Нужно срочно ограничить использование зеркала, я должен найти способ отменить материализованные изменения, пока они не привели к необратимым последствиям. Возможно, стоит попробовать поместит в фокус зеркала сами записи – и попросить показать, как вернуть книге первоначальный вид. Игра с вероятностями больше не кажется мне увлекательным исследованием – она становиться смертельно опасной.
Запись от 14 апреля176 года (почерк неровный, чернила размазаны)
Катастрофа! Эксперимент полностью вышел из-под контроля, и теперь я не знаю, как это всё остановить. Сегодня утром я решился на самое опасное: попытался увидеть все возможные варианты своей жизни. Я настроил зеркало на максимальную чувствительность, отрыл ртутный контур до предела и произнёс: «Покажи мне все возможные варианты моей жизни». Поверхность зеркала задрожала, пошла рябью, а затем волнами, а затем взорвалась множеством образов. Они нахлынули на меня, как приливная волна, заполняя сознание, вытесняя реальность. Я потерял фокус, не смог выбрать один образ, одну линию – и начал видеть всё одновременно. Картины накладывались друг на друга, голоса создавали непрерывный гул, запахи и ощущения смешивались. Я упал на колени, закрыл глаза, но образы продолжали преследовать меня – они были внутри моего сознания. Когда я пришёл в себя, в кабинете появились они - отражения других меня. Не тени, как раньше, а почти осязаемые фигуры. Они говорили со мной шёпотом, перебирая друг друга, споря между собой. И все утверждали одно и то же: они настоящие, а я – лишь тень, случайный фрагмент реальности, который скоро исчезнет.
Реальности начали сливаться, вчера на улице я встретил человека, который подошёл ко мне, обнял за плечи и сказал: «Фридрих, дружище! Сколько лет, сколько зим! Помнишь, как мы вместе учились в школе? Ты тогда написал картину волшебной птицы»!
Я в недоумении смотрел на него – ведь он мне был незнаком. Его лицо, голос, даже запах лаванды, исходивший от сюртука, были мне незнакомы. Я пробормотал что-то невнятное, отошёл в сторону – и через минуту он исчез. Просто растворился в толпе, оставив после себя лишь слабый аромат лаванды и ощущение, что я схожу с ума. Зеркало опять создало вероятность в плотном материальном виде. Я – есть катализатор хаоса. Но трагедия состоит в том, что, даже осознавая это я не могу остановиться. Зеркало создает пульсацию как живое сердце. Ртутный контур светиться в темном кабинете, шестерёнки вращаются сами по себе, без маятника. Оно хочет показывать больше, создавать больше реальностей. Оно питается моим вниманием, моими эмоциями, моей болью. Нужно найти способ остановить это. Возможно, единственный выход – разрушить зеркало. Но что, есть это вызовет больший коллапс? Что, если все реальности, которые оно создало, обрушаться одновременно? Или, наоборот, исчезнут, унеся с собой и меня?
Сегодня начну готовить план. Сначала попробую ограничить доступ зеркала к «питанию» - эмоциям и наблюдениям. Затем проверю, можно ли «запечатать» его в свинцовый саркофаг, полностью изолировав от мира. Если не получится – придётся идти на крайние меры. Но я должен спасти то, что осталось от реальности, пока хаос не поглотил всё окончательно. Я больше не ищу познать жизнь в иных направлениях. Теперь я ищу способ спасти мир от последствий своего отчаяния.
Анна положила на стол дневник внутри неё всё вибрировало от напряжения, Она встала и перегнулась через периллу и посмотрела вниз там внизу ходили люди у каждого была своя судьба они жили, переживали, любили, страдали, радовались и даже не представляли о том, что когда-то существовал такой антиквар Эрих Кройц, который создал механизм вспарывания реальности. А вот она из множества неожиданно для себя нашла эти записи. Зачем? Почему она? И что ей теперь делать с этим? В сознании тут же проскочила мысль: «В первую очередь нужно дочитать дневник. Это нужно сделать. И хватит малодушничать иди и читай». Анна улыбнулась вздохнула глубоко и согласилась. Действительно, нужно закончить чтение этого проклятого дневника.
Запись от 28 мая 176 года (текст местами вымаран, чернила смазаны, строки неровные)
Наконец, я осознал главное: зеркало не исправляет прошлое, оно размножает настоящее, каждое наблюдение, каждый вопрос, заданный ему, проявляет новую ветвь реальности – словно дерево пускает побег там, где раньше была лишь точка выбора. Люди начали исчезать, не умирать – а просто стираться из памяти других. Вчера бывший мой ученик Ганс пришёл ко мне посмотрел на меня пустым взглядом и спросил: «Кто вы такой»? Он не помнил трёх лет своей учёбы у меня, совместных картин, бесед, и теории которой я ему преподал. А через час он исчез – не ушёл, не попрощался, а просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах, лаванды. Я попытался остановить процесс, начал действовал методично, проверяя все возможные способы.
Каждый мог шаг лишь усугублял ситуацию, реальности множились и сливались всё сильнее. Вчера я видел, как дом напротив меняет цвет на глазах: сначала он был серым, потом стал жёлтым, а затем – снова серым. Проходящие мимо него люди в изумлении останавливались, увидев такое чудо среди бело дня. Сегодня утром я заметил зеркало, оно стояло в дальнем углу кабинета, на полке с книгами. Когда я подошёл ближе то увидел себя в нём. Но я был другой с проседью в волосах и ироничной улыбкой.
