От неожиданности увиденного, Саша забыл, зачем собственно ему понадобилась помощь. После завешенной паузы, показал вдруг на банку с пивом и глубокомысленно изрек,
- Простите… э… на борту этого шикарного раритета советской авиации не найдется ли соломинки… соломинки для коктейлей?
На совершенно круглом лице вверх поползли старательно выщипанные и тонко накрашенные коричневым карандашом бровки, а Чебурашкин голосок сказал
- Не держим. И пить спиртные напитки на борту не полагается.
- Это всего лишь пиво. Причем безалкогольное. Вы по аглицки могёте прочесть? Вот же написано на банке – бёр без алкогол. А я потомственный алкоголик и мне доктор прописал пить только такое пиво. И без него я просто помру.
На этот довод ответа запасено явно не было, а потому, Чебурашка в медвежьей шкуре шумно, с треском униформы, развернула свою корму в проходе и протопала в свою берлогу. Саша долго смотрел ей вслед, для чего ему пришлось выкрутиться на кресле червяком. После того, как его тело, наконец, вернулось в исходное положение, он неожиданно обнаружил справа от своего уха целую упакованную в целлофан пачку этих самых трубочек – соломинок. Разноцветных, в полосочку и в крапинку, на все «позывы души». Пришлось снова выкручивать свой организм в другую сторону, чтобы найти адресата столь неожиданного отправления. И встретился с улыбкой мамаши пацана.
- Не спрашиваю, для чего вам нужна соломинка, можете просто выбрать любую, какую понравится.
- Спасибо, конечно, но я и сам пока не знаю, зачем мне она. Но если вы предлагаете, я просто не в силах отказаться и буду пить пиво из банки через соломинку. Это даже оригинально, никогда не пробовал. Угостить вас пивом, у меня есть еще.
- Я не любительница пива. Вот мой муж, его не нужно упрашивать, но он спит как сурок. И пусть себе спит.
- Пусть. А за соломинку спасибо.
- Не за что.
- Как не за что? Без этой соломинки с зеленой полоской я почти наверняка захлебнулся бы. Так что вы спасли мне жизнь. А вы говорите – не за что.
- Вы только что говорили, что не знали, зачем вам она.
- Это было так давно. Одним словом, спасибо.
Пить пиво через соломинку оказалось приятнее, чем он ожидал. За этим занятием Саша убил еще полчаса. Вдруг, мальчишка оторвался от иллюминатора и закрутился на кресле. Ему непременно нужно было с кем-нибудь поделиться увиденным, пока это увиденное не исчезло. Даже через шум моторов явственно слышалось похрапывание отца, мать сидела, уткнувшись в книжку. Кстати, Саша успел заметить, что читала она Любовь Дворянскую, и это тоже ему понравилось. Понравилось то, что он хорошо знает автора, и мог бы, разумеется, при случае…
- Дядя, а дядя?
- Меня зовут Саша.
- И меня тоже. Только мама Шуриком зовет, а папа – Александром.
- Значит мы с тобой тезки. Будем знакомы. Здорово.
- Здорово. Дядя Саша, посмотрите в окно. Правда, вот та туча очень прикольная - похожа на розовую сахарную вату на палочке? Нет, не там, правее и ниже, видите?
Сплошная облачность закончилась, и теперь под самолетом и в отдалении висели отдельные многослойные и многоэтажные тучи. Тучи как тучи, кроме этой, на которую указывал тезка. К низу она истончалась и была подсвечена солнцем и потому розовела.
- Очень похожа, тезка. Ты любишь сахарную вату?
- Не-а. Иллюзия одна. Фокус-покус. Воздух сладкий глотаешь, а потом все лицо и руки липкие. Обман, ничего хорошего.
- А я, когда был маленьким, все мечтал попробовать этой самой ваты, да так и не пришлось как-то. Так что пусть у меня останется это желание маленькой иллюзией из детства, как что-то совсем необыкновенное, пусть это останется в детстве.
Тезка помолчал, понимающе поджав губы, а потом изрек,
- Дядя Саша, а это очень трудно – быть взрослым?
- Иногда не очень. А иногда думаешь, ну почему ты не остался навсегда маленьким.
- Это же невозможно. А потом, опять в школу ходить и все такое.
- К сожалению, ты прав. А если бы без всех этих, ну, этих – неудобств детства?
- Наверное, было бы здорово – улыбнулся, вздохнул по взрослому и снова «прилип» к иллюминатору. Но не надолго.
- Дядя Саша.
- Что мой друг?
- А вот если самолет сломается, мы упадем и разобьемся?
