- Пока, да.
- Ну, вот и славно. Так что, договорились – я прикрываю, а вы наблюдайте. Мне теперь пора, труба зовет. А к разговору нашему, я надеюсь, что мы вскорости вернемся, Евгений Павлович, я вас не тороплю, конечно. У каждого свои сроки. Только все должно совершаться вовремя, как и совершается повседневно и постоянно. Сегодняшним вечером, я не стану вас более беспокоить своим присутствием, да и вам пора заняться своими рабочими обязанностями. Вон, кажется, очередную партию мебели привезли. И как это людишки имеют желание постоянно менять интерьеры? Непостижимы мне людские потребности…
- Пантелеймон Евграфыч, и все же, кто вы?
- Ах, Евгений Павлович… как бы вам хотелось услышать из уст моих – «я тот, кто призван творить зло, а творит добро…» - так, кажется. Не скажу я вам этого, потому лгать до старости так и не научился. Пусть уж, останусь я для вас Порфирием Петровичем, любезный вы мой, Родион Романович. До следующей встречи. А сегодня, обещаю, не подведу я вас, да и себя самого, в конечном итоге. Работа моя такая… служение.
Если бы я снимал кино, то этот «трюк» исполнил бы с применением компьютерной графики.
В положенное время я включил телевизор.
Полная луна бросала в окна косые голубые прямоугольники на паркет залы. Точно посредине чуть ярче голубел небольшой круг… бумаги или ткани. Леонид появился в этом интерьере хотя и вовремя, но все равно неожиданно. Долго стоял, прислонившись спиной к стене почти у самой входной двери. Все-таки было темно, а потому невозможно увидеть выражение его лица, но мне казалось, что ему было страшно. Через несколько минут, он все же оторвался от стены и по какой-то широкой кривой подошел к кругу. Еще минуту постоял, а потом, видимо решившись, широко перекрестился и уверенно вступил в этот небольшой круг.
Дальше была чистая компьютерная графика – изображение его тела будто несколько раз мигнуло, потом начало рассыпаться на, все более и более мелкие части, наконец, частички эти становясь совсем крохотными, вспыхивали искорками и пропадали. Все. Леонид просто исчез с экрана, вместе с кругом. И только полная луна реально и зримо продолжала бросать в окна косые голубые прямоугольники на паркет залы.
Вот такое «кино»…
8.
- На пять минут бы раньше воротиться. Всего лишь на пять минут. А тут эта толпа в нашем дворе. Они там все кричали, а тут разом замолчали и расступаются… и она лежит. Когда я подошел, она была еще теплая. В тот день… в тот день очень холодно было, а она лишь в одном халатике, а я все пытаюсь ее укрыть, согреть…
Я вздрагиваю, стряхивая с себя тупое оцепенение, и зачем-то начинаю оглядываться по сторонам. У меня хорошая память на литературу, это почти моя беда. Только что услышанные слова, кажутся мне невероятно знакомыми. И я даже вспоминаю, откуда они. Но там все же иначе, и совсем не том. А может, как раз о том самом.
- …Не знаю, зачем я теперь это вам говорю. Вероятно, это нужно. И как мне кажется, это теперь больше нужно вам, потому что… я-то уже в который раз все это прокручиваю в мозгу своем, все пытаюсь понять этот ужас. Понять, зачем умерла эта женщина, для чего умерла? Вопрос этот постоянно стучит во мне, в моей голове стучит. Быть может, я все это только придумываю, а на самом деле все было просто. Просто несчастный случай и ничего более… и ничего более. Да, наверно, все так было. Я даже почти уверен в том, что так все. Но… зачем она умерла? Я ищу в себе… и нет у меня ответа…
Я пытаюсь в который раз разглядеть, узнать на фото, в керамическом овале мраморной небольшой плитки, старательно мной забытые черты той, пятнадцатилетней давности… и не узнаю. Не могу поверить в то, что это она. Не верю в эту совершенно очевидную нелепость.
