- У-гу.
- Как думаешь, ну, а если, скажем, решу… туда что-нибудь можно с собой захватить?
- Хрен его знает. Я же тебе… у всех там по-разному. Почти по «Сталкеру».
Он загасил сигарету, решительно встал и неожиданно широко улыбнулся, какой-то вдруг накатившей своей мысли.
- Все, Женя. Давай теперь попрощаемся. Послезавтра на это дело времени не будет. В пять минут, нужно будет все свернуть. Давай обнимемся. И считай, что нам крупно повезло в этой жизни. Да, вот еще… чуть не забыл.
Он достал из кармана свернутые в четверо несколько мелко исписанных листочков
- Это подробный инструктаж. Как и что и зачем нужно будет сделать. Ну, и твой «маневр», когда сам надумаешь.
Мы как-то неловко обнялись на прощание.
- Удачи тебе, Леня.
- И тебе того же. Пока.
- Пока, пока…
Послезавтра наступило как-то уж неожиданно быстро. Или это только мне так показалось. Ничего такого я не собирался решать, отложил на неопределенное время. Сразу же после ухода Леонида, я вдруг почувствовал дикую усталость, грохнулся на кровать и проспал до вечера. Помню только, что было очень душно. Потом, уже вечером, когда стало прохладно, почти до самого утра ни с того ни с сего принялся «чистить» компьютер. Перечитал все свои записи, заготовки, даже целые главы из непонятно каких, так и ненаписанных «нетленок» и… разом вдруг «делетнул» всю папку «Отсебятина». Немного поколебался, и «вычистил» корзину, никакого сожаления при этом не испытал.
Все, я слишком долго готовился к подвигу. Надо быть честным перед самим собой – профукал «подвиг». Значит, так тому и быть. Не вышло. Ну, и… все.
Весь следующий день, то есть вчера, я просто, без цели бродил по городу. Изнурительная жара, наконец, отцепилась от Москвы и сменилась серостью, временами окропляющей водяной пылью. Эта перемена должна была быть приятной, но я как-то и этого не почувствовал…
Вот, кажется, я нащупал это слово – мне в эти два дня все вдруг стало без-раз-лич-но. И никаких мыслей… имея в виду, связных между собой. Так «обрывки» без концов и начал. Ни о чем. Пару раз, помню, пытался с кем-то даже заговаривать, но как только мне шли навстречу, шли на контакт со мной, тут же терял интерес и уходил. Что-то за всей этой «безразличностью», происходило внутри меня, чему я никак не мог найти определения. Впрочем, и даже это мне было все равно. Несколько раз звонил мобильник, но скоро аккумулятор «сел», и он сам собой отключился. И еще… я совершенно не помню, ел ли я эти два дня.
Но сегодня утром я проснулся с совершенно свежей головой. Я бодро вскочил, даже попытался изобразить что-то такое, отдаленно напоминающее утреннюю гимнастику. Одним словом, я снова вскочил в свою привычную колею, энергия жизни снова поперла из меня тоннами. Ко всему этому, утро было свежее, солнечное, приятно прохладное.
По дороге на работу, в тесноте метро, успел пару раз приколоться к симпатичным девчонкам. Удивил Иваныча, вероятно ждущего от меня «страшилок» парочкой анекдотов из жизни вампиров. На своем «боевом посту» был весел, приветлив со всеми… почти до самого вечера.
Уже вечером, я вспомнил о листочках. В своей «каморке», достал и внимательно изучил первую страничку. Все было гениально просто. Все эти охранные «навороты» преодолевались элементарно. Достаточно было открыть люк коллектора во дворе одного строения, не входящего в территорию «ведомства», пройти по нему около ста метров, и ты оказывался на втором гаражном уровне моего корпуса. Дальше лифт, «коза», отключающая наблюдение в положенное время всего на десять секунд и все… «процесс пошел», «клиент» на месте. Никем не замечен, дальше действует, сообразуясь своими решениями и побуждениями. Эта часть меня пока не трогает. Мне же, всего-навсего нужно ровно в 22.35 на десять секунд просто отключить седьмой этаж. И все.
Обычно, когда открывается входная стеклянная дверь в корпус, мне слышно, но тут я «зевнул». «Порфирий» застукал меня как раз за чтением инструкции. Я не стал суетиться, просто спокойно свернул листочек и сунул в карман.
В комнатке только один стул, а потому «Порфирий» несколько секунд осмотрелся и предложил
- Пойдем, подымим на воздухе. Разговор у меня… - и вышел.
Я ждал этого разговора, а потому не заставил себя ждать. Подхватил со столика пачку сигарет и пошел за ним.
Если вспомнить описание внешности Порфирия Петровича в романе, то никакой похожести с этим персонажем у Пантелеймона Евграфовича не наблюдалось. И даже напротив, являло почти полную противоположность. Высокий худой старикан, под семьдесят лет, с «орлиным клювом» и с копной седых волос. Всегда до синевы выбрит и причесан. В любую погоду неизменно в темно-сером костюме и черной водолазке, под высоким воротом которой на длинной шее, постоянно двигающийся кадык. Так что я уж больше по ощущению от первого телефонного знакомства, называю его «Порфирием», а так…
- Ну, и когда? – «Порфирий» аккуратно гасит сигарету и задает вопрос таким тоном, будто перед этим у нас уже состоялся разговор, а вопрос этот только подводит ему итог.
- Что когда? О чем вы Пантелеймон Евграфыч? Если о…
- О том, что сегодня Леонида провожаем, я и без тебя знаю. Я спрашиваю, когда? Когда консьерж Евгений Павлович будет заявление на увольнение подавать?
- Вы хотите меня уволить?
- Что ж вы, передо мной-то так малодушничаете? После всего, что два дня только тому назад случилось? Нехорошо-с.
- Ах, вы об этом?.. Не знаю, Пантелемон Евграфыч. Не знаю… может, и никогда. Разве что надоест мне эта работа, душа иной попросит. Так такое у меня случается обычно поздней осенью… или даже среди зимы. Но если вам необходимо на мое место нового «кандидата» пристроить, то я могу в любой день освободить место.
Я, кажется, в первый раз за все время нашего знакомства увидел, что «Порфирий» так умеет… ехидно улыбаться.
- Очень трудный случай, скажу я вам откровенно. Сложный случай. Гораздо более сложный, чем с Михайлычем. Тот вот так же все упрямился, упрямился, а потом, вдруг сам разрешил проблему свою. Не умно разрешил. Пожалуй, так и очень даже глупо. Нафантазировал себе, бог знает чего. Ужасов всяких напридумывал, ждущих его там, между тем…
- Где там? Там-то где? Я знать хочу!
- Да, неужто, при всем вашем несомненном уме, вы так до сего дня и не поняли, Евгений Павлович?
- Что я понял, это мое дело, я от вас хочу узнать.
- Подробности? Так насчет подробностей я и сам не силен. Я здесь не более чем, как бы это поточнее определить, «связной». И даже, как совершенно справедливо заметил Леонид, не «проводник». Мое дело, найти и отправить, а уж как там…
- Я не верю вам.
- Да и не надобно, чтобы вы мне поверили. Главное, чтобы вы самому себе поверили и решили все в себе самом. А что решили и во что поверили… это, я так себе представляю, вам уже было сказано. Что ж, вы так себя изводите, Фома неверующий?
- И все-таки, Пантелеймон Еграфыч, скажите вы мне, где находится это «там»?
- Настойчивый вы мой. Знаете ведь, а не веруете. Доказательств ищите. Я не могу служить доказательством, но предположение мое таково, что «там», это всего-навсего, все же «здесь», только на другом временном отрезке и, так сказать, направлении. Устаивает вас такая моя гипотеза?
- Фантастикой с детства не увлекаюсь, а уж насчет мистики…
- Да никто вас, Евгений Павлович, в фантастику и мистику и не вовлекает. Я же сказал вам, что это только вопрос вашей веры и решения. А уж как там дальше все складывается, то это вопрос малозначительный, пустяшный вопрос, не стоящий даже внимания вопрос. Так что вам все равно разбираться с вопросами собственной веры и душевных дел ваших. Кстати, по поводу доказательств разных… можно устроить и доказательства. Да, вот хотя бы даже и сегодня.
- Это каким же Макаром?
- Хотите глянуть одним глазком, как это все происходит?
- Это возможно?
[justify]- С моей помощью будет возможно. По вашей инструкции, необходимо короткое замыкание сделать? Ну, так не нужно его будет делать совсем. Я буду в это время на пункте наблюдения и уж на десять-пятнадцать секунд наверняка смогу отвлечь внимание наблюдающего за мониторами, своей фигурой, если придется, прикрою. Больше скажу,
