Село наше небольшое, расположено среди бугров, окруженное ериками, камышами, зарослями жидовильников. Ничего примечательного, таких сел в нашем регионе хоть пруд пруди. Живём как все, небогато, но не голодаем, пенсии на хлеб с молоком хватает. Раньше живности на дворе было побольше, а теперь собака Буська да десяток кур. Хоть небольшая, но какая-никакая забота всё-таки есть. Утром встаёшь – надо покормить, вечером тоже бежишь на задний двор с кормом. Все не сидишь сиднем, сходишь на двор, поговоришь, поругаешься нехотя с непонятливой живностью, которая чистоту не соблюдает, приберёшься заодно, тройкой яиц разживешься – и то хорошо. Были помоложе, работали, детей растили, внуков. А теперь поразъехались все, выучились, устроились на работу, живут в городе, вкушают блага цивилизации. Ну а мы с дедом тут, в нашем маленьком селе: тихо, спокойно, воздух свежий, речка рядом, рыбалка, соседи, добрые приветливые люди. Чем не жизнь на старости! Весна приходит – огороды начинаются, посадка, полка, полив…Так и течет потихоньку жизнь. Одного не хватает: детского гомона, смеха, курносых носиков, чумазых милых личиков. Приедут порой, порадуют, сердце поковыряют ,как говорила одна моя знакомая, а потом опять тишина.
Однажды старшая дочь Нина привезла свою комнатную собачку, маленького песика –тойчика, два с половиной килограмма весом. Ну до чего хорошенький! Рыженький, ушки черненькие, глазёнки большие, мордочка аккуратненькая… Ну прямо игрушечка! Некуда деть. Сама уезжает на море, собачонок один в квартире не выживет. Ну что ж, оставляй. Дедушка не любит в доме всяких хвостатых, но против Патрика не устоял. Такой весёлый, жизнерадостный, вездесущий, коммуникабельный, добрый! Заражал своей весёлостью и энергией от души! Жизнь пошла веселее. Патрик узнал, что кроме комнаты ему позволяется бегать ещё и по просторному двору, и от души мерил пространство вдоль и поперёк. Дед брал песика с собой в гараж, на двор, когда приходилось заниматься по хозяйству, покрикивал на него слегка, воспитывал. И Патрику забава, и деду забота о малыше - всё совпадает! А я-то радовалась: есть на кого деду своё разное недовольство выплеснуть, а то всё на меня да на меня.
Так и зажили, теперь уже втроём. Прошёл месяц –второй, мы все ждали, когда приедут за Патриком. Дочь давно вернулась из отпуска, а пёсик всё ещё гостил у нас. А потом вдруг мы поняли, что нам его сплавили насовсем: сами работают, выгуливать его некогда, приходят домой поздно, надо по дому дела подобрать, возиться с питомцем времени не хватает – у бабушки веселее будет и псёнку, и им самим. Так и оставили. А уж мы-то обрадовались! Уже привыкли к нему, такому шустрому, забавному. Слышишь то тут, то там его радостный звонкий лай - и сердце трепещет: маленькое существо бегает, оглашает двор звоном и весельем. Стал Патрик для нас вместо внучка: и радость от него и утеха. Набегается, покормится, свернётся в клубочек на диване и спит. А дед следит, чтоб никто его не потревожил. Бывало зашипит на меня:
- Хватит тебе посудой греметь, нашла время!
- Да всё уже, всё! Успокойся! Подумаешь! Спит он! Барин! Не тревожьте его!
Патрика мы брали с собой везде: в магазин, в поле, на сенокос, на рыбалку… Выпустим его из машины – он пулей обследовать пространство. На лугу, бывало, умчится в заросли, нет его, все глаза проглядим: куда делся? Как бы на большого кого не нарвался. Но только позовём: Патрик, Патрик - и вылетает откуда ни возьмись маленький рыжий комочек, мчится что есть силы. Подбежит, радуется во весь рот, глазенки сверкают, прыгает счастливый! Вот постреленок! Ну иди побегай ещё немного, далеко не убегай – поедем скоро. Гуляй! И опять пропал. В райцентр тоже всегда брали его. Я ухожу по делам, а дед в машине с Патриком ждут меня. Нескучно им вдвоём.
