- Тогда... тогда придётся лезть внутрь и вытаскивать их по старинке. Верёвки, страховка, мускульная сила. Но это опасно. Если ниша начнёт закрываться...
- Значит, надо сделать всё, чтобы обручи сработали, - подвёл черту Ефимов. - Испытывайте их ещё и ещё. До автоматизма. До полной уверенности. А верёвки, карабины страховки и всякие другие альпинистские приспособления держать наготове.
Связь с Куленом Ефимов поддерживал регулярно. Не то, чтобы каждый день, или раз в неделю, а по мере возникновения каких-то вопросов, которые были неясны Ефимову, и он хотел получить квалифицированную помощь. Старый американец всегда был на связи, словно ждал звонка. По всей видимости у мистера Кулена компьютер всегда был включён. Был на пенсии и из дома отлучался очень редко.
- Генри, у нас есть новости, - Ефимов коротко обрисовал ситуацию: подготовка идёт полным ходом, обручи готовы и испытаны, данные по туристам получены.
- Ты уверен, что хочешь сам участвовать в операции по спасению пленников? - спросил Кулен. - Может, стоит взять кого-то ещё? Профессиональных спасателей?
- Некому доверить, Генри. Только мы вчетвером знаем, что там на самом деле. И только мы умеем обращаться с кристаллами. Если возьмём посторонних - придётся объяснять слишком много. А этого нельзя допустить.
- Понимаю, - Кулен вздохнул. - Женя, я тут порылся в архивах, о которых говорил в прошлый раз. Нашёл кое-что интересное. В 2005 году, это когда мы с тобой вызволяли Антона, в Китае, в горах Куньлунь, пропала группа китайских геологов. Тоже четверо. Тоже без следа. Поиски велись, но безуспешно. Официальная версия - сход лавины, хотя лавин в то время не должно быть, июнь всё-таки.
Ефимов насторожился:
- Думаете, их тоже... туда? Ну, не в наших, конечно, горах, а там, у себя…
- Не знаю. Но совпадение настораживает. Китайцы тогда вели активные исследования в пустынной зоне хребта Куньлунь. Искали полезные ископаемые. Может китайцы тоже попали в такую ловушку. Я только недавно эту информацию прочитал в интернете.
- У нас пропали туристы. Конкретно, это были туристы, совершавшие поход четвёртой категории сложности. Хотя они по специальности геофизики.
- Я почему тебя предупреждаю. Когда мы освобождали Мервина на склонах горы Тирич Мир, напарника по альпинизму моего шефа в США, так он успел нам сказать, что, находясь в этой ловушке видел там и Антона, и какого-то китайца. Больше он ничего сказать не смог, умер через несколько минут после освобождения из ниши, от разрыва аорты. А потом, через несколько лет освободили китайца в горах Куньлунь. Но тот раз китаец от нас сбежал, и мы у него ничего узнать не успели. Самое интересное это то, ну, об этом я тебе уже говорил когда-то, просто напоминаю, что все три комплекта идентичных скал образуют равносторонний треугольник со стороной ровно в один миллион ярдов! Это что-то невообразимо, такое совпадение. Это данные по GPS. В километрах это где-то 911, тут уже не очень удивительно. Как мог Мервин видеть Антона и китайца, ведь между их каменными ловушками было почти тысяча километров? Хотя я тоже тогда увидел изображение улыбающегося Антона на стенках ниши горы Тирич Мир.
- Да, я помню, вы мне об этом рассказывали. Я тогда тоже удивлялся.
- Я могу только предполагать, но не утверждать, а вдруг и те китайцы окажутся в вашей нише?
- О! Ну, это совсем фантастика! Однако спасибо, Генри, что предупредили о таком повороте событий. Что же, будем готовится и к таким разворачивающимся событиям. Но если там китайцев не будет, то попробуем по дипломатическим каналам передать такую информацию о пропавших китайцах. У вас же где-то должны остаться координаты таинственных китайских скал?
- Координаты не трудно восстановить. Но мы вернёмся к этому разговору, когда будет что предметно обсуждать. А сейчас готовьтесь к своим, очень важным спасательным работам.
- Понял. Спасибо, Генри!
- Держи меня в курсе. И помни: я всегда рядом, даже за океаном.
