- Когда ураган или там пожар с ветром, то в одну сторону верхушки поваленные смотрят, а тут…
- Погоди, дай глянуть. У меня оптика получше. Точно. Ну и что?
- А то! Вон те стволы в сторону отодвинуть и вертолет принимать можно, понял?
- Ты по армии кто?
- Старший сержант. Снайпер.
- Что надо. Слушай приказ. Мы им воздух давно перекрыли, не будет им ни хрена с неба. Мы сами к ним свалимся. Только вот определить, куда они уходить будут.
- Не дослушал ты, Дима. Гляди опять. Теперь вниз. По берегу гляди. Сосенку дугой до земли видишь?
- Ну.
- Чего нукаешь? Сама она себя пригнула, что ли? Если сама, то ветки не так должны расти. Врубился? А дальше скала заросшая плющем.
- Ну.
- Сам откуда?
- С Владика, а что?
- А то… может, у вас там во Владивостоке джунгли настоящие имеются, а здесь плющ не будет тебе по голой стенке прямо от воды лезть. Скорее всего, грот там или пещера сеткой прикрыта. Там они, точно говорю. Вода-то им нужна? И катер у них там. И наверняка выход прямо на вершину сопки. Классно закопались.
- Понял. А про катер откуда?
- Питичка насвистела. Чего мне сполнять?
- К вечеру штурмовать будем, только теперь точно доложу – откуда. А тебе сюда винт с оптикой доставят. Будем с тобой отсюда с друганами здоровкаться. Баркаролы исполнять дуэтом. Достанешь?
- Куда они денутся. Если рогатка приличная будет. Сколько их?
- От восьми до пятнадцати.
- Веселый счет. Что за братва?
- Тут всякие… исполнители на народных инструментах. А дирижер-то очень высоко забрался – купоны стрижет. Не подряд все составы шмоняют – по наводке. Здесь только пункт приема стеклотары.
- Ладно, я пошел.
- Куда?
- Куда-куда. Спать. Куда же еще.
- Погоди. Отползай на восемь метров вправо, увидишь. Через два часа меня сменишь, носом клюю.
Точно. За грудой камней, неизвестно кем выложенных в небольшой ямке, на лапнике спальный мешок, рядом паек сухой, фляга с водой, рация. Что еще для полного счастья нужно. Немного пожевал. Спать не стал, снова к валунам пополз.
- Слушай, Дима. Я ночью хорошо покимарил, так что давай, твоя очередь. Я тут побалдею.
- Может и прав, заодно попрошу, чтобы тебя на довольствие поставили и винт поскорее. И куртку надень – не светись.
- Не надо на довольствие, у меня в лодке все есть. А вот винт, через прицел надо бы еще присмотреться.
- Бери пока мой, я пошел. Загорай.
И, наверное, еще через час только, когда уже «картинка» стала уже привычной, вспомнил сон дурацкий на сеновале. Ухмыльнулся про себя – «нет, шалишь, без меня такие дела не должны решаться. Вовремя я поспел и сразу же при деле и под ногами не мешаюсь. Глядишь, еще и на поражение кого приголублю».
Совсем ему хорошо стало от этой мысли.
***
«ДОМ РОМАНОВЫХ
Часть вторая
«Я Всея Руси»
1.Над облаками.
Уши перестало закладывать. Можно отстегнуть ремень и подумать, чем заняться дальше. Собственно, выбор невелик – можно смотреть в круглый и чуть выпуклый наружу иллюминатор, или попытаться заснуть потому, как лететь больше пяти часов. Сашке спать не хотелось. В ожидании вылета из Иркутска, который все откладывали и откладывали, он успел в гостинице при аэропорте, то, что называется, выспаться впрок, предупредив администратора, что как только хоть на один самолет объявят посадку, ему сообщили. Ждать пришлось почти сутки. Нелетная погода – форс-мажорные обстоятельства, то есть обстоятельства непреодолимые. С этими самыми обстоятельствами следовало смириться или… смириться, третьего не дано. И он смирился – просто завалился спать в номере, который с очень большой натяжкой можно было назвать «люкс». Телефон только внутренний, горячей воды в ванной не оказалось, а кран холодной воды не закрывался. Телевизор просто ничего не показывал. Простыни оказались подозрительно серыми и ко всему прочему, по потолку и стенам, задумчиво ползали «аборигены», которых, говорят, даже в здании ООН никак не могут вывести. Им даже радиация не страшна. Впрочем, Сашку все это мало смущало. Он отсыпался под звуки непрекращающегося ливня за окном – вначале без каких бы то ни было снов. Потом, после того как спустился в ресторан и поужинал в третьем часу ночи, залив ужин изрядным количеством водки, спал и видел сны. Сны разные, перетекающие из одного в другой, тягучие, серые, обволакивающие. Все в этих снах было смешано в каком-то диком калейдоскопе. Все было очень знакомо, давно пережито и забыто, но теперь обрывками из старых и уже не раз виденных снов, соединенных как попало, возвращалось и тыкало куда-то в живот. Второй раз он проснулся около восьми утра и долго «обнимал унитаз». И уже после этого заснул без всяких сновидений до трех часов дня. Разбудил его звонок администратора. Ливень прекратился, но тучи такие же непролазно черные продолжали висеть над головой.
