Юра в кулак кашлянул, потом с какой-то извиняющейся ужимкой достал из кармана очки и полез в шкаф. Взял наугад первую попавшуюся папку под номером 374.
- Итак, читаем. Ползунков Лев Григорьевич. Год рождения, и так далее… гм… у-у-у… иди ты… обалдеть. Ребята. Этот хрен – депутат Мосгордумы. И за ним такой вонючий шлейфик по жизни… так-так-так… на сколько? Перевожу. Если все собрать, то есть все статьи, по которым он должен бы «присесть» по совокупности, у него трех жизней бы не хватило. А он, вишь ли, думец! От независимых, из тех, кто смотрит, кто что даст. Ну, и на фига нам это дерьмо знать?
Саша полстакана водки заглотнул, сигарету понюхал и только потом ее закурил, удобно устроившись на диване.
- Вить, ты чего от нас-то хочешь? Ну, Максимыч накопал материалу на разных там подонков – сдай это куда след и дело с концом.
- Ладно, Юра, поставь папку обратно. Вот здесь, в этой тетради есть подробная опись на все эти папки, поименно и пофамильно. Интересно если, можешь полистать… потом. Я вам другое расскажу. Дело в том, что все эти поганцы за недоказанностью или по другим причинам гуляют себе и живут. Здесь собраны только те, кто достоин вышки от одного до пяти раз, но никогда не будет отвечать по своим счетам и статьям. У старика бзик был, раскапывать подобный материал с тем, чтобы когда-нибудь привести в исполнение все эти приговоры мимо суда. Самому быть и прокурором, и судьей. И палачом тоже, кстати. Вот только своей жизни ему не хватило. Полгода назад, между прочим, меня к этому противоправному действию склонял, в виду собственной старости, которая как обычно неожиданно вторгается в жизнь.
Сашке дым в глаза попал, до слез достал. Крякнул и зажмурился крепко
- Красиво поешь, старик. Ах, ну да, ты же адвокат у нас, а я все тебя за десантника держу.
- Между прочим, в том шкафу папки лежат с номерами на – «р». Это на всех работников «Дома Романовых». И на тебя тоже, между прочим. Интересует?
- Нет, не интересует. Я все про себя знаю.
- Ой ли? Держи свое досье. Поверь, не открывал даже твое дело. Хочешь, читай, хочешь, сожги – как хочешь.
- Мне тоже вышка грозит?
- На кой… «р» только информация и на остальные буквы тоже. Вот без буковок – вышка.
- Короче Витя, ты что предлагаешь?
- Пока ничего – информация к размышлению. А ты что Юрка скажешь?
- Стремно все это. В натуре, мужики.
- Эй, редактор, ты хоть свой язык не погань. Мы это… ладно, от сохи вроде, нам и по фене ботать не западло. А ты у нас образцом нормальной русской словесности должон быть.
- Да пошли вы… пошли на кухню, выпить еще охота
- Пошли. Пока наши семейства на югах, можно и оторваться.
Еще раз помянули старика и долго молча жевали нарезку сервелата с листами салата и перьями лука. Каждый обдумывал, что со всем этим «добром», что нежданно свалилось на них, теперь делать
Виктор первым заговорил
- Значит так, вы как хотите, но я… в память о старике, выберу, скажем, одного-двух и… того. Когда он мне предлагал – отказывался, а теперь вот решил, так будет.
Юра все-таки здорово опьянел – голову свою в грудь упер, посидел, посовел, а потом руку свою сверху на кулак Виктора положил и сказал
- Угу…
Саша рассмеялся, глядя на это «действо».
- Хорошо! Пацаны, вы даете, я смотрю. Ну, и что вы без меня будете делать? Вояки, понимаешь. А я из пальца пух-пух-пух, и положу всех. Вы хоть соображаете, в какое дерьмо мы ныряем? Только начнем ствол добывать, тут же и повяжут, вы же через меня на виду.
- То, что на виду – хорошо. Еще легче будет отмазаться. А ствол не нужно искать – есть.
- И где?
- А в прихожей. Принесть?
- Тащи.
И Юра тоже рукой – давай, мол. Вот сейчас прямо и начнем мочить сволочей, а сам еще сто пятьдесят принял. Не успел Саша убрать от него подальше бутылку. И только подумал – «да, ладно, здесь и проспится, а завтра забудет, может быть. Не стоит его в это дело вмешивать, да и самим еще сто раз подумать не мешает. Рисковать ради того, что одним дерьмом на свете станет меньше». Но увидел «аппарат», что принес Виктор, со стола все лишнее быстро составил подальше и…
- Ничего себе. Это что, самодел? Ни номеров, ни… ничего похожего не видел в жизни. Зараза какая – руки зачесались. Убери пока. Оптика класс.