Другого выхода нет я должен уничтожить своё творение. Завтра я сделаю я уже подготовил нужные инструменты, но как же трудно это сделать словно нужно убить своё дитя лично самому. Тени шепчутся за моей спиной время утекает, я больше не могу оттягивать этот момент.
Последняя запись, датированная 10 июня 176 года (на обороте чертежа – линии схемы просвечивают через текс; на бумаге бурые пятна: «Не повторять опыт с портретом»!, «Осколки помнят»!, формула перечёркнута)
Я долго готовился к этому шагу! Проверил расчёты, сопоставил события. Всё указывает на то, что действие усиливается в геометрической прогрессии. Сегодня я внутреннее готов передо мной тяжелый молоток, свинцовые пластины для изоляции осколков и ткань. Кабинет полон теней – они толпятся в темных углах, я слышу их шёпот они пытаются меня остановить.
- «Ты не имеешь право убивать нас! Мы дадим тебе шанс жить ярче! Без нас твоя реальность скучна»! – доносилась до меня со всех сторон. Но я был непреклонен.
Я положил зеркало перед собой оно тускло мерцало и пульсировало, в глубине проступали смутные образы – другие версии меня, другие миры, ветви вероятностей, которые оно породило. Я поднял молоток и ударил, зеркало треснуло со звуком, похожим на вздох – глубокий, горестный, почти человеческий. В следующий миг оно разлетелось на десятки осколков, но не так, как обычное стекло. Ведь оно вообще было не из стекла. Осколки вспыхнули бледным светом, на миг показав в себе отражение всего того, что показывало ранее, а затем свет потух и зеркало умерло. Тени в углах кабинета замерли, будто оцепенев, затем начали растворяться – сначала потеряли чёткость, потом стали прозрачными и, наконец, исчезли совсем, оставив после себя лишь слабый запах лаванды и озона. Реальности остановились я это сразу почувствовал – воздух очистился от тяжести, в голове стало проясняться. Мир обретал целостность. Но я знал моё творение не уничтожено до конца: осколки хранят память, каждый из них это микроскопический фрагмент поля вероятностей, капсула с информацией о сотнях или быть может тысячах реальностей. Они будут ждать своего часа. Возможно, когда-то кто-то их найдёт – рано или поздно. И этот кто-то будет с чистой душой и сильным духом, чья судьба пересечётся с моей через века. Возможно, это будет учёный, жаждущий знаний, или ищущий способ вернуть потерянное, или просто любопытствующий разум, не боявшийся тайн.
Я собрал все осколки, поместил их между двух свинцовых пластин завернул в ткань и спрятал в тайник под полом в кабинете. Запечатал тайник и закрыв дом уехал вместе со всем своим скарбом в Берлин чтобы навсегда забыть обо всём и начать новую жизнь. Трясясь в карете, я мысленно прощался с этим местом: «Прощайте, мои записи, мои расчёты, мой дом, мои мечты прощай, всё то, что здесь происходило. Я сделал всё что мог, теперь остаётся только надеяться, что мой последний поступок не породит новых бед, а остановит то, что я начал. Пусть зеркало спит».
(На полях записи – едва заметный штрих: схема зеркала с загадочными символами по краю, перечёркнута красной линией. Под ней – короткая приписка: «Формула работает. Но цена слишком высока».)
Анна с облегчение вздохнула и улыбнулась на столе лежал прочитанный дневник ей предстояло теперь осмыслить всё что она узнала. Но для этого нужна была ясная голова, а она чувствовала себя очень усталой. И впервые за последнее время Анна легла и заснула спокойным глубоким сном.
Глава 7
Анна проснулась от солнечного луча, пробившегося сквозь занавеску прямо ей в лицо. Она потянулась, чувствуя, как мышцы расслабляются после глубокого, почти забытого ощущения полноценного отдыха. Сон был без сновидений – впервые за долгое время. Она села на кровати, огляделась комната выглядела обычной, привычной – никакой мистики, никаких отражений в зеркале, которые пугали её вчера. Анна улыбнулась: «Может, всё это действительно просто нервы? Дневник, зеркало, странные события – может, я просто переутомилась»?
Но тут взгляд упал на стол, где лежал открытый дневник Кройца. Страницы с последними записями, схема зеркала, перечёркнутая формула… Всё это было реальным. Анна встала, подошла к столу и ещё перелистала дневник. В голове крутились слова: «Осколки помнят».
- «Осколки… - подумала она. – Кройц разбил зеркало, но осколки остались. И он их спрятал. Где?» Анна внимательно изучила последнюю запись.
«Я собрал все осколки, поместил их между двух свинцовых пластин, завернул в ткань и спрятал в тайник под полом в кабинете. Запечатал тайник и, закрыв дом, уехал в Берлин…»
[justify]Где находился этот кабинет? Дом Кройца – та самая галерея, где она была недавно. Значит, тайник может быть там. Анна быстро приняла душ, оделась и заварила крепкий кофе она собиралась опять отправиться на поиски, но тут её пронзила неожиданная