Связь прервалась. Ефимов долго сидел, глядя на погасший экран. Китайские геологи. Ещё четверо. Если они тоже там, внутри... сколько же всего людей попало в эту ловушку за десятилетия? И все они ждут. Ждут, когда откроется ниша. Ждут спасения. Или не ждут. Может быть, их уже нет в живых. Может быть, ниша - не убежище, а гробница. Эту мысль Ефимов гнал от себя, но она возвращалась снова и снова, особенно по ночам.
Меняйлов за это время подготовил несколько аналитических сводок. НЛО в Израиле объект, наблюдавшийся с расстояния до пятидесяти километров, зависавший над пустыней Негев в течение сорока минут. НЛО над Санкт-Петербургом, серия огней, двигавшихся по небу синхронно, словно строй самолётов, но без звука и без опознавательных знаков. И, наконец, массовое наблюдение над США, от Восточного побережья до Западного, десятки сообщений, никаких официальных комментариев от Пентагона.
- Что думаешь? - спросил Ефимов, просматривая сводки.
- Думаю, что что-то происходит, - ответил Меняйлов. - Не знаю, что именно, но явно что-то глобальное. Слишком много наблюдений за последние месяцы. И все - разные. Не похоже на обычные атмосферные явления.
- Связываешь с нашим ожиданием появления «Зелёного Луча»?
- Не знаю, - честно признался Меняйлов. - Может быть, наступает какой-то переломный момент в активности НЛО, а эта активность как раз может зависеть от появления «Зелёного Луча». Да и наши кристаллы могут быть только частью чего-то большого. Может быть, они притягивают... или сигнализируют. Вспомните свечение. Оно усиливается, когда кристаллов становится много. Как будто они общаются друг с другом.
- Или с чем-то ещё, - тихо добавил Ефимов. - Ладно, Сергей. Продолжай наблюдать. Вся информация, которая может быть связана с нашим делом - сразу мне.
В конце апреля Говоров закончил финальные испытания обручей. Он провёл их в разных режимах, с разной нагрузкой, с разным положением кристаллов. Всё работало безупречно. Поле включалось мгновенно, держалось стабильно, отключалось без проблем.
- Можно быть уверенными на сто процентов, - доложил он Ефимову. - Эти штуки не подведут.
- А ты? - спросил Ефимов. - Ты сам не подведёшь?
Говоров усмехнулся:
- Я? Я, Женя, за эти месяцы столько раз представлял себе эту операцию, что могу провести её с закрытыми глазами. Мы вытащим их. Обязательно вытащим.
В апреле и мае Ефимов стал регулярно летать на станцию «Восточная». Каждую смену вахты он поднимался на борт вертолёта вместе с улетающей сменой, проводил на станции несколько часов, осматривал скалы, проверял записи камер, говорил с вахтовиками.
- Никаких изменений, Евгений Александрович, - докладывал старший вахты, немолодой уже мужчина по фамилии Кожамкулов. - Скалы как скалы. Камеры пишут одно и то же: снег, ветер, иногда солнце. Никаких свечений, никаких аномалий.
- Это хорошо, - отвечал Ефимов. - Значит, время ещё не пришло.
Сам он подолгу стоял между двумя скалами - вертикальной и наклонной, и смотрел на их поверхности. Обычный камень, каких много в горах. Серый, шершавый, с мелкими трещинами и лишайниками. Ничего особенного. И только знание того, что скрывается внутри, заставляло сердце биться чаще.
Однажды, в середине мая, он заметил нечто странное. На наклонной скале, там, где она выходила из тени, появился едва заметный блеск. Не полировка - нет, просто камень стал чуть более гладким на ощупь. Ефимов провёл ладонью по поверхности - действительно, шероховатость как будто уменьшилась.
- Кожамкулов, - позвал он. - Подойдите. Вы это замечали?
Вахтовик подошёл, тоже провёл рукой:
- Нет, не замечал. Но мы особо и не трогали скалы. Только смотрим.
- С этого момента - трогайте. Каждый день, в одно и то же время. Проверяйте поверхность наклонной скалы. Если заметите, что она становится более гладкой, более блестящей - сразу сообщайте мне. Днём или ночью, не важно.
- Понял, - кивнул Кожамкулов. - А что это значит?
- Это значит, что время приближается, - ответил Ефимов. - «Зелёный Луч» появится, когда наклонная скала станет полированной, как зеркало. И тогда у нас будет всего несколько минут, чтобы сделать то, зачем мы здесь.