- Чистый ствол. Вроде и не существует его в природе. С трехсот метров должен работать – не ближе.
- Витек, давай так, положи, откуда взял, сегодня мы пьем. Если хотите, можем позвонить, и девочки будут.
- Не, Саня. Хату светить не будем лишний раз. По бабам в другой раз. Сегодня – пьем.
- Потянет. Решать будем завтра, нет, послезавтра, ОК?
- ОК!
***
Пусто в доме, хоть вой. Выть не получается – выходит только какой-то хрип, похожий на бульканье.
Виктор сидит на полу кухни у открытого окна. Приканчивает вторую бутылку и, кажется уже третью пачку сигарет. Водку пьет как воду – никакой отдачи, и уже в сотый раз прокручивает в уме вчерашнюю сцену.
Приехал домой поздно – сразу в двух арбитражах разбирался, потом… да и неважно, что было потом – поздно приехал, и точка. Как и теперь вот темнеть начинало. Ну не смог он из-за дел своих встретить Любу с Антониной. Не смог. Но машину-то послал. И не одна же она прилетела, в конце концов, а с целой компанией.
- Я ухожу. Это прозвучало так спокойно и просто, что Виктор даже подумал, в магазин за чем-нибудь собралась. Хотел, было сказать, что все есть – холодильник полный, он озаботился.
- Нам надо… мне надо пожить отдельно от тебя.
Как топором по башке, без подготовки…
- Что так вот сразу? Что случилось? Я чем-нибудь тебя…
- Ничем, сложно объяснить. Я так хочу. Я устала жить с тобой.
И тут Люба расплакалась. Села на табуретку кухонную и без звука заплакала. Если бы она продолжала так же спокойно говорить, то Виктор наверняка… да, точно бы смог как-то погасить этот бред, возникший, как ему казалось, ни на чем. Ну, довел бы все до высоких тонов, исполнили бы «фугу Ре-минор», а потом, а на финал… черте что в башку лезет. Ну, не знаю – «Оду к радости».
Но слезы. Не выносил он женских слез. Мало того, он им не верил. И его замкнуло. Будто какой тумблер щелкнуло.
- Хорошо, отложим до завтра. Подумай хорошенько. Ребенку нужен отец, это факт. Теперь, когда у нас все есть, что ты пожелаешь, ты можешь совсем не работать.
Про себя подумал, что это наверняка завтра все пройдет, что все это бабские штучки, связанные с какими-нибудь женскими проблемами. И что завтра будет новый день и все будет…
Не стал ужинать, прошел в детскую, поцеловал осторожно спящую Антонину и лег спать. И самое интересное, что сразу же и заснул, - пяти минут не прошло.
Утром очень рано поднялся – Люба спала одетая на диване в гостиной. Стараясь не шуметь, позавтракал и поехал на работу. И даже… да, целый день не вспоминал даже о вчерашнем. Только уже после обеда, вдруг что-то его… толкнуло, что ли. Позвонил домой – никого. Вот только тогда заволновался, бросил все и помчался домой.
И как в плохом романе – на столе только записка и… пусто. Ни вещей, ни Антонины, ни…
«Господи, господи, Боже мой! Зачем нужна тебе моя такая боль? Почему именно мне? И за что, я хочу знать? Так не должно было случиться, и как же теперь, как теперь … жить-то как? Ну, был бы какой-нибудь повод… ну, не знаю, измена даже. Черт, не дай Бог. Пару раз по шеям надавал бы и, и простил бы, может быть. А так вот, просто взять и уехать, ни с того, ни с сего. Черт бы побрал эту сволочную… нет… нет-нет-нет. Т-с-с… так нельзя. Нель-зя… Я же ее люблю, так нельзя. Ничего, потерплю, мужик я или тряпка, потерплю. Затаюсь, замру, даже дышать перестану, дождусь все равно. Куда она без меня денется? Побегает в поле жеребенок, попасется… и вернется. Куда им без папки»
И неожиданно, вдруг, как-то разом опьяневший, уронил голову на грудь и заснул на полу под окном. Месяц остренький из-за легкой как вуаль тучки вылез, и, спустившись пониже, на подоконник присел. И долго участливо разглядывал спящего, который и во сне стонал жалостливо.
Вот такие дела. Кто бы мог подумать, что так случится с теми, кто еще вчера именовались семьей Бобровых? А впрочем, чего не бывает в жизни? Чего не случается? Главное, что живы, а остальное, может как-нибудь само собой и склеится, и наладится. Надеяться надо и верить, и тогда все может случиться. Не может не случиться.
***
4. «Мужские игры»
«Председательствует» Юра. Соорудил… так для смеха, «трибуну» из стула и табуретки кухонной.- Сегодня мы разбираем кандидатуру на тот свет господина Елагина Эдуарда Константиновича.
