Но я наотрез отказалась. Не хватало ещё, чтобы этот ирод ещё и на моей сестре вымещал злобу. Хотя для меня оставалось непонятным, почему он злится. Ведь сам же приносил меня в жертву Марсу. Играл? Или заметил исчезновение знака на моей руке?
Впрочем, Сергей Николаевич так же быстро успокоился и смягчился – напоил меня имбирным чаем и отправил спать в купе.
Через пару дней силы действительно начали прибывать. Директор спрашивал о моём самочувствии, однако когда я отвечала, что стало лучше, он как-то очень неумело изображал радость. Криво процедил: слава Богу! – а сам тут же стал нервным и раздражительным. Если бы я не знала о жертвоприношении, то, конечно, удивилась бы, а так мне было всё более чем понятно.
Не раз он угощал меня тем самым имбирным чаем – типа для профилактики простуды. А потом снова бесился.
Впрочем, беситься у него была и другая причина. Как только мы отъехали от вотчины Марины Железняковой, я сообщила директору, что по прибытию в Москву ему понадобится другой официант, потому что я ухожу. Чтобы избежать лишних конфликтов, признала, что не оправдала его ожиданий и не справляюсь с работой так хорошо, как он желал бы, так что извините, Сергей Николаевич, если что не так, но нам явно не по пути. Что тут началось! Если бы это был не Сергей Ерёменко, а Юпитер Громовержец, меня бы уже сто раз разразил гром вместе с молниями. Притом ор и маты из его уст плавно перетекали в гневные тирады о том, какой роковой ошибкой было бы идти со мной в разведку, потому что раз я готова предать свою бригаду, то точно так же при первом же «шухере» сдам с потрохами и товарищей своих боевых, и Родину, и мать родную. А вот проводницы, которые с нами едут, они моложе меня, а трудятся, пашут, как проклятые, не то, что я, лентяйка никчёмная.
- Тебя бы на СВО – там бы тебе быстро объяснили, что такое дисциплина и боевое братство!
СВО… А ведь Сергей Николаевич много раз говорил, что если его призовут, он, не колеблясь, отдаст жизнь во имя нашей победы. Не ради этого ли он приносил меня в жертву богу войны? Да, не соврал – жизнь за это он определённо готов отдать. Только не свою – чужую.
Я с ним почти не спорила – просто делала свою работу, которой он на пару с Алексеем вечно были недовольны. Вот Настя была такая хорошая, аккуратная, хоть белой тряпкой после неё вагон вытирай! А вот Света была… А вот Юля… Но сейчас все они замужем, ушли в декрет, родили детей. И в этом, конечно же, его заслуга – сразу разглядел в гостях ресторана подходящих кандидатур.
Мне подумалось: может, на самом деле этот неадекват тех девчонок тоже принёс кому-то в жертву? Я помнила о том, что кулон с саламандрой может не только защитить меня от гибели, но и узнать правду из первых уст. Поэтому, пока он стоял на кухне, зашла со спины и, вытащив кулон, дотронулась им до него.
- Да ладно! Что, эти Настя, Света и Юля сейчас реально счастливые жёны и матери?
- Не знаю. Они со мной и рейса не откатались – сбежали одна по Ебургу, другая по Владику, а третья поехала на обратку и по Чите вышла с вещами. При этом сказала: чтоб бы сдох, собака бешеная!.. Блин, задурила ты мне голову! Ну-ка пошла отсюда!
В другой раз я использовала кулон в качестве детектора лжи, когда в ресторан зашла семья: муж, жена и десятилетняя дочка. Заказали еду, и глава семейства захотел взять бутылку пива. Жена в ответ: возьми, только, пожалуйста, не больше, а то опять всё пропьёшь!
Поскольку заказ принимал Сергей Николаевич, он, как обычно, спросил:
- Вам правильного пива или неправильного?
- В смысле? – не понял гость.
- Правильное пиво – это водка.
Я знала, что он скажет именно эту фразу, поэтому заранее подойти, чтобы в нужный момент притронуться к нему кулоном не составило труда. Только надо же, наверное, вопрос задать? Однако этого не понадобилось.
- У меня в сейфе целый десяток левой, которую я купил в супермаркете и сбагриваю втридорога таким лошарам, как Вы. Вы пропиваете, а я деньги зарабатываю.
Осёкшись, директор в сердцах выругался и стал, видимо, придумывать, как выпутаться из этой щекотливой ситуации. Но сказанного им было достаточно, чтобы возмущённые гости встали и ушли, пообещав накатать жалобу. А Сергей Николаевич, скрипя зубами, принялся орать на меня. То ли нутром почуял, что его внезапная откровенность как-то связана со мной, то ли я просто попалась под горячую руку? А я ещё плохо спрятала кулон, и он заметил. Потом спрашивал: что это у тебя? Я соврала, что во Владике зашла с Надей в ювелирку и сделала себе подарок.
Той же ночью мне приснился сон, будто Алексей пытается снять с меня цепочку с кулоном. Но лишь только он прикасается к ней, как вдруг начинает дико кричать и, дуя на обожжённые руки, пулей вылетает из купе.