Евгений и Вадим сидели в лаборатории, пили чай. Рядом, на верстаке, лежали два обруча - спасательные круги для тех, кто ждёт их уже три года. В сейфе, чуть приоткрытом, мерцали кристаллы - их было много, больше трёхсот, и свечение становилось всё ярче с каждым днём.
- Слушай, Вадим, - вдруг сказал Ефимов. - А ты не задумывался: почему именно сейчас? Почему именно в этом году, в этом июне? Что такого особенного в этом сочетании - летнее солнцестояние и полнолуние?
- Думал, - кивнул Говоров. - Солнцестояние - момент максимальной энергии Солнца. Полнолуние - момент максимального влияния Луны. Вместе они создают уникальную гравитационную ситуацию. Приливы, отливы, напряжения в коре. Может быть, для открытия ниши нужна именно такая конфигурация.
- Или для чего-то ещё, - тихо сказал Ефимов. - Для того, что должно случиться после того, как мы вытащим пленников.
Говоров посмотрел на него внимательно:
- Ты о чём?
- Не знаю, - признался Ефимов. - Просто чувствую. Кристаллы... они ждут не только июня. Они ждут чего-то большего. Как будто мы только открываем дверь, а за ней - целый мир, о котором мы ничего не знаем.
Они помолчали. За стенами лаборатории шумел город - обычный вечерний Алма-Ата. Люди спешили домой, готовили ужин, смотрели телевизор. Никто из них не знал, что двое людей готовятся к событию, которое может изменить всё.
- Пойду я, - Ефимов встал. - Завтра снова на станцию. Хочу проверить скалы. Время идёт.
- Иди, - Говоров тоже поднялся. - Я ещё посижу, подумаю. Может, что-то упустили.
- Не упустили, Вадим. Мы сделали всё, что могли. Теперь осталось только ждать.
Ефимов вышел в коридор, прикрыл дверь. В здании было тихо, только где-то далеко гудел лифт. Он поднялся на первый этаж, вышел на улицу. Весенний воздух пах зеленью и влажной землёй. Горы на горизонте темнели, закрывая половину неба.
«Скоро, - подумал Ефимов. - Скоро мы узнаем, что там, внутри. Скоро они увидят солнце». Он сел в машину, завёл двигатель и уехал в ночь. А в лаборатории, в сейфе, мерцали кристаллы. Они ждали. До июня оставалось пара недель.
Связь с Куленом Ефимов поддерживал регулярно. Не то, чтобы каждый день, или раз в неделю, а по мере возникновения каких-то вопросов, которые были неясны Ефимову, и он хотел получить квалифицированную помощь. Старый американец всегда был на связи, словно ждал звонка. По всей видимости у мистера Кулена компьютер всегда был включён. Был на пенсии и из дома отлучался очень редко.
- Генри, у нас есть новости, - Ефимов коротко обрисовал ситуацию: подготовка идёт полным ходом, обручи готовы и испытаны, данные по туристам получены.
- Ты уверен, что хочешь сам участвовать в операции по спасению пленников? - спросил Кулен. - Может, стоит взять кого-то ещё? Профессиональных спасателей?
- Некому доверить, Генри. Только мы вчетвером знаем, что там на самом деле. И только мы умеем обращаться с кристаллами. Если возьмём посторонних - придётся объяснять слишком много. А этого нельзя допустить.
- Понимаю, - Кулен вздохнул. - Женя, я тут порылся в архивах, о которых говорил в прошлый раз. Нашёл кое-что интересное. В 2005 году, это когда мы с тобой вызволяли Антона, в Китае, в горах Куньлунь, пропала группа китайских геологов. Тоже четверо. Тоже без следа. Поиски велись, но безуспешно. Официальная версия - сход лавины, хотя лавин в то время не должно быть, июнь всё-таки.
Ефимов насторожился:
- Думаете, их тоже... туда? Ну, не в наших, конечно, горах, а там, у себя…
- Не знаю. Но совпадение настораживает. Китайцы тогда вели активные исследования в пустынной зоне хребта Куньлунь. Искали полезные ископаемые. Может китайцы тоже попали в такую ловушку. Я только недавно эту информацию прочитал в интернете.
- У нас пропали туристы. Конкретно, это были туристы, совершавшие поход четвёртой категории сложности. Хотя они по специальности геофизики.
