«…Граф
Толстой Алексей Константинович,
русак чистокровный,
наперсник и друг
детства будущего Царя-освободителя
и сиделец на коленях у Гёте,
редкой силы мужик,
разгибавший подковы, и равнодушный к почестям
в наследных имениях охотник,
в стихах искажал
историю государства российского,
надо всем святым насмехаясь…»
Максим Амелин «Опыт о патриотизме»
1. РОЛЬ ЖАНРА БАЛЛАДЫ В РАЗВИТИИ РУССКОЙ ПОЭЗИИ В СЕРЕДИНЕ XIX ВЕКА.
Жанр литературной баллады в западноевропейской литературе достиг своего расцвета и пика популярности в эпоху романтизма. Естественный для этого жанра мифологический или исторический элемент наилучшим образом соответствовал стремлению романтиков ко всему необычному и таинственному. А тяготение к синтезу эпических, лирических и драматических элементов хорошо сочеталось с попытками романтиков создать «универсальную» поэзию, передать переживания человека и драматический накал чувств.
В русской поэзии расцвет баллады наступил в 1-й трети XIX века. Тогда это было связано, в первую очередь, с проникновением в русскую литературу западноевропейских балладных образцов. Менее очевидной для исследователей является связь русской баллады с русским фольклором.
А ведь попытки создать русскую национальную литературную балладу предпринимались параллельно с известными произведениями «западника» Жуковского! Работали Рылеев и Востоков, пытаясь освоить «общеславянскую» балладу. Да и поздний Державин обогащал язык своих баллад разговорным языком.
Расцвет «народной» баллады в России, исторической баллады, опиравшейся не только на собственные сюжеты, но и на народные мотивы и язык, наступил позднее – в середине и 2-й половине XIX века. Одна из причин этого в следующем.
В конце XVIII века в Германии, в творчестве Г. А. Бюргера сложилась спорная установка на «народность» как потакание грубости и простоватости. С критикой такого подхода к балладному творчеству выступал Шиллер.
В России же через приблизительно полвека возникла противоположная ситуация: общественное мнение сложилось в пользу более демократической трактовки языка и сюжета. В обстановке общественного подъёма в России во 2-й половине 50-х годов (начало демократизации и реформ Александра Второго) новая литературная полемика о балладе выдвинула этот жанр в центр «идейно-эстетической борьбы».
Подобное, кстати, происходило и в музыкальном искусстве (связанным с балладой, может быть, в большей степени, чем с любым другим литературным жанром). Знаменитая «Могучая кучка», творческий союз пяти композиторов, видевших свою задачу в воплощении русской национальной идеи средствами классической музыки, использовавших в своём творчестве народные мелодии, сложилась именно в конце 50-х.
Середина XIX века – это ещё и «весна народов», «поднятие головы» и воспоминание о своём достоинстве, в первую очередь, славян, входивших в состав Австро-Венгрии (чехи, словаки, русины), Балканских государств и Турции (сербы, черногорцы, болгары). Что вызвало к жизни идеи панславизма и дополнительный интерес к славянской мифологии и истории, выраженной в балладах и былинах.
Развитию русской литературной баллады в середине века пошло на пользу то обстоятельство, что в этом жанре пробовали свои силы поэты самый разных эстетических ориентаций: И. С. Тургенев, Н. А. Некрасов, А. Н. Майков, К. К. Случевский. Но предметом настоящей работы являются, всё же, опыты Алексея Константиновича Толстого, с именем которого читатели в основном и связывают русскую национальную историческую балладу. Кроме этого основного для Толстого жанра в его творчестве присутствует сатирическая баллада и баллада-притча. Их и рассмотрим.
2. ИСТОРИЧЕСКИЕ БАЛЛАДЫ А. К. ТОЛСТОГО 60-х ГОДОВ XIX ВЕКА КАК ВЫРАЖЕНИЕ ИДЕИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ РУСИ.