- Вполне вероятно. Но лучше не пускать в голову такие мысли. Потому что наши мысли обладают энергией и могут влиять на физические события. Лучше думать только о хорошем, и тогда твоя жизнь будет становиться лучше. Понятно?
- Ну, это просто. Я давно это знаю.
- Правда? Значит ты гораздо меня умнее. Я догадался об этом совсем недавно.
- А почему в самолете у каждого пассажира нет парашюта? Тогда бы никто не разбивался.
- Вот ты вырастешь, выучишься и, наверно придумаешь что-нибудь такое, чтобы самолеты никогда не разбивались. Или, скажем, у самолета был один большой парашют, один на всех. Идет?
- Тоже прикольно. Даже прикольнее, чем пиво пить через соломинку.
- А что же тут прикольного?
- Не знаю. Так. А насчет парашюта для целого самолета, надо обязательно что-то такое придумать. Я прямо сейчас и начну думать об этом.
- Ну, думай, думай. Ползуновым станешь.
- А это что за тип?
- Ну, типа – изобретатель такой был. Паровоз изобрел.
- Иди ты? А что такое паровоз?..
И только теперь, вдруг, Саша понял причину своего растущего внутри раздражения.
Зачем он ездил? Для чего? Что хотел найти, заранее зная, что того, что было когда-то, в том самом времени, называемым детством, уже не существует? Захотелось повыпендриваться – вот, мол, каким крутым стал, все могу… многое, по крайней мере? Но не своим же горбом. Подарок судьбы, воля Его Величества случая. Неужели бы старики также радушно его не встретили, стань он просто, скажем, автомехаником? Разве это что-нибудь изменило бы? Вот уж никогда не замечал за собой, что способен на подобный выпендреж. Стыдоба-то, какая.
А может, все это совсем и не так. Да, наверно, не так. За другим ехал. Зачем? Черт, никак слово, определяющее не находится - просто за другим. Это точно. И не получил, не нашел этого неназванного другого. Вот в чем дело. Может быть еще бы пару месяцев и… и, тогда точно бы нашел. А, скорее всего, остался бы навсегда там.
Вот главное. Мое сердце, как это ни звучит громко, там, на этой невзрачной речке Петелке. Я оказывается просто ее пленник, и остаюсь им, даже находясь от нее в тысячах километрах. Все время сравниваю все встреченные на пути ручьи и речки с Петелкой. Господи, как все просто и как все сложно. Просто можно остаться у этой речушки и жить. Жить день за днем, год за годом. Просто жить. Но сколько уже обязанностей, обязательств, связей, веревочек и бечевочек накопилось в последние три года, что как Гулливер в Лилипутии, оказался, опутан и обездвижен этими, на первый взгляд тоненькими… Хоть разорвись пополам. Если бы это было возможно. Если ли было возможно. Как там у Хэма… «сердце мое в горах», черт, не помню. Сердце мое остается в Сибири, и с этим ничего поделать невозможно. Можно как-то приспособиться, пристроиться, приладиться. Но привыкнуть жить без сердца – нельзя. Это факт.
- А паровоз, тезка, эта такая штуковина, типа нынешнего тепловоза, у которого скорость была намного меньше, и дымил при этом он ужасно, потому как питался углем, а не электричеством.
- Ни фига себе…
***
2. У черного моря.
Здесь что-то неуловимо изменилось. Его не было чуть меньше месяца, а будто прошел год со всеми своими непременными событиями, предусмотренными календарем. И совсем неважно, что именно в этом самом месте, на берегу Черного моря, он до этого времени ни разу не был – все равно что-то здесь изменилось. И самое главное, не к лучшему изменилось. Далеко не к лучшему. Такие перемены Сашка чувствовал кожей, нервами и еще непонятно чем. Еще прежде, до армии еще, при первом же свидании с очередной девчонкой, он уже точно знал, - сегодня, завтра или через неделю состоится трах-перетрах, или же этого не случится никогда, и кроме облома ничего не будет, и что надо как-то выкручиваться из создавшейся ситуации с наименьшими потерями. Так и теперь, он почувствовал назревающую ситуацию, из которой ему придется выпутываться, уже догадывался, что в итоге, его ждет очередное разочарование, а потом легкое раскаяние о содеянном и только потом, спустя какое-то неопределенное время, можно будет сказать – «проехали». И продолжать жить в привычной атмосфере.
[justify] Костас Мурузиди – одесский грек, года два назад выстроил эту маленькую двухэтажную гостиницу недалеко от Сочи, высоко на скале. С моря эта гостиница выглядит как крепость, с бойницами и пушками по