- Я почему тебя предупреждаю. Когда мы освобождали Мервина на склонах горы Тирич Мир, напарника по альпинизму моего шефа в США, так он успел нам сказать, что, находясь в этой ловушке видел там и Антона, и какого-то китайца. Больше он ничего сказать не смог, умер через несколько минут после освобождения из ниши, от разрыва аорты. А потом, через несколько лет освободили китайца в горах Куньлунь. Но тот раз китаец от нас сбежал, и мы у него ничего узнать не успели. Самое интересное это то, ну, об этом я тебе уже говорил когда-то, просто напоминаю, что все три комплекта идентичных скал образуют равносторонний треугольник со стороной ровно в один миллион ярдов! Это что-то невообразимо, такое совпадение. Это данные по GPS. В километрах это где-то 911, тут уже не очень удивительно. Как мог Мервин видеть Антона и китайца, ведь между их каменными ловушками было почти тысяча километров? Хотя я тоже тогда увидел изображение улыбающегося Антона на стенках ниши горы Тирич Мир.
- Да, я помню, вы мне об этом рассказывали. Я тогда тоже удивлялся.
- Я могу только предполагать, но не утверждать, а вдруг и те китайцы окажутся в вашей нише?
- О! Ну, это совсем фантастика! Однако спасибо, Генри, что предупредили о таком повороте событий. Что же, будем готовится и к таким разворачивающимся событиям. Но если там китайцев не будет, то попробуем по дипломатическим каналам передать такую информацию о пропавших китайцах. У вас же где-то должны остаться координаты таинственных китайских скал?
- Координаты не трудно восстановить. Но мы вернёмся к этому разговору, когда будет что предметно обсуждать. А сейчас готовьтесь к своим, очень важным спасательным работам.
- Понял. Спасибо, Генри!
- Держи меня в курсе. И помни: я всегда рядом, даже за океаном.
Связь прервалась. Ефимов долго сидел, глядя на погасший экран. Китайские геологи. Ещё четверо. Если они тоже там, внутри... сколько же всего людей попало в эту ловушку за десятилетия? И все они ждут. Ждут, когда откроется ниша. Ждут спасения. Или не ждут. Может быть, их уже нет в живых. Может быть, ниша - не убежище, а гробница. Эту мысль Ефимов гнал от себя, но она возвращалась снова и снова, особенно по ночам.
Меняйлов за это время подготовил несколько аналитических сводок. НЛО в Израиле объект, наблюдавшийся с расстояния до пятидесяти километров, зависавший над пустыней Негев в течение сорока минут. НЛО над Санкт-Петербургом, серия огней, двигавшихся по небу синхронно, словно строй самолётов, но без звука и без опознавательных знаков. И, наконец, массовое наблюдение над США, от Восточного побережья до Западного, десятки сообщений, никаких официальных комментариев от Пентагона.
- Что думаешь? - спросил Ефимов, просматривая сводки.
- Думаю, что что-то происходит, - ответил Меняйлов. - Не знаю, что именно, но явно что-то глобальное. Слишком много наблюдений за последние месяцы. И все - разные. Не похоже на обычные атмосферные явления.
- Связываешь с нашим ожиданием появления «Зелёного Луча»?
- Не знаю, - честно признался Меняйлов. - Может быть, наступает какой-то переломный момент в активности НЛО, а эта активность как раз может зависеть от появления «Зелёного Луча». Да и наши кристаллы могут быть только частью чего-то большого. Может быть, они притягивают... или сигнализируют. Вспомните свечение. Оно усиливается, когда кристаллов становится много. Как будто они общаются друг с другом.
- Или с чем-то ещё, - тихо добавил Ефимов. - Ладно, Сергей. Продолжай наблюдать. Вся информация, которая может быть связана с нашим делом - сразу мне.
В конце апреля Говоров закончил финальные испытания обручей. Он провёл их в разных режимах, с разной нагрузкой, с разным положением кристаллов. Всё работало безупречно. Поле включалось мгновенно, держалось стабильно, отключалось без проблем.
- Можно быть уверенными на сто процентов, - доложил он Ефимову. - Эти штуки не подведут.
- А ты? - спросил Ефимов. - Ты сам не подведёшь?
Говоров усмехнулся:
- Я? Я, Женя, за эти месяцы столько раз представлял себе эту операцию, что могу провести её с закрытыми глазами. Мы вытащим их. Обязательно вытащим.
