Спасибо, что приехали. Мне очень хотелось увидеть вас. О вас и ваших произведениях я знаю из странички на
proza.ru.
Меня очень заинтересовал рассказ «Исповедь». Когда его читала, моя душа снова вернулась в юность. Юность – удивительное время в жизни человека.
Мы не спеша шли вверх по улице.
– Знаете, я очень изумлена, что мы земляки... У вас много очень хороших рассказов.
– Спасибо, очень признателен, что вы их оценили.
Она продолжала говорить.
– В юности энергия молодости неудержима. Порой мы в ней совершаем как осознанные, так и бездумные поступки… постоянно удивляюсь сложности устройства нашего мира, какая сила в нём отводится энергии исповеди умира-ющего человека!
Прожив бесполезную бестолковую жизнь, он помнил в ней только одно лишь светлое и яркое, помнил меня… За это я ему очень благодарна!
В Славу нельзя было не влюбиться. Красив, эрудирован, умел ухаживать, очаровывать… Профессионал, судя по его занятиям и оказаниям услуг дамам, о которых вы писали. Меня, если честно, это шокировало. Хотя… в настоящем времени это неудивительно.
Вы хотите спросить, любила ли я его? Да, очень. И если бы не эта беда, вышла бы за него замуж. И в хосписе в Перми я тоже была, вот только не по-чувствовала, что это был он.
Когда его осудили, в наш город прилетел его отец и остановился в гостинице «Пенза». Он позвонил мне, мы встретились на набережной, в сквере около гостиницы. Он передал мне письмо, о котором вы упомянули в рассказе.
Вдруг он встал передо мной на колени: «Девочка, – слезы блеснули в его глазах, – милая Верочка, прошу тебя, не бросай его, он у нас один. Я переведу его в Пензу, мне в этом поможет мой однокурсник, он прокурор…».
И я дала ему это слово.
Слава написал мне из Пензенского учреждения. Ему разрешили первое и единственное свидание со мной. Прилетела и его мама.
Я помню это свидание. Он лицом и ладонями прижался к стеклу, сквозь которое мы смотрели друг на друга и неотрывно глядел мне в глаза. После нашей встречи, продолжавшейся почти час, когда я вышла, у ворот стояла моя мама. Как она узнала, я до сих пор понять не могу…
– Ты зачем здесь?! – это был крик души моей дорогой мамы. Приехав домой, она заболела, у неё на нервной почве отнялись ноги, и она долго пролежала в больнице. Я просила прощения, ухаживала за ней, но всегда чувствовала себя виноватой. Больше я не хочу об этом вспоминать.
На третьем курсе я вышла замуж. Мой муж закончил Пензенское военное училище. А потом мы служили на Сахалине, затем в Хабаровске, Самаре, а затем вернулись в родной город по выслуге лет.
И ещё расскажу вам свой необычный сон. Это было с полгода назад. Вижу Славу в клетке, в тёмной одежде заключённого, а на клетке висит огромный замок. Он просит: «Верочка, помоги мне, пожалуйста». Я проснулась… Ведь прошло более тридцати лет, как я не общались с ним, и такой сон… Судя по вашему рассказу, это были последние дни жизни Вячеслава.
А ещё одну тайну раскрыла мне моя старшая сестра Лена. Она после смерти папы жила с мамой. Лена сказала, что Слава писал мне письма всю свою жизнь, но мама их сжигала и приказала ей никогда мне об этом не гово-рить.
О его смерти я узнала из вашего рассказа.
Она остановилась.
– Давайте расставаться, очень приятно было с вами познакомиться. по-явись вы завтра и не увиделись бы… И сегодня я буквально на полчаса, – она говорила быстро и суетливо.
– Почему? – удивился я.
– Завтра в шесть утра мы улетаем в Новороссийск на постоянное место жительства. Умерла моя тётя и оставила мне в наследство большой дом у моря в Дивномо;рском. Мне очень приятно видеть вас! – она попыталась улыбнуться. – Вы очень талантливо, доходчиво и правдоподобно описали все события, связанные со мной и Славой.
Знаете, в нашей земной жизни всё неслучайно. Я сейчас зайду в кафед-ральный собор, закажу панихиду и поставлю свечу за упокой души раба божьего Вячеслава! – было видно, как она спешит. – Спасибо вам! Извините ещё раз, много чего ещё нужно успеть сделать… Дайте мне свой телефон, как приеду, позвоню вам. И если издадите книгу, непременно пришлите её мне. До свидания, Александр, ещё раз простите меня, – она быстро развернулась и, опустив лицо в букет, быстро пошла в сторону Спасского кафедрального собора. Мне показалось, что она плачет. Проводить её я не осмелился.
