отступление в бегство.[/b]
На горизонте они уже выискивали уязвимые места, группы без прикрытия, телеги, растянувшиеся колонны. Их командиры обменивались короткими сигналами, и всадники мгновенно перестраивались, словно единый организм.
Лагерь ощутил их присутствие раньше, чем увидел полностью. Крики усилились. Кто-то закричал о тыле. Несколько всадников попытались развернуться навстречу угрозе. Телеги стали разворачиваться еще быстрее, перекрывая проходы. Пехота спешно перестраивалась, прикрывая обоз.
Теперь отступление требовало не просто движения, но порядка.
Дым над полем сгущался, пыль поднималась выше.
И делии уже вели свою стремительную игру на грани лагеря, проверяя, выдержит ли отступающее войско удар в спину.
- Коня! - проревел маркиз, выскакивая из шатра.
Голос его перекрыл шум лагеря и дал командный импульс среди хаоса. Он быстро оценил обстановку: тяжелая конница уже строилась. Конные кондотьеры и рейтары под командованием капитана Гарроны собирались в клин, плотный, направленный, как наконечник копья. Их задача была ясна: встретить делий на встречном курсе и не дать им врезаться в растянутые колонны.
Сталь блеснула в дыму. Кони нервно переступали, но всадники удерживали строй. Клин выравнивался, сужался, концентрируясь в ударную форму. Гаррона, двигаясь вдоль ряда, короткими жестами корректировал направление, сдерживая преждевременный рывок.
Позади них спешно выстраивались арбалетчики Веранты. Они занимали позиции у телег и вдоль края лагеря, используя их как временное прикрытие. Арбалеты возводились быстро, без лишних слов. Болты укладывались в желоба. Несколько стрелков уже наводились на приближающуюся легкую конницу, выжидая дистанцию.
Немногочисленные фузилеры также пытались создать линию обороны. Они распределялись группами, проверяли фитили, занимали устойчивые точки. Их было мало, но каждый понимал, что от их первых залпов зависит, успеет ли отступающее войско выйти из-под удара.
Делии тем временем продолжали приближаться, перестраиваясь в рассыпные линии, готовясь к маневру. Их легкость давала им преимущество в скорости, но тяжелая итилийская конница уже собиралась принять удар. Клин Гарроны смещался вперед, выдвигаясь навстречу угрозе, чтобы перехватить инициативу.
- Держать строй! - приказ маркиза Чезаре Виракконти прозвучал четко, сквозь гул.
Далекий орудийный хлопок прозвучал неожиданно, коротко и глухо. И в тот же миг все будто замерло.
Шум лагеря приглушился, крики стали далекими, движения замедленными. Воздух словно загустел, как холодное масло, и время на несколько ударов сердца потекло иначе. Люди инстинктивно подняли головы.
Затем над полем раздался протяжный гул. Снаряд прорезал небо, оставляя в дыму едва заметную дугу. Он не задел лагерь и упал в стороне, взметнув землю и сухую пыль.
Следом прозвучал еще один приглушенный расстоянием хлопок. Затем еще. И еще. Они шли с нарастающей частотой, пока не слились в тяжелый, размеренный органный залп. Методичный. Неумолимый.
Василиски продолжали стрелять. Ядра пересекали небо над лагерем, свистели над головами и обрушивались вниз тяжелым градом. Некоторые врезались в землю за пределами стоянки, но другие падали ближе. Слишком близко.
Один из ударов разорвал край лагеря. Палатки сминались, как ткань под сильной рукой. Деревянные колья ломались. Полотнища разлетались клочьями. Людей отбросило ударной волной, кто-то упал, кто-то был сбит с ног обрушившимся шестом. Лошади заржали, в панике рванули поводья, вырываясь из рук конюхов.
Следующий залп лег плотнее. Ядра падали уже не поодиночке, а почти каскадом. Земля взрывалась фонтанами пыли и щепы. Телеги трещали, борта раскалывались, колеса выворачивало. Лагерь, только что наполненный движением отступления, теперь сотрясался от артиллерийского давления.
В одном из разрывов капитан Гаррона исчез в фонтане подброшенной земли, мгновение назад он еще находился на виду, координируя конницу. Теперь его фигура скрылась за плотным облаком пыли и дыма, поднятым ударом.
Залпы следовали все чаще. Каждый новый удар ложился ближе предыдущего. Земля дрожала непрерывно. Органный гул артиллерии перекрывал крики, ржание и команды.
- Мать вашу, где конь?! Отходить! Всем отходить!
Голос маркиза разорвал воздух поверх артиллерийского грохота.
Наконец к нему подвели запряженную лошадь. Животное нервно переступало, уши прижаты, глаза расширены от близких разрывов. Стюард не поднимал взгляда, словно боялся встретиться глазами с разъяренным Чезаре Виракконти. Он действовал быстро и точно, без лишних слов.
Маркиз, не теряя времени, ухватился за седло и забросил ногу в стремя. Движение было резким, почти злым, но уверенным. Он уже почти устроился в седле, когда стюард, все так же не глядя на него, сделал шаг ближе.
И коротким, отработанным движением, стянул ремень на голенище маркиза. Металл и кожа щелкнули. Ремень оказался затянут туго, прочно, фиксируя ногу к стремени.
Маркиз бросил на слугу непонимающий взгляд из-под сведенных бровей. В этом взгляде было мгновение, вопрос, гнев, и что-то еще, еще не оформившееся.
- Как вам поездочка… - сказал стюард тихо. И впервые поднял взгляд.
Их глаза встретились. В лице юноши было что-то знакомое, далекое, почти стертое временем. Черты, которые маркиз, возможно, когда-то видел… но не связал. Как воспоминание, к которому не удается дотянуться.
Стюард не объяснялся. Поправил спущенную полумаску, чтобы она не затеняла лицо. Позволило рассмотреть. И несколько долгих мгновений смотрел в глаза маркизу.
Губы Чезаре едва удивленно разошлись. В глазах… будто он увидел призрака.
Линия подбородка. Скулы. Глаза. Голубые, почти прозрачные.
Призрак ударил лошадь по крупу заранее приготовленной шпорой.
Животное вздрогнуло и сорвалось с места. Конь рванул вперед, резко, мощно, уводимый инерцией и командой. Седок не успел ничего сказать. Лагерь, дым, вспышки разрывов, все мгновенно начало смещаться назад.
В какой-то момент он потерял равновесие. Седло ушло из-под него. Подпруги были старательно ослаблены, ремки потрезаны. Ремень, затянутый стюардом, удержал ногу в стремени.
Маркиз сорвался с лошади и ударился о землю. Конь, уже неуправляемый, продолжил движение, инерция, паника, огонь за спиной. Связь между ними не разорвалась.
И животное понеслось дальше, таща за собой упавшего всадника.
Стюард позади, растворился в пыли и гуле, в суматохе охватившей лагерь.
