены да сретают, Адама
со Евою избавляю всеродна, и в
третий день воскресну» (Канон на
Пасхальной полунощнице, песнь 9,
тропарь 3). И совершенно по-
особенному в этом предпасхальном
ожидании звучит последняя песнь
канона: «Не рыдай Мене, Мати,
зрящи во гробе, Егоже во чреве без
семене зачала еси Сына: востану
бо, и прославлюся, и вознесу со
славою, непрестанно яко Бог,
верою и любовию Тя величающия»
(Канон на Пасхальной
полунощнице, ирмос 9 песни), ведь
все вокруг уже дышит
Воскресением, и действительно
уже нет места для плача, т. к.
наступает время вечной радости.
После Полунощницы начинается
пасхальный крестный ход вокруг
храма. Это еще не Воскресение, это
предчувствие и надежда на него.
[6]
Крестный ход – это ход мироносиц
ко гробу; они идут, чтобы
последний раз оплакать умершего
Христа и умастить Его тело
благовониями, т. е. участники
пасхального богослужения,
преодолевая время и пространство,
становятся как бы участниками тех
событий Священной истории,
которые вспоминают. Надо
отметить, что такой подход и
взгляд на богослужение является
характерной особенностью
христианской литургической
ментальности в целом, но в
службах Страстной недели и Пасхи
это проявляется с особой силой.
Подобных текстов немало в
богослужебной традиции.
Например, мы словно вместе с
Марией Магдалиной беседуем с
ангелом: «Магдалина Мария
притече ко гробу, и Христа
видевши, яко вертоградаря
вопрошаше. Ангел облистаяй
женам вопияше: престаните от
слез, яко Христос воскресе.
Христос воскресе, смерть
поправый, и мертвыя
воздвигнувый, людие веселитеся»
(припевы к 9-й песне Пасхального
канона). Это очень хорошо видно,
когда мы как бы вступаем в диалог
с женами-мироносицами:
«Приидите от видения жены
благовестницы, и Сиону рцыте:
приими от нас радости
благовещения, Воскресения
Христова: красуйся, ликуй и
радуйся, Иерусалиме, Царя Христа
узрев из гроба, яко жениха
происходяща» (Стихиры Пасхи);
когда мы как бы обращаемся к
невидимым собеседникам:
«Воскресения день, и просветимся
торжеством, и друг друга обымем.
Рцем братие, и ненавидящим нас,
простим вся Воскресением, и тако
возопиим: Христос воскресе из
мертвых, смертию смерть поправ,
и сущим во гробех живот даровав»
(Стихиры Пасхи). Но больше всего
таких текстов, в которых мы
обращаемся ко Христу, беседуем с
Ним, как чадо со своим отцом.
Например: «Величаем Тя, Иисусе
Царю, и чтим погребение и
страдания Твоя, имиже спасл еси
нас от истления» (Непорочны на
погребение Великой Субботы,
статья 1), «Достойно есть величати
Тя, всех Зиждителя: Твоими бо
страданьми имамы безстрастие,
избавльшеся от тления»
(Непорочны на погребение
Великой Субботы, статья 2), «Вчера
спогребохся Тебе Христе, совостаю
днесь воскресшу Тебе, сраспинахся
Тебе вчера, Сам мя спрослави
Спасе во Царствии Твоем» (3-я
песнь Пасхального канона) и т. д.
В Священном Писании апостол
Павел называет Христа «Первенцем
из умерших» («Но Христос воскрес
из мертвых, первенец из умерших»
(1 Кор. 15:20), «Он – начаток,
первенец из мертвых, дабы иметь
Ему во всем первенство...» (1 Кол.
1:18). Подобная мысль отражена и в
воскресном тропаре 3-го гласа: «Да
веселятся небесная, да радуются
земная, яко сотвори державу
мышцею Своею Господь, попра
смертию смерть, первенец мертвых
бысть; из чрева адова избави нас, и
подаде мирови велию милость».
Первенец – это не просто первый
ребенок. Это слово в Библии и в
нашем повсеместном
употреблении имеет разное
значение. Первенец (по-славянски
начаток) – так называли первый
плод урожая, который надо было
принести Богу. Считалось, что если
первый хлеб или первую лозу
винограда принести Богу, то тогда
Бог освятит весь урожай. Подобная
традиция сохранилась и до наших
дней, например, на праздник
Преображения мы освящаем
первый урожай яблок и винограда,
т. к. освящая эти и другие продукты
и принося их как жертву в храм,
мы надеемся, что Господь даст нам
возможность круглый год иметь их
на столах своих домов и питаться
ими. Поэтому, называя Христа
Первенцем из умерших, или по-
славянски начатком, апостол
Павел подчеркивает мысль, что
будет богатый урожай воскресших,
все воскреснут и восстанут из
гроба. Отныне мы можем смело
сказать, как бы перефразируя
апостола Павла, что Воскресение
Христа гарантирует всеобщее
воскресение. Но чтобы дары
Воскресшего Христа были нами
усвоены, человеку необходимо
умереть вместе со Христом и жить
Его жизнью: «Вчера спогребохся
Тебе Христе, совостаю днесь
воскресшу Тебе, сраспинахся Тебе
вчера, Сам мя спрослави Спасе во
Царствии Твоем» (Пасхальный
канон, песнь 3, тропарь 2). Тогда
человек сможет вместе со свт.
Григорием Богословом
воскликнуть: «Вчера я распинался
со Христом, ныне прославляюся с
Ним; вчера умирал с Ним, ныне
оживаю; вчера спогребался, ныне
совоскресаю. Принесем же дары
Пострадавшему за нас и
Воскресшему» .
Радость о всеобщей значимости
Воскресения проходит красной
нитью через все богослужения
пасхального дня. Теперь Христа
встречает не только Иудея, но и
весь «новый Израиль», все