Утром в ресторане я заметила, что руки нашего повара красные от ожогов.
- Что это с тобой? – поинтересовалась я.
- К сковородке неудачно прикоснулся, - ответил он. – Забыл, что она горячая.
Вспоминая эти семь дней пути от Владивостока до Москвы, я всё больше понимала, насколько разговоры с близкими, пусть даже короткие, помогают морально, когда находишься в замкнутом пространстве. Я старалась выкроить хотя бы минутку, чтобы позвонить друзьям и просто знакомым и, конечно же, маме и Наде. С обеими я по-прежнему играла в игру: угадай, чья вотчина? Конечно, в Новосибирске я купила ещё ягодного мармеладу. А ты, Надюха, уж прости – раз не угадала, что Красноярск – вотчина Алексея Бабия, останешься без пряничка! Впрочем, надеюсь, коробка кедрового ассорти, которое я там же приобрела для нас всех, тебя утешит!
Ещё я иногда находила время, чтобы через окно сфотографировать на камеру смартфона проплывающий пейзаж. А проезжала Байкал, сделала небольшое видео. Пусть на память о рейсе останется и красивое что-то!
Когда мы подъезжали к вотчине Татьяны Шнейдер, в ресторан зашла одна старая цыганка, заказала борщ. Расплачиваясь, она взяла руку директора и сказала:
- Марс ожидал жертву, но не получил. Теперь он отнимет у тебя остаток.
Ух, как разозлился директор! Он орал на цыганку так, как не орал даже на меня, свою подчинённую. Хотя прежде никогда не срывался на клиентах. Впрочем, цыганка не стала с ним пререкаться, молча ушла с выражением каменного спокойствия.
«Отнимет остаток»… Странно! Какой ещё остаток? Последнюю надежду на победу наших в СВО?
Правда, спросить его об этом я решилась уже позже, когда Сергей Николаевич малость успокоился и приступил к обычной обработке в духе: какая ты ненадёжная, неспособная ничем пожертвовать ради своих товарищей.
- Кстати, о жертвах, - я уже не таясь вытащила из-под воротника кулон и коснулась его руки. – Вы пытались принести меня в жертву Марсу, чтобы наши победили в СВО?
- Да причём здесь СВО? – он аж вскочил с места. - Я трахаться хотел, дура! Трахаться!
- Ну, а кто Вам мешал?
- А как, если бабы не дают? Даже ты, моя официантка, меня не захотела! Вот был бы я мужчина-огонь, вы бы сами ко мне в постель прыгали! Если бы не твоя проклятая саламандра… Этот придурок больше не захотел попытаться её с тебя снять – за свои руки испугался, слабак!
Это был последний момент истины. Больше я не пыталась добиться от директора правды. Когда мы, наконец, прибыли в Москву, я тут же собрала вещи и ушла. На прощание Сергей Николаевич не упустил момент упрекнуть меня:
- Да, Верка, подложила ты мне свинью! Я же к тебе как к родной относился, а ты мне вот так подгадила! Ну, ничего, Бог тебя за всё накажет! И я в конторе всем расскажу, какая ты неблагодарная! Пусть все знают, что с тобой нельзя иметь дела!
Я ответила, что мне абсолютно всё равно, что обо мне думают всякие неадекваты типа него. На тот и расстались. Надеюсь, что навсегда.
Однако во Владивосток мне, по всей видимости, ещё нужно будет покататься. А то ж мне ещё школьницей старая цыганка предсказала встречу с любовью, которая меня от смерти спасёт.
«Так ведь уже встретилась и спасла, - подумала я в следующую минуту. – Ведь мою спасительницу зовут Любовь Михайловна, дай Бог ей здоровья!»
А ещё она бывшая учительница, по всей видимости, моего будущего зятя. Хотя Надюха старательно «прячет счастливые глаза», однако вижу, что у них с Максом всё серьёзно. И мне очень хочется надеяться, что в этот раз моя сестре суждено стать счастливой женой и подарить маме внуков, а мне – племяшек.
Хотя я бы на её месте из двух ухажёров выбрала бы Андрея. Он такой симпатичный! Я, конечно, не хочу сказать про Макса ничего плохого – он тоже недурен собой. И Надюху любит – стоило ей сказать, что у неё проблемы, тут же бросил все дела и примчался. Но Андрей… Есть в нём что-то такое, чего я не видела прежде ни в одном мужчине.
После приезда в Москву я тут же отправилась на выходные. Наде же предстояло сделать ещё один рейс во Владивосток. Конечно, я тут же отдала ей цепочку с кулоном и попросила передать большое спасибо Любаше – так между собой они с Максом зовут мою спасительницу. А после рейса Надюха также ушла на выходные. Впрочем, дома она была не так часто – почти всё свободное время проводила со своим возлюбленным.
Хоть я и рада была за сестру, но порой думала о том, что моё собственное счастье где-то затерялось. Ещё у меня не выходили из головы слова Любаши, которые она сказала в ресторане:
[justify]«Как