Надежда Баринова: Только я успела по прилёту в Улан-Удэ сделать всю необходимую работу и уже готовилась идти отдыхать, как позвонила Вера.
- Привет, Надюх! Как дела? Как прилетела?
- Привет! Нормально, сейчас как раз всё сдали. А ты как?
- Да тоже нормально. Угадай, на чьей я вотчине?
- Максима Петлина, наверное.
Я, по сути, брякнула первое, что пришло мне в голову, ибо не была уверена, что именно сейчас они в Екатеринбурге. В отличие от матери, которая давно уже выучила наизусть расписания наших рейсов, я порой тормозила. Может, поезд моей сестры давно уже бороздит просторы Тюменской или Омской области? Но если так, я бы всё равно не угадала, ибо совсем не помнила, кто там руководители местных отделений партии «Яблоко», не знала местных правозащитников и гражданских активистов, а если бы меня спросили, кто из политзаключённых оттуда родом, я на этот вопрос не смогла бы ответить даже если бы меня пытали калёным железом. Я и Петлина запомнила чисто случайно – потому что тёзка нашего пилота Максима Егорова и тоже из Екатеринбурга. Хотя, строго говоря, наш Макс по факту давно уже москвич. Когда он учился в десятом классе, его родители решили переехать в столицу в поисках лучшей доли…
- Правильно, угадала! С меня пряник!
- Так у вас вроде стоянка двадцать минут. Ты что, побежишь за пряником?
- Сейчас нет, но завтра будем в Новосибе, а там стоим целые сутки. Там возьму и пряник, и ягодень.
- Мама тоже угадала?
- Ну, да, правда назвала вотчину Анны Пастуховой. Что тоже верно.
Стюардесс по имени Анна в нашей бригаде не было, поэтому такого названия Екатеринбурга я не запомнила.
- Так что, Вер, если вы едете дальше только через сутки, получается…
- Получается, что на вотчину Марины Железняковой мы приезжаем почти одновременно. Ну, вернее, кто-то приезжает, а кто-то прилетает. Может, тогда увидимся?
- Слушай, это было бы круто! Значит, увидимся во Владике?
- Да, Сергей Николаевич пообещал отпустить меня, если я сделаю все дела на вагоне. А то эти проверяющие как прицепятся! Ну, ладно, счастливо, а то уже отъезжаем!
- Счастливо! До встречи!
Впрочем, я была больше чем уверена, что до Владивостока мы с сестрой ещё не один раз созвонимся. Сколько ещё разных больших городов у них на пути! И каждый из них непременно «чья-то вотчина». И с её играми в угадайку, чувствую, мы с мамой и сами скоро запомним имена и фамилии достойнейших, по мнению Веры, жителей городов нашей необъятной Родины. Хотя прянички, которые она частенько мне покупает за верный ответ, я люблю. А вот мама не признаёт никаких сладостей, кроме тех, что сделаны из фруктовых соков и шоколада.
Нажав отбой, я схватилась за голову. Разболелась она, конечно, не от Верки. Резкие перепады давления, сухой воздух, резкие прыжки из одного часового пояса в другой. Что делать – работа стюардессой – это не только романтика, небо, возможность объездить, а точнее, облететь весь мир, но и труд тяжкий. И условия довольно-таки вредные. Обратная сторона мечты. Нашей с Верой мечты.
«Вырастем, станем стюардессами», - думали мы, ещё сидя за школьной партой.
Но Веру на медкомиссии отбраковали из-за близорукости. Сначала она, конечно, переживала, а потом сказала:
«Ну, раз рождённый ползать летать не может, значит, поползаем. По железной дороге».
Однако проводником ей тоже не удалось устроиться – снова подвели глаза. Зато официанту вагона-ресторана хорошее зрение, как видно, необязательно, и Вера тут же ухватилась за эту должность. Работа, судя по её рассказам, тоже совсем не простая, особенно зимой. Но прыгая по часовым поясам, я, признаться, иногда завидовала сестре – у них-то в поезде время от Москвы до Владивостока прибавляется постепенно, а на обратном пути так же плавно отодвигается назад. Не то, что у нас на самолёте – бац сразу часиков на семь!
- Надь, ты слышишь?
Задумавшись о своём, я не сразу поняла, что ко мне обращается Андрей, второй пилот.
- Да, что такое?
- Да подумал, может, сходим вечером в планетарий? Там как раз будет «Путешествие по Солнечной системе».
- Спасибо за приглашение, но у меня немного другие планы!
- Ну, что ж, хорошего вечера!
- Спасибо! Тебе тоже интересно провести время!
