Арабико.
- При одном условии. Позволь мне его заварить.
В учительскую с тихим шелестом залетела огромная стрекоза, и, описав круг, зависла прямо перед Сашиным носом, уставясь на него своими круглыми зелеными глазами. Саша на пару секунд замер. Потом тихонько дунул на нее. Кому может понравиться, когда на него вот так дуют? Стрекоза сделала по комнате немыслимый пируэт и, слегка задев за раму, вылетела так же внезапно, как и влетела.
- Прямо вертолет какой-то.
Нина рассмеялась
- Не знаю, как при тебе здесь было, но теперь ребятишки почему-то верят, что стрекозы приносят хорошие вести – и уже серьезнее, добавила - письма, например. А они ждут писем, хотя писать им некому.
- Нет, Нина, мы, наверное, были более… не знаю, реалистичнее, что ли. Писем не ждали. Даже те, кто был отказником. Я, по крайней мере, не ждал.
Сигарета догорела, и Саша закурил новую, долго соображая, куда бы бросить догоревшую, пока, наконец, не «пристроил» ее на чайное блюдечко.
- Нина. Тут такое дело у меня. Хочу я концы и начала свои найти. Узнать хочу, кто мои родители. Может быть, разыскать их.
- Зачем?
- Не знаю. Может быть, есть желание долг своего рождения вернуть. Не знаю. Решил так.
- Сложно это. Да и зачем душу себе и им, если еще живы, теребить?
- Это ты хорошо сказала – «теребить». Ее, эту самую душу, и нужно «теребить». Хотя бы для того только, чтобы удостовериться, что здесь она еще, душа-то, не успел ли посеять где по дороге?
- Красиво.
- Что?
- Да, нет, это так… у другого бы прозвучало высокопарно, трескуче, а у тебя… ничего. Пойдем, Саша, ко мне в комнату. Пока будешь варить кофе, расскажешь, как дошел до такого понимания. Я не обещаю ничего, но попробую что-нибудь разузнать о твоей родословной. Тем более что на днях мне нужно в город с отчетом ехать. Загляну в роддом, поищу, одним словом.
- Я, конечно, мог бы и сам, по официальным каналам заняться розыском, но только что-то не пускает меня это сделать. Не знаю и сам, как это назвать.
- Ну и не надо никак называть. Пойдем кофе варить. А потом…
- Потом ты мне устроишь экскурсию по памятным местам. Договорились?
Кофе получился отменный.
- Со студенческих лет обожаю кофе. Ты хорошо варишь.
- Жена научила.
Нина, то, что называется, «не успела собраться». Где-то внутри у нее что-то дернулось и повисло. Как будто в воздушном ярком шарике появилась крохотная дырочка, через которую бесшумно стал выходить воздух. Так что минут через пять ей пришлось снова вернуться к окну, чтобы скрыть неожиданно потухшее настроение. Но то, что она увидело, заставило ее забыть о неприятности, имя которой она даже еще не определила…
- Саша, посмотри что делается. Ни разу не видела, чтобы Егор Петрович бегал - не выдержала и крикнула, - Егор Петрович, на пожар бежите, или что случилось?
Бегом, конечно, это зрелище трудно было назвать, скорее ковыляние с прискоком, этакое – гоп-ля-ля, гоп-ля-ля. Выглядело со стороны очень смешно.
Егор Петрович остановился вдруг, широко улыбнулся и почесал затылок. Дальше уже подходил степенным своим обычным шагом, чуть прихрамывая. Все это время Саша выглядывал из-за спины у Нины, почти касаясь ее, чем снова начал ее волновать.
- Сашок, хорошие новости – издалека еще начал Егор Петрович, - ты извини, но я этой ночью кое-куда сходил. – Покосился на Нину, - достал кое-чего. Ну, что ты просил. Ты как освободишься, так к мастерской подходи, я там буду ждать.
Тут телефон зазвонил, и Нина пошла в кабинет. А Егор Петрович совсем вплотную подошел к окошку и зашептал
- Сашок, шмассер настоящий держал когда-нибудь?
- Не приходилось. Металлолом поди какой?
- Обижаешь. Я ночью сходил в Петелино. Там есть один ветеран. Единственный из Петелено, кто живой вернулся. Мы с ним каждый год Победу отмечаем. Я и вспомнил, что он мне когда-то под хмельком говорил, что с войны трофей приволок. И сховал. Он-то теперь почти полностью парализованный, но мозга работает. Я как сказал, что для дела, мол, так он сразу и выдал. Вернее, сказал, где искать. Вот. С оружием теперь мы. В общем, жду тебя в мастерской…
А тут Нина растерянная на пороге. И не понятно, слышала она их разговор или же свои проблемы какие…
- Нина, что случилось?
- Звонят с узловой. Контейнер прибыл, но получить его не удастся. Какие-то документы неправильно…
- Захар Петрович, подожди немного. Я сейчас разберусь с этим, и пойдем.
Перешел в кабинет и взял лежащую на столе трубку
- Слушаю, с кем я разговариваю? Представьтесь… так… так… ну и что вы предлагаете? Что? Вы чем там занимаетесь, вашу мать! Или мне вашему губернатору звонить, чтобы он вам самолично яйца пообрывал? Так я могу и сам эту операцию проделать. Кто-кто? Президент корпорации «Торговый Дом Романовых» Романов Александр Николаевич. Все ясно? Да, с собой печать имеется. И чтобы через три дня контейнер был на месте. Ясно? Что? Это ваши проблемы, вы и решайте, а я спрошу. Мало будет моей власти – повыше спросят?
Трубку на аппарат бросил
- Козлы!
И тут только сообразил, что Нина и Захар Петрович с улицы на него дико уставились
- Извините, ради Бога. Но с этими… по-другому не понимают. Они признают только силу. И так бывает, что приходится… разбираться. Еще раз извините за грубость.
Одним словом – наметившийся было праздник души, от встречи двух симпатичных людей, был окончательно испорчен. Сегодня, по крайней мере. Если разобраться, то глупость конечно. Но лучше уж так. Ну, не мямлить же ему нужно было по телефону? Но «культпоход по родному краю» был после этого как бы не ко времени и был негласно отложен до лучших времен и настроений. Наскоро попрощавшись, Нина ушла к себе в комнату и плотно закрыла за собой дверь. А Саша будто этого и не заметил – был поглощен более… все-таки, как там ни крути, а оружие для мужчины имеет особую ценность. Об этом даже спорить не надо – это факт.
***