Встал совершенно бодрый, здоровый и, умываясь, попытался вспомнить эти самые сны. Ничего из этого не вышло, и он оставил эту затею. Еще два часа убил, шатаясь по аэропорту в ожидании посадки.
Теперь это позади. «Наш полет проходит на высоте десять тысяч метров. Температура за бортом – 45 градусов. Командир лайнера Самсонов Игорь Борисович. Экипаж самолета желает вам приятного полета». Ничего, приятный голосок - мультяшного Чебурашку этим голоском озвучивать. Место его по билету возле окна, но Саша его великодушно уступил мальчишке лет десяти. Родители пацана сидят на креслах позади. Так распорядилась судьба в виде кассира авиабилетов. Мальчишка уже полчаса, с самого взлета, носом уткнулся в иллюминатор, и только изредка вертит головой с пышной черной кудрявой шевелюрой на тонкой цыплячьей шее. Сипит тихонько вентилятор над головой, немного тесновато конечно, ноги некуда вытянуть, разве что в проход, но это чревато для походов других пассажиров.
Поднялся и прошел в хвостовую часть. Дождался, когда освободится кабина туалета, и вошел. Интересно как выглядит в зеркале твое лицо на высоте десяти тысяч метров над землей. Зеркало в каких-то пятнах, да и освещение оставляет желать лучшего, но все же что-то разглядеть можно. Немного помято, а так ничего особенного, высота не влияет. Слегка сполоснул лицо тепловатой струйкой воды. Господи, эти бумажные полотенца просто как наждак, надо было перед полетом побриться, совсем обленился.
Вернулся на место, кое-как устроился и стал подводить итоги прошедшего месяца, вернее, последней недели, наполненной суетой, мелкими проблемами с грузом, при решении которых кроме матершины, все-таки последнее и решающее слово принадлежало давно уже отошедшим в мир иной американским президентам. Их портреты на аккуратных клочках бумаги решили все. Еще лет десять назад, за эти самые портреты… ничего привыкаем и к этому. В общем, пришлось отстегнуть. Нехорошо получилось, Петрович видел. Догадался хоть не трепаться особенно об «операции», так, общими фразами отделался. Все в порядке, мол, живите спокойно. Двоих все-таки приложил, не до смерти – по ногам, пусть еще помучаются, сволочи. С «места событий» тихо слинял, простился только с Дмитрием. Тот записку с адресом своим ему сунул, но пока с сопки к лодке обратно уже почти в полной темноте спускался, обронил.
А тут еще эта Ниночка. Совсем баба голову потеряла, в последнюю ночь сама к нему на сеновал пришла. Это надо же, за тридцать лет и «непуганая». Так бы и осталась старой девой, если бы не ночка эта. Ну, не смог отказать. Да чего уж там. Сам же флиртовал с ней отчаянно, так, шутя вроде бы, а оно и…
Все равно какой-то осадок нехороший в душе остался, хоть и простились нормально, без сантиментов. Получили, что хотели – взрослые же люди. Надо же, раньше бы и не задумался о содеянном. Так чего же теперь этот эпизод ворошить? Продолжения не будет, ни к чему. Ну и все, проехали.
Нина в город все же съездила, побывала в родильном доме. Привезла официальный документ. Прочитал, ничего нового для себя не нашел – одно расстройство и только.
Нет, не проехали. Осталось что-то такое, вроде раздражения незаметного, испорченного настроения. А теперь это раздражение нарастало, незаметно, как тихая вибрация самолета.
[justify]Из сумки достал пару банок пива. И непонятно зачем нажал на кнопку вызова. Может, просто захотелось увидеть