- Корреспондент газеты «Учет, налоги, право» Никифорова.
- У нас что – брифинг здесь? Впрочем, давайте свой вопрос. Буду надеяться, что супруга меня сейчас не слышит – Инна даже ухом не повела – такой хорошенькой, готов ответить и на два вопроса.
- Ловлю на слове. Второй, может быть попозже. А первый будет звучать так – Если не секрет, то кому лично принадлежать будут эти пятьдесят процентов плюс одна акция?
- Легкий вопрос, не требующий специальной подготовки. Половина всей фирмы, а ваша газета, наверное, в курсе, во что оцениваются ее активы, принадлежит на сегодняшний день четырем физическим лицам. В каком соотношении – секрет, а конкретные имена, пожалуйста – мне, как Президенту фирмы, моей супруге, как исполнительному директору, и двум физическим лицам, которых сегодня нет в этом зале – Горбунову и российско-шведской гражданке Любовь Андересен. Скажу больше – части эти находятся в моем управлении, они неделимы, их нельзя продать, можно передать только по наследству и, само собой, в управление. В случае… в случае естественной смерти, просто уменьшается количество владельцев. Все. Я вас пока удовлетворил?
- Вполне.
- Ну, вот и славно, я теперь поговорим о деле…
И так далее на добрых полчаса, вместо запланированных пяти минут.
- Я думаю, что достаточно толково вам все объяснил. По крайней мере, свою позицию. Поэтому предлагаю устроить перерыв на час или два, за которые вы успеете пообедать, а лучше всего еще до обеда, прочитать наши предложения, чтобы ваши аппетиты возросли. А потом мы соберемся, и будем обсуждать дальше, как нам жить дальше. Я приношу извинения всем не успевшим выступить с поздравлениями – поздравлять пока не с чем.
Объявили перерыв.
***
Саша с Инной поднялись на шестой этаж в снятый номер, где уже был накрыт стол, а в коридоре выставлены два «молодца» из охраны с приказом - «чтобы никого». Но Инна все же, проходя мимо, шепнула одному что-то, и тот кивнул.
- Ты что заказала? Я что-то жрать хочу.
- Налетай на то, что есть.
- Так, салатики. Ну, это для кроликов, а… нет, ты смотри, это уже кое-что – эскалопчик, мясо прожарено в меру… ну, и как тебе это сборище? Ты этого хотела?
- Сашенька, растешь как на дрожжах. Давай – дуй так же дальше. Мне здесь больше делать нечего.
- Чья школа? Я просто способный ученик третьего класса. Что же я задаром коридоры в институте обшаркиваю? И потом, потом