Супергерой по объявлению

нравились люди, от которых остаётся такое впечатление.
— Вашего отца звали Вах? — внезапно даже для себя спросил парень и тут же смутился своей бестактности.
— Это был Вах какой человек, да! — рассмеялся старик в ответ, совершенно не оскорблённый вопросом.
— Вежливость это ваша ещё, — хрипло отметил голос снизу, — Кимер, рад знакомству, — горгулья отвесила глубокий поклон и гордо выпрямилась.
Тут Косте стало как-то неловко. Столько официоза…
— Константин, очень приятно… — промямлил парень и тоже поклонился, чувствуя, как краснеет его лицо.
— Достаточно расшаркиваний, теперь уже, считай, родные люди, столько дел предстоит сделать! — Виссарион Вахович тут же подхватил Костю под локоть и повёл куда-то вверх по лестнице, горгулья порхала рядом.
 
Стараясь успевать смотреть по сторонам и слушать профессора, Костя натурально не смотрел под ноги, и пару раз мужчина в последний момент его подхватывал, чтобы парень не пропахал своим носом местные ковры, хотя им бы это может быть и пошло на пользу — чистка им нужна явно ещё с того столетия.
Профессор щебетал что-то про важность задач и про вот такое всё одномоментно свалившееся, и про инспектора и необходимости продления лицензии, о которой они забыли ещё три года назад, и про этих драгунских роек, и про этого Мстислава.
В какой-то момент информации оказалось всё же слишком много, и голос профессора превратился в белый шум. Костя просто вертел головой по сторонам, смотрел на ветхие гобелены на стенах, лепнину, по которой бегал кто-то явно живой и явно нездешний, статуи (часть из них двигалась, медленно, лениво и величаво, будто не решаясь, делать ли следующий шаг или лучше всё же совсем замереть). И в какой-то момент они оказались в кабинете.
Большие окна выходили во внутренний двор. Здесь было довольно чисто, особенно на фоне некоторых закутков, но бедлам достигал каких-то невероятных высот. Книги свалены стопкой чуть ли не до потолка, склянки, баночки, пробирки вперемешку на всех доступных поверхностях в одном углу, в другом — террариум, в котором что-то ритмично шевелилось, будто дышало.
«Лучше не спрашивать», — твёрдо сразу решил про себя парень, отвернувшись от этого нечта и, сделав шаг подальше.
 
— Так, сейчас глянем куда вас, и отсюда сразу же и пойдёте, — профессор раскатал на столе какой-то коврик с очень высоким ворсом, приятного персикового оттенка, что вообще не вписывался в окружающую обстановку больших книг и сумасшедшей лаборатории.
— Кимер, захвати игрушки, хватит ловить его голыми руками, он вам тут всем покажет, где Кузькина мать зимует, — профессор всматривался в ворс, попутно тыкая горгулье куда-то в направлении одного из многочисленных шкафов.
Костя будто выдернулся из забытья, зацепившись за «Кузькину мать» в своих мыслях.
— Там же как-то иначе должно быть… — тихо пробормотал он себе под нос, пытаясь в голове построить правильную логическую цепочку.
— Ты абсолютно прав, как-то иначе-то оно и должно быть, посему так и будет! — воскликнул старик и с размаху влепил Косте ковриком прямо по голове.
«Где-то здесь меня должны были ударить чем-то мягким, да?»
— Но вместо этого ты решил меня сам ударить своим мягким! — раздалось откуда-то снизу басовитое и довольно раздражённое замечание.
Парень обнаружил себя в каком-то сквере, сидящим, на («о господи, это как вообще получилось?!») Мстиславе.
Сидеть пришлось недолго, богатырь в фиолетовых подкрадулях такого издевательства над собой не оценил, и уже через секунду Костя летел куда-то в сторону ближайших кустов, флегматично про себя отмечая, что, в принципе, и без работы в его жизни было всё не так уж и плохо.
 