Как писал о поэзии Алексея Константиновича Солженицын, «…его стихи открыты, совсем не притязательны. Он вовсе не знает никакой сложности, метафор, намёков. Не найдёшь и отточенных кратких афоризмов. Не ахти какие мысли, а форма бывает и вовсе расслабленная. Но как только сдвигает к фольклорным формам – сразу лучше, струя от фольклора много обогатила его интонации. (Это – недоиспользованная линия в русской поэзии. ) Алексей Толстой – как бы средний между Кольцовым и классической строгой поэзией».
И далее – о балладах: «в балладах…Толстой свеж, оригинален и, конечно, фольклорен. Он историю хорошо чувствует, даже когда немного трансформирует.
Очень хороша знаменитая «Правда» (с семи сторон) и «Песня о походе Владимира на Корсунь» (1869), где взвешенно соседствует лёгкое посмеивание над варварством – с чистой передачей крещения».
Итак, романтической балладе граф и создатель Козьмы Пруткова предпочитал историческую, чувствуя себя увереннее в работе с этим материалом. К этому жанру он обращался и в 40-е годы XIX века. «Курган», «Князь Ростислав», «Князь Михайло Репнин» и, разумеется, самая известная из этого ряда – «Василий Шибанов». Пожалуй, «Шибанов» сильнее остальных именно тем, что там автор выходит за рамки схематичного «идейного противостояния» деспотизма Ивана Грозного и «сепаратизма» Курбского, а делает центральной проблему сохранения человеком личного достоинства. Которое есть не только у князя, но и у его слуги. Отданный Курбским «ни за грош», сданный как пешка в шахматной партии Шибанов не желает сохранить себе жизнь ценой отречения от своего господина, предпочитая сохранение чести в его понимании, сопряжённой с вассальной верностью «сеньору». Свобода его собственного выбора.
Отсюда – один шаг до «вскрывания» автором глубоких причин бед и страданий русского народа, лежащих, по справедливому мнению западника Толстого, в сфере «коллективного бессознательного», в сфере национальной идентификации, которая «сбилась» у русских во время и после татаро-монгольского нашествия. Ибо мы – европейцы, и должны разделять этическую систему, основанную на представлениях о достоинстве и интересах личности как приоритетных перед интересами государства, и даже общества в целом.
И эта задача будет решаться Толстым более обстоятельно в балладах 60-х годов.
Представляется, что Солженицын в вышеприведённых оценках, всё же, не вполне справедлив в отношении лирических стихотворений графа. Но факт есть факт: в 1860-е годы продуктивность Алексея Толстого как лирика была не очень высока. Небольшим интимным стихотворениям он явно предпочитает крупные поэтические формы. Тогда историческая баллада и становится окончательно его излюбленным жанром, который, как представлялось автору, лучше других позволяет ему донести до читателя собственный взгляд на судьбу и предназначение России.
Известно, что лучшим произведением в рассматриваемом жанре А. К. Толстой считал балладу «Змей Тугарин», опубликованную в «Вестнике Европы» № 2 за 1868 год. (1868. № 2). Сюжет следующий.
На пиру у князя Владимира появляется незнакомец, в собирательном образе которого яснее просматривается монгол, чем кипчак-половец:
«…И начал он петь на неведомый лад:
«Владычество смелым награда!
Ты, княже, могуч и казною богат,
И помнят ладьи твои дальний Царьград —
Ой ладо, ой ладушки-ладо!
Но род твой не вечно судьбою храним,
Настанет тяжёлое время,
Обнимут твой Киев и пламя и дым,
И внуки твои будут внукам моим
Держать золочёное стремя! »
Несмотря на всеобщее негодование, незваный гость после предупреждающих реплик богатырей продолжает пророчествовать:
«Певец продолжает: «И время придёт,
Уступит наш хан христианам,
И снова подымется русский народ,
И землю единый из вас соберёт,
Но сам же над ней станет ханом!
И в тереме будет сидеть он своём,
Подобен кумиру средь храма,
И будет он спины вам бить батожьём,
А вы ему стукать да стукать челом –
Ой срама, ой горького срама! »
………………………………………..
И с честной поссоритесь вы стариной,
И, предкам великим на сором,
Не слушая голоса крови родной,
Вы скажете: «Станем к варягам спиной.
Лицом повернёмся к обдорам! »
