Еще раз выглянув на улицу, что-то сообразил – достал свитер шерстяной и теплые носки. Носки эти он почему-то не разу не надевал, хотя и помнил, что кто-то когда-то ему их подарил. Так что пригодился подарок.
Оделся, проверил карманы. В куртке оказался гаечный ключ девять на одиннадцать, хромированный. Он ему почему-то улыбнулся, видимо вспомнив, что когда-то его долго искал и рычал при этом на всех, кто попадался под руку. Вот и он нашелся. Еще была какая-то мелочь, грязный носовой платок или тряпка – не стал выяснять, просто засунул обратно, и расческа без одного зубчика. Не глядя в зеркало, попытался как-то расчесать свою «гриву», при этом сломав еще два.
Вот теперь, кажется все. И часы внизу все также тикают – «ид-ти… ид-ти». Ну, и нечего думать – надо, так надо. Вот только присесть на минутку – полагается так, чтобы дорога скатертью… теперь пояс подтянуть, в последний раз посмотреть на стены и…
- Ну, вот все – тихо, но внятно произнес вдруг и сам же прислушался к звуку своего голоса, улыбнулся уголками губ, все. - Я - свободен.
Тихо прошел на балкон и в один мах прыгнул вниз, стараясь попасть на еще мокрую землю, а не на дорожку. Мягко приземлился, на секунду прижался к стене дома, будто оценивая обстановку. Также мягко, но, пружинисто ступая, побежал в дальний угол участка и взлетел с разбегу на забор. Краем глаза увидел каменный постамент и серую, в грязных потеках крылатую львицу. Но и она не произвела на него никакого впечатления – скульптура и скульптура, и что с того…
Уже на другой стороне забора, в глухом переулке, перевел дыхание. Достал из кармана берет, нацепил его на затылок… И пошел.
***
Ближе к полудню на горьковском шоссе, водитель большегрузного автомобиля, притормозил, увидев поднятый большой палец. Через лобовое стекло, показал пальцами – «сколько дашь?». Седой мужик, с бородой клочковатой в десантном берете на затылке, только вывернул карманы куртки и развел руками.
Водитель почесал затылок, для порядка матюгнулся и распахнул дверцу.
***
А почти двести лет назад
«В тот же день и час выходил за таганрогскую заставу, по большому почтовому Екатеринославскому тракту, человек лет под пятьдесят, с котомкой за плечами, с посохом в руках и образком Спасителя на шее, белокурый, плешивый, голубоглазый, сутулый, рослый, бравый молодец, какие бывают из отставных солдат, лицом на государя похож, «не так чтобы очень, а сходство есть», как сам покойный говорил Егорычу, бродяга бездомный, беспаспортный, родства не помнящий, один из тех нищих странников, что по большим дорогам ходят, на построение церквей собирают.
Имя его было Федор Кузьмич».
По версии писателя Мережковского это был Император Всея Руси Романов Александр. Александр 1.