В апреле и мае Ефимов стал регулярно летать на станцию «Восточная». Каждую смену вахты он поднимался на борт вертолёта вместе с улетающей сменой, проводил на станции несколько часов, осматривал скалы, проверял записи камер, говорил с вахтовиками.
- Никаких изменений, Евгений Александрович, - докладывал старший вахты, немолодой уже мужчина по фамилии Кожамкулов. - Скалы как скалы. Камеры пишут одно и то же: снег, ветер, иногда солнце. Никаких свечений, никаких аномалий.
- Это хорошо, - отвечал Ефимов. - Значит, время ещё не пришло.
Сам он подолгу стоял между двумя скалами - вертикальной и наклонной, и смотрел на их поверхности. Обычный камень, каких много в горах. Серый, шершавый, с мелкими трещинами и лишайниками. Ничего особенного. И только знание того, что скрывается внутри, заставляло сердце биться чаще.
Однажды, в середине мая, он заметил нечто странное. На наклонной скале, там, где она выходила из тени, появился едва заметный блеск. Не полировка - нет, просто камень стал чуть более гладким на ощупь. Ефимов провёл ладонью по поверхности - действительно, шероховатость как будто уменьшилась.
- Кожамкулов, - позвал он. - Подойдите. Вы это замечали?
Вахтовик подошёл, тоже провёл рукой:
- Нет, не замечал. Но мы особо и не трогали скалы. Только смотрим.
- С этого момента - трогайте. Каждый день, в одно и то же время. Проверяйте поверхность наклонной скалы. Если заметите, что она становится более гладкой, более блестящей - сразу сообщайте мне. Днём или ночью, не важно.
- Понял, - кивнул Кожамкулов. - А что это значит?
- Это значит, что время приближается, - ответил Ефимов. - «Зелёный Луч» появится, когда наклонная скала станет полированной, как зеркало. И тогда у нас будет всего несколько минут, чтобы сделать то, зачем мы здесь.
Евгений и Вадим сидели в лаборатории, пили чай. Рядом, на верстаке, лежали два обруча - спасательные круги для тех, кто ждёт их уже три года. В сейфе, чуть приоткрытом, мерцали кристаллы - их было много, больше трёхсот, и свечение становилось всё ярче с каждым днём.
- Слушай, Вадим, - вдруг сказал Ефимов. - А ты не задумывался: почему именно сейчас? Почему именно в этом году, в этом июне? Что такого особенного в этом сочетании - летнее солнцестояние и полнолуние?
- Думал, - кивнул Говоров. - Солнцестояние - момент максимальной энергии Солнца. Полнолуние - момент максимального влияния Луны. Вместе они создают уникальную гравитационную ситуацию. Приливы, отливы, напряжения в коре. Может быть, для открытия ниши нужна именно такая конфигурация.
- Или для чего-то ещё, - тихо сказал Ефимов. - Для того, что должно случиться после того, как мы вытащим пленников.
Говоров посмотрел на него внимательно:
- Ты о чём?
- Не знаю, - признался Ефимов. - Просто чувствую. Кристаллы... они ждут не только июня. Они ждут чего-то большего. Как будто мы только открываем дверь, а за ней - целый мир, о котором мы ничего не знаем.
Они помолчали. За стенами лаборатории шумел город - обычный вечерний Алма-Ата. Люди спешили домой, готовили ужин, смотрели телевизор. Никто из них не знал, что двое людей готовятся к событию, которое может изменить всё.
- Пойду я, - Ефимов встал. - Завтра снова на станцию. Хочу проверить скалы. Время идёт.
- Иди, - Говоров тоже поднялся. - Я ещё посижу, подумаю. Может, что-то упустили.
- Не упустили, Вадим. Мы сделали всё, что могли. Теперь осталось только ждать.
Ефимов вышел в коридор, прикрыл дверь. В здании было тихо, только где-то далеко гудел лифт. Он поднялся на первый этаж, вышел на улицу. Весенний воздух пах зеленью и влажной землёй. Горы на горизонте темнели, закрывая половину неба.
«Скоро, - подумал Ефимов. - Скоро мы узнаем, что там, внутри. Скоро они увидят солнце». Он сел в машину, завёл двигатель и уехал в ночь. А в лаборатории, в сейфе, мерцали кристаллы. Они ждали. До июня оставалось пара недель.