Дом под снос (пьеса)

жениться… Грустно. А дальше?

Игнат – Ну, пришел из армии, а как получилось… что к нам, что последнее помнишь?

Павел – Последнее, что помню… Только из армии пришел… Сижу дома, пельмени трескаю. Слышу, на улице какая-то разборка началась… выстрелы. Ну, я хватаю куртку, шапку (морозно было) Выскочил на крыльцо. Во двор забегает мужик, рука в крови. И ко мне… А за ним еще один… со стволом. Потом выстрел и все. Дальше ничего не было…

Игнат – Выходит, что он вместо того мужика в тебя… хорошо, что не мучился, а сразу…
Павел – Ничего хорошего…

Сашок – Жалко как… Паша, а можно мне… можно мне с тобой полюбоваться?

Павел – (после паузы) Епрст…Можно. (Сашок подходит и обнимает его). Да… не было у меня брата, вроде тебя… жаль, что так вот все…

Игнат – (тоже подходит к Павлу и обнимает его) Зато теперь целых два.

Павел – Два брата тоже неплохо … Вроде бы полегче стало. (вздыхает)

Сашок – (тоже вздыхает) Мне тоже… Я придумал. Братик Игнат, может, и ты расскажешь, как ты… никогда не рассказывал…

Игнат – Да и ты мне ничего… все «нет да нет»…

Сашок – Ну, пожалуйста, пожалуйста… а потом, потом может и я тоже…

Павел – А правда… чего я тут перед вами треплюсь… Давай, брательник Игнат, твоя очередь.

Игнат – Ладно. (помолчал) Отца я своего видел только на фото. Такой веселый, в буденовке и с саблей. Мама говорила, что он пал геройской смертью сражаясь с басмачами.

Сашок – А басмачи это кто?

Игнат – Как тебе… в общем злые дядьки бородатые в чалмах…

Сашок – А… в чалмах…

Игнат – Мама у меня была такая красивая, комсомолкой была… На фабрике работала, иногда очень поздно приходила – собрания там всякие… В школе по утрам пионерские линейки


Сашок – А линейки… это?..

Павел – Сашок, не перебивай, потом все… Иди ко мне, братан, сядь рядом. Вот так…

Игнат – Пионерские линейки? Ну, там - «рапорт сдал, рапорт принял»… А помнишь, братик, я тебе про походы рассказывал?

Сашок – и про картошку из костра…

Игнат – В тот раз… оказалось, что в последний… я долго не мог уснуть. Вылез из палатки, звезды такие… много. Костер уже почти прогорел. Я в него веток сухих подбросил, искры в небо полетели… к звездам прямо. И что-то вдруг на меня нашло, сам не знаю, как получилось – стишок сочинил. Я стихи любил, особенно Уткина и Светлова. Еще Жарова про гармошку… А тут вдруг сам… «Отшумело соснами, отгремело грозами, улетело детство с искрами костра»… И поперло из меня… до утра ходил, бормотал про себя… про все на свете… складно. Пока шли домой, все боялся, что забуду, не смогу успеть записать… про поход, про речку, про пионервожатую Владлену… Пришли уже к вечеру. Мамы дома нет, я даже обрадовался, схватил тетрадку школьную и… не успел… все думал вот поэтом стану, меня пропечатают, мама будет гордиться…

Сашок – Братик, не плачь, а то и я…

Игнат – Вот еще… (шмыгнул носом) А дальше… забыл второпях дверь закрыть на ключ… Вошли двое… воры или грабители… а у нас и брать-то нечего было… из шифоньера мамкино пальто и платье… в горошек Еще сапоги папкины… Я сильно испугался, не мог даже с места встать. Один, наверно не нарочно, случайно портрет папкин задел. Он упал, стекло разбилось. Я кинулся к портрету ему под ноги, а он меня ножом два раза… все в простыню завернули и ушли. А я на полу лежал в крови… (Сашок уткнулся Павлу головой в грудь) боли почти не чувствовал… потом все. Когда пришел уже… в квартире другие люди жили, о войне говорили… наверно, долго меня не было… Потом тебя братик встретил. Не плачь, давно это было… (Павел гладит Сашко по голове)

Сашок – Не буду я про себя рассказывать.

Павел – Почему?

Сашок – Не хочу, чтобы вы плакали… не хочу.

Игнат – Ты же обещал. Свое слово нужно держать. А мы очень постараемся, чтобы не плакать

Павел – Давай, пацанчик, давай мой маленький братишка… мы же рассказали… теперь твоя очередь.

Сашок – Ладно. (вздохнул) А как это «держать слово». У него, что ли хвост есть?

Игнат – А вот это мы потом и поищем где.

Сашок – Папенька у меня был помощником кого-то по железным дорогам.

Игнат – Ты это уже мне говорил…

Сашок – А я не тебе рассказываю, а новому братику Паше.

Павел – (Игнату) Вот… (Сашку) давай дальше…

Сашок – Ну вот… папенька когда приходил с работы, сразу уходил к себе в кабинет. Видел я его только за ужином. Потом снова уходил в кабинет и курил вонючие сигары… А маменька меня очень ласкала и всегда любовалась. А еще мы без папы ездили в Крым на паровозе. Он очень дымил, но мне очень нравился. Гудок его нравился. Купались в море. Мне это не очень нравилось, там галька на берегу была такая острая…

Игнат – Ты лучше про свою мамзель расскажи.
Сашок – Не мешай.

Павел – Действительно. Мы же тебе не мешали.

Сашок – В нашем доме только мы жили. И еще кухарка, горничная, дворник, истопник и… мадмуазель Ольга - моя няня-гувернантка. Я любил бегать по всему дому, а она за мной гонялась. Еще учила меня французскому языку…

Игнат – И возила тебя в кофейню…

Павел – (хмыкнул) Можно я ему рот заклею?

Сашок – Не надо… Он всегда такой.

Игнат – Какой?

Сашок – Вредный.. чуть-чуть… И все равно заклеить нечем… у нас клея нет.

Игнат – Все молчу…

Сашок – Вот и молчи…

Игнат – Вот и молчу.

Павел – Ну хватит вам… Как в детском саду…

Сашок – Ладно. Мадмуазель Ольга меня возила на пролетке в центр. Оставляла меня в кофейне, а сама уходила любоваться в дом напротив. Один раз я увидел, когда она вышла из этого дома, а потом вышел мой папенька… В другой раз она вышла с ним вместе… Тогда я вечером, когда меня мама укладывала спать, ей рассказал… Мадмуазель Ольга меня просила, чтобы я не рассказывал никому про кофейню, это была наша тайна… Но про папеньку рассказывать она меня ничего не просила… Я не знаю, что там дальше было, только я ее день или два не видел, потом… Меня мыла в ванной всегда она… А в тот день кухарка налила воды в ванну, сказала, подождать ее, она скоро придет и помоет меня… Я разделся, залез в воду и начал в кораблик с парусом играть. И тут пришла мадмуазель Ольга с… (полез под тахту и достал дамский мундштук) Вот с этим мундштуком. Она курила и это тоже была наша тайна… Она курила и меня начала ругать по-французски… только я ничего не понял, этих слов я еще не учил… Тогда она наклонилась и ударила меня по щеке, а я схватил ее мундштук, зажал его в руке… Она стала разжимать мои пальцы, а я заплакал и еще сильнее сжал… А она меня с головой окунула в ванну… Вот и все… А я на нее совсем не обижен, все равно я бы на нее любовался потому что она хорошая и очень красивая… Потом я был… стал… не знаю как сказать, в своей детской комнате и в руке у меня был мундштук.

Павел – А с мамзельей этой что было?



Сашок – Не знаю… Уже не было маменьки и папеньки… кругом чужие люди… и дом переделали, на отдельные комнатыдальше совсем ничего не помню. Раньше помнил, а теперь нет. Только мундштук и остался…

Павел – Выходит она утопила тебя?

Сашок – Наверно… не знаю я.

Игнат – Да, вот она какая, гидра буржуазная…

Павел – Игнат, ты хоть знаешь, как выглядит гидра?

Игнат – Конечно. На плакате видел. Большая, жирная, с сигарой в зубах…. И сидит на мешках с золотом.

Павел – М…да… А что, очень даже похоже обрисовал…

Сашок – Ну, все, наговорились. Теперь можно и поиграть!

Павел – Я бы тебе на телефон игрушку поставил…
Сашок – А паровозик в этой штуке есть?

Павел – Может и есть, да только он сломался

Игнат – Ну, и ладно С этой телефоной можно только одному играть.. а нас трое…. Может, в горелки? «гори, гори ясно, чтобы не