С этой мыслью он решил в кустах и остаться. Приятный запах розовых и белых цветов, и если особо не шевелиться, то можно даже и не царапаться об острые шипы и просто прислушиваться к происходящему вовне.
А там, судя по звукам, подоспела горгулья. И, судя по грохоту, она захватила с собой нехилый арсенал.
«Ладно, это уже почти интересно», — Костя аккуратно прополз по земле ближе к просвету в кустах, морщась от царапающих его лицо шипов.
Его зрелищу открылось нечто. Ну, во-первых, горгулья серьёзно выросла в размерах, теперь она была чуть ли не вровень с Мстиславом, если даже не выше. Во-вторых, она то и дело швырялась в него всяким, на первый взгляд, барахлом.
То в него летел рулон туалетной бумаги, что тут же пытался его обмотать всего как мумию, но Мстислав быстро разрывал путы. Затем в него летела какая-то коробочка, из которой появлялся клоун с дубинкой и вполне себе успешно даже смог разок ударить по самому богатырю, но тут же от этой дубинки и почил, отлетев в другую сторону от Константина, и оставшись болтаться на пружине грустной куклой в человеческий рост. Там были поварёшки, которые стучали по голове, бутыли с маслом, что аккурат под каждый шаг Мстислава делали озеро, на котором тот оскальзывался. Под конец Костя даже разглядел щипчики для бровей (у его бывшей девушки были похожие), которые так и норовили вцепиться в роскошные в своей косматости брови, и пару раз им это даже удавалось, отчего богатырь ревел нечеловеческим голосом.
Наблюдать за всем этим было почти весело, но всё же тревожно. Отсиживаться в кустах было как-то неудобно, но и чем помочь — непонятно.
Пока Костя в какой-то момент не заметил позади всего этого бурного веселья небольшой персиковый коврик. Тот самый персиковый коврик, что приземлился на несчастную голову и отправил его сюда.
«Щас всё будет!» — воскликнул в своей голове парень и по-пластунски пополз вокруг сквера, успевая ещё вовремя уворачиваться от отлетающих отработавших своё орудий борьбы.
 
Потирая голову от прилетевшей ему крышечки от кастрюли («ты-то чем там могла помочь?»), Костя продолжал, сжав зубы, ползти к тому самому персиковому коврику, что уже был будто рядом. Вот сейчас обогнуть вот этот куст, и там уже будет рукой подать.
Запах тёплой земли смешивался с запахом одуванчиков, сквозь которые полз парень, и на секунду он позволил себе отключиться от прислушивания к тому, что происходит за его спиной, и насладиться этим моментом. Мимо пролетела бабочка, и, проследив за ней взглядом, Костя замер. Из кустов, которые он сейчас так старательно тихо обползал, на него смотрели два больших жёлтых глаза. Будто загипнотизированный ими, он лишь краем зрения заметил, что бабочка бесславно закончила свою жизнь под резким движением большой лохматой лапы.
 
— Шатун? — прошептал парень, будто спрашивая у самого создания перед собой.
И оно в ответ поднялось во весь рост. Костя присел на коленях. Перед ним, возвышаясь макушкой из кустов, встал кот-шатун, всамделишная большая кошатина, что, исходя из имени, повадками больше походит на зверя, чем на домашнего любимца. За макушкой тут же взвился вверх роскошный чёрный пушистый хвост, что начал плавно качаться из стороны в сторону.
Костя попытался отползти подальше, но задел какую-то веточку, и та хрустнула.
Шатун тут же встал в стойку. Шипение, шерсть дыбом. Костя хоть и, как собачник, не специалист по кошачьему поведению, но здесь понял, что создание напротив перешло в боевой режим, и пора спасаться. Пятиться назад дальше он не решился, неизвестно сколько там ещё веточек, что могут так переполошить это косматое чудовище. Лучше не рисковать («запоздал ты с этой мыслью, конечно, друг…»). Дальше должно было быть что-то логичное, но парень просто вскочил на ноги и побежал, вопя на ходу горгулье:
— Там шатун! Кот-шатун! Как его вообще в город занесло! — скорость была задана отличная, и довольно быстро Костя выскочил из сквера на проспект.
 
А там шёл парад. Парень замер, заворожённый и разительной переменой обстановки, и самим парадом. Среди привычных участников вышагивали ожившие статуи. Кони с Аничкового моста гордо цокали под своими седоками, Пётр Первый в нескольких экземплярах в разных одеяниях шёл немного обособленно, тихо о чём-то своём переговариваясь, атланты и кариатиды медленно и величаво ступали своими большими стопами по мостовой.
Костя присел на поребрик рядом.
«Ты, может, кофе утром выпил неправильный? Ты у молока давно дату проверял?» — уточнил голос в его голове.
— Да я его вчера только купил, свежее же ещё, — вяло вслух ответил парень, растирая ладонью разгорячённый лоб.
Опустить руки, осмотреть колени, что приобрели приятный зеленоватый оттенок от травы, по которой он ползал.
— Кимер! — осознание об оставленном товарище заставило парня подскочить на месте.
 
Обернуться на сквер, но не видеть и не слышать никаких признаков активной деятельности оттуда. Что пугало само по себе.
«Давай, дорогой, ноги в руки и вперёд! Жизнь у тебя всё равно одна, и живым ты из неё не выберешься!» — бодро, но с ехидством благословил на дорогу вперёд внутренний голос.
— Да, спасибо, — поблагодарил парень и чуть было не сделал шаг, но завис, — погоди, ты кто вообще такой? — Костя резко обернулся вокруг себя, в надежде увидеть источник звука, но он стоял один на небольшом участке чуть поодаль от остальных людей.
«Ой, иди уже!»
— Так не пойдёт!
Парень и дальше бы препирался, но со стороны сквера раздалось какое-то очень злое мявканье. И нежелание бросать товарища в беде («ага, в очередной раз»), заставило его отложить разбирательства и ринуться