Так и жили мы втроём. И не такой уж наша жизнь стариковская безрадостной казалась. А что! Суетишься потихоньку по дому, по огороду, а тут рядышком рыженький комочек мечется, расплёскивая радость по сторонам. Глянешь на него, улыбнёшься – и сердце поет. А сколько любви было в этом маленьком сердечке! Прыгнет, бывало, на колени – погладьте его. А сам так и светится весь, глазёнки такие преданные, такие любвеобильные – устоять невозможно! Два с половиной килограмма беззаветной любви и верности.
- Красивый ты мой, маленький ты мой касатик. Ну посиди, посиди немножко. Отдохни. –Лижет руки и опять смотрит, прямо в глаза, долго, пронзительно. Даже иногда не по себе становится – неужели так можно любить!
Один у него был недостаток - не боялся он людей: всех приветствовал, никого не облаивал, всем позволял себя гладить. Оттого всегда я боялась: вдруг выбежит на улицу, любой и каждый может к нему подойти и унести с собой. Он и собак больших не боялся. Дочь рассказывала, на прогулке порой увидит большого пса и бежит к нему с лаем. Подбежит и машет хвостиком, приглашает к знакомству. Собаки отворачиваются бывало, мол ростом не вышел, не нашего поля ягодка, а он не отстаёт, все напрашивается. Вот такой бесстрашный. У соседей был пёсик небольшой, дворовый, Бельчик. Так он частенько убегал на улицу. Были у него ходы под воротами. Иногда он перепрыгивал к нам через смежный забор, и они с Патриком играли у нас во дворе. Возвращался Бельчик тем же путем, через забор. Частенько приглашал Патрика к себе в гости, но Патрик не осиливал высоту забора, ну а я, естественно, рада была тому. Я к тому же просила соседей не оставлять смежную калиточку открытой во избежание неприятностей. Соседи у нас понятливые. К тому же Патрика они любили не меньше нас. Вот такой располагающий к себе был этот маленький пёсик!
Следили мы за ним, как за ребенком, чтобы всё время на глазах был. Чуть потеряли, сразу :
- Где Патрик ?
-Да тут только сейчас бегал. Патрик, Патрик! –
Патрик выбегает из-за угла: я здесь. – и вьется – вьется вокруг ног! Лапочка наша!
Прошло полгода. Каждый день рыженький комок в два с половиной килограмма оглашал наш двор безбрежной радостью и весельем. Все у нас спорилось, ладилось, удавалось, цвело и пелось. Лето принесло свои заботы, тревоги и переживания. Дни стали длиннее, сами мы большее время проводили на дворе : то пололи, то поливали, то собирали урожай. За Патриком бдить становилось сложнее, но всё-таки как-то управлялись, без конца окликали его.
Было тихое летнее утро. Я поднялась как всегда пораньше, раннее солнышко долго спать не даёт. Надо выходить на двор, управлять кое-какие дела, пока солнце не припекло. Зашуршали шаги, заговорили чайники… Патрик уже метался по комнате в предчувствии приключений на просторном дворе. Только открыла дверь – песик пулей вылетел из комнаты. Я занялась делами. Село потихоньку просыпалось: мычали коровы, выгоняемые на пастбище, кудахтали куры, где-то недалеко лаяли собаки, что-то не поделили. Сходила в малинник посмотреть спелость ягод, прошла по огороду…и вдруг поняла, что нет рядом Патрика, который постоянно сопровождал меня в подобных обходах. Я всполошилась:
-Патрик, Патрик! – Патрик не отзывался. –Патрик, ты где? Иди сюда, маленький! – Нет ответа.
Я обежала весь двор и вдруг увидела , что калитка в смежном с соседями заборе открыта. С бъющимся от нехорошего предчувствия сердцем я побежала к ней: всё, убежал с Бельчиком на улицу. Где теперь его искать!
–Патрик, Патрик, ты где?
То, что я увидела, потрясло меня. В углу двора я увидела большую рыжую собаку с нашей улицы. Её хозяин уезжал на двухнедельную вахту, оставляя её без присмотра на улице. Вечно голодная и злая, она вела себя порой достаточно агрессивно. При моём появлении собака перемахнула через забор и убежала по улице. Откуда-то из цветника выбежал Бельчик и слабо заскулил. А Патрик… он лежал на песке без движения. Не помня себя я подбежала к нему. На шее у него я увидела две большие раны. Крови не было, просто тонкая шкурка была будто вспорота. Я подхватила маленькое тельце на руки и заторопилась домой.
-Патрик, миленький, не умирай. Маленький мой, не умирай, прошу тебя! Господи! Помоги мне! – Я держала его на руках и чувствовала, как медленно бьётся его сердечко: тук… тук… тук… и остановилось. Слезы полились по щекам. – Нет, Патрик! Нет! Как же так!... Почему так, почему?.. - Я плакала навзрыд, не помня себя.
На пороге появился встревоженный дед.
-Что у вас тут произошло? Чего ревёшь, как над покойником?
_-Патрика загрызли! Нет у нас больше Патрика! Не уберегли мы его, маленького нашего,.. не уберегла я, я во всем виновата!
Дед подкатил ко мне на своей инвалидной коляске.
-Ну хватит, не кричи, люди услышат… Возьми себя в руки… Всё,.. всё… Тихо!.. Тихо!.. - Он гладил меня по спине, успокаивая, а сам поминутно вытирал глаза суховатой ладонью. – Как это случилось?
Сквозь слезы я рассказала о произошедшем, и мы некоторое время сидели молча, горестно думая обо всем этом. Бельчик оказался умнее, он сообразил, что с этим агрессором связываться не стоит и быстро ретировался. А Патрик,.. он никого не боялся, думал, что все такие же добрые, как он, и остался один на один с этим зверем. А меня не оказалось рядом, я за этими долбанными делами… Не углядела. Слёзы,слёзы…
Не сразу, но я всё-таки перестала плакать. Принесла воды, обмыла голову Патрика от песка, протёрла его глазки, которые раньше излучали столько света и любви, закрыла их, отряхнула песок с тельца. Принесла кусок чистой материи и завернула его. Затем положила в целлофановый пакет.
- Иди, копай ямку, - сказала деду.
Мы похоронили Патрика под сливой рядом с кухней. На бугорок положили старую автомобильную шину, засыпали землёй, полили её, и я посадила несколько кустиков астры, которая обильно взошла у меня в цветнике. Долго потом сидели под навесом с дедом молча. В голову ничего не шло, ни о чем не думалось, сплошная пустота: всё ушло, ничего не осталось. Ничего не виделось, не слышалось, не замечалось. Слезы опять лились по моим щекам, в голове сидела заноза: недосмотрела, не уберегла. Он такой маленький, его некому было защитить, а сам он не смог…
- Ну хватит, хватит. Перестань, – успокаивал меня дед. – Давление сейчас себе нагонишь. Хватит плакать.
-Да я сама знаю, что хватит, но не могу. Слёзы текут и текут. Такую лапушку потеряли! Он так любил нас, а я не смогла его защитить! Почему всё так получилось, почему? Проклятый пёс бродячий! Надо же ему было вывернуться откуда-то!
-Ну всё, всё… давай займись чем-нибудь, развейся.
[justify] Легко сказать развейся! Как тут развеешься, когда по двору никто не бегает, никто не приветствует тебя звонким радостным лаем. Тишина.