- …Любил я ее до самозабвения. Да и теперь еще наверно… А она?.. Нет, я ничего не могу сказать, она была очень хорошей женой. Доброй, заботливой. Даже чересчур заботливой. Вот именно, заботливой. Чересчур. Вы понимаете, что такое чересчур? Как бы это вам… понимаете, разница в возрасте у нас была почти в тринадцать лет. Так что она мне во все двенадцать лет, постоянно казалась маленькой девочкой… или… как бы это… птицей в клетке. Получается, что так. Непонятно?.. Нежна была… порой даже до страсти, но как-то все вдруг, все порывами… из жалости, как мне казалось. Мне так казалось, что будто бы даже и не со мной… с другим, ею же самой придуманным. Извините за подробности. Мне нужно выговориться, извините меня… впервые за полгода я вот так... не с кем было. А вы… помянем…
Мы сидим на скамейке Кунцевского кладбища, в крохотном скверике у колумбария. Небо над нами выстелено низколетящими тучами. Прохладно, ветрено, но дождь вряд ли будет.
Еще сегодня утром у меня и в мыслях ничего не было связанного с подобным «приключением». Я пришел утром со смены, зачем-то включил компьютер и впервые за две недели пожалел, что ликвидировал «отсебятину», что-то такое в башке крутилось, а создавать новую папку почему-то не захотел. Перегорел. И какая-то тоска волнами… из ничего, так.
Потом позвонила Наталья.
- Жека, привет. Я появилась.
- Ну, наконец-то. Я тут, понимаешь, гормонами страдаю, а она шляется…
- Жек… эта… короче, я замуж выхожу.
- Иди ты? Я вроде бы ничего такого не предлагал…
- За Костю.
- Ни… и что теперь?
- Ничего. Решила я так, дружочек мой. Годы-то как питички, порх-порх-порх и фьють… вот. Робенка хочу. Ясно?
- Куда уж яснее. Приезжай, соорудим.
- Так я уже того… стартанула, от Кости.
- Час от часу… совсем ошалела. А как же теперь?..
- Вот… позвонила проститься. Не совсем же я такая подлая.
- М-да… ну, что я могу? Счастья вам три короба. Что еще?
- Спасибо. Ты бы тоже… ну, это…
- Не-а…
- Ну, смотри сам. Все, пока-прощай. Может, еще свидимся.
- На шарике-то. Запросто. Пока…
Потом… потом… что было? Зачем, зачем я полез в старые записные книжки? С чего бы? Подумал ведь еще, «одна телка отпала, найдем другую. Делов-то… и разве в этом одном дело?». Так нет же. Проявил невероятное упрямство, изобретательность, и через два часа с небольшим, уже стоял у дверей, на десятом этаже дома на Плющихе. И только нажав звонок, еще раз подумал, «зачем, прошло столько лет?».
- Вам кого?
Мужик солидный, может, чуть за полтинник. В черном костюме, который ему тесноват, несвежей рубашке и при галстуке, явно давно из моды вышедшем.
- Мне бы Светлану.
- А вы?..
- Одноклассник… бывший.
- Евгений?
- Да. Вы меня откуда?..
Странно он на меня посмотрел, очень странно. Потом сразу вдруг засуетился.
- Светлана. Так она теперь не здесь. Я как раз собирался… вот, мы к ней сейчас и поедем. Извините, что не приглашаю войти, страшный беспорядок. Я только сумку прихвачу…
- …Зимой этой случилось. В самые холода… Потом уже, весной, школьные ее фото я нашел. И вы на них с ней постоянно рядом. Вот поэтому я и узнал… почти не изменились. Я еще подумал, что… неважно это. Единственно, что я понял, что была она… сама по себе. И потом, все эти двенадцать лет, все ждала чего-то, или кого-то. А я так… я просто рядом живу. И если бы меня не было, то она этого бы и не заметила… наверно. Нет, я готов был принять любое… я же понимаю, пусть бы, с кем хотела, с тем бы и была, вот только была бы живой. Лишь бы она была жива. А она вот ведь как…
[justify]Скорее всего, машинально, я вдруг набулькал себе полный стакан водки и выпил до дна, ничего не почувствовав. Не знаю, отчего вдруг - не случалось такого со мной прежде, но, выпив, уже совсем неожиданно для самого себя, заплакал. Может, от жалости к самому себе, от накатившей вдруг звериной тоски, или оттого, что тучи совсем низко ползли… бог… или кто его там знает,