Я знала, что нравлюсь Андрею, но не хотела подавать ему ложных надежд. Он мне тоже нравился, но как товарищ и коллега – не больше. В разведку с ним пошла бы, не задумываясь. Но на свидание, а тем более под венец…
Впрочем, под венец я уже не спешу. Однажды уже ошиблась. Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Влюбилась без памяти, замуж вышла, никого не слушая, и была уверена, что мы будем вместе до гроба. Да только не прошло и года, как наш брак затрещал по швам – благоверный стал от меня гулять и каждый раз клялся, что так получилось само собой. В конце концов, я ушла от него и подала на развод. И дала зарок больше никогда не влюбляться.
С первого взгляда я действительно больше не влюблялась. Но Макс мне с каждым днём нравился всё больше и больше. Чем дольше мы вместе летали, тем больше я ловила себя на мысли, что для меня счастье видеть его, говорить с ним и даже просто молчать.
- Надь, я подумал: может, сходим вечером в кино? – лёгок оказался на помине. – Там как раз новый бестселлер показывают – «Ключ Святого Николаса».
- Это который всё время рекламировали? Я за! Давно хотела его посмотреть.
«А тем более с тобой, Максим!» - добавила мысленно…
Фильм действительно оказался интересным. С замиранием сердца я смотрела, как молодой рыцарь с кучкой верных товарищей пускается в опасный путь, чтобы вернуть Родосу похищенную демоном реликвию – древний ключ, способную защитить родной остров от напастей, а также спасти от верной смерти дочь короля. Конечно, умом я понимала, что, скорее всего, в итоге получится хэппи-энд, но препятствия, которые демон чинил героям, были показаны так ярко, а чудовища, с которыми рыцарю и его товарищам доводилось сражаться, такими ужасными, что порой мне казалось: попал бедолага, отсюда ему точно не выбраться!
- Ну, как тебе? – спросил Максим, когда мы, держась за руки, вышли из кинотеатра.
- Фильм реально крутой! – ответила я. – За Константина иногда было страшно! Теперь, наверное, мне будут сниться саламандры. Большие, жуткие, огонь из пасти изрыгают. Жуть!
- Да ладно, на самом деле они добрые.
- Это заметно! Двоих его товарищей живьём спалили. От избытка доброты, наверное.
- А вот Любаша рассказывала о них совсем другие вещи. Что они не изрыгают огонь, а наоборот, могут потушить пожар. Или помогают найти клад тем, кто реально в этом нуждаются.
- А Любаша – это кто? – ревность змейкой заползла мне под кожу и неприятно кольнула в область сердца.
- Это моя бывшая учительница. В пятом классе преподавала русский и литературу. Мы-то, конечно, обращались к ней – Любовь Михайловна, а между собой звали Любашей. Она была совсем молодая, будто ещё вчера сидела за партой, и фамилия у неё – Шабалина. И вот она любила рассказывать нам легенды древнего Урала: про сокровища горных гномов, про хозяйку Медной горы, и про тех же саламандр. Её ещё ведьмой считали.
- Ведьмой? Почему?
- Она могла что-то сказать, и оно сбывалось. Был у нас в районе пьяница один, как напивался, буянил, мать родную оскорблял. Любаша как-то увидела, как он, бухой в стельку, на мать свою матом ругается, подошла, спрашивает: «Зачем пьёшь?». А он: «Хочу и пью, иди… (в общем, куда подальше)». Любаша ему: «Ну, что ж, пей, но как напьёшься…». В общем, будут проблемы.
- И что, подействовало?
- Ну, да, пришлось ему бросить пить. Ведь он с тех пор, как только напьётся, из туалета не вылезал.
- Прикольно! Суровая дама!
- На самом деле она редко была такой. А меня классе в седьмом так вообще, можно сказать, от смерти спасла.
- Ничего себе! И как? Заклинаниями, травами?
- Не совсем. Я тогда сильно простудился, подхватил воспаление лёгких и попал в реанимацию. Думали, не выкарабкаюсь. Маму пустили фактически попрощаться. Помню, она сидит возле меня, держит мою руку, старается не плакать. С другой стороны кровати вижу лестницу в небо, ко мне по ней спускается дедушка покойный, к себе зовёт. А рядом с мамой Любаша (не знаю, как её пустили?) – кладёт мне в другую руку кулон в виде золотой саламандры, что всё время носила, и говорит, будто приказывает: «Максим, останься с живыми!».
- И ты остался.
[justify]- Конечно. Она говорила таким тоном, что, наверное, просто невозможно было её не послушаться. После этого я как-то быстро пошёл на поправку. Кулон я ей, конечно, вернул, как только меня перевели из реанимации в общую палату. Любаша говорила, что это саламандра поделилась со мной жизненной силой. А потом она вышла замуж и уехала к мужу во Владик. И когда мы пришли на последний урок, она каждому напутствие дала. Мне сказала: «Скоро ты уедешь в другой город. А твоя мечта стать лётчиком сбудется, если преодолеешь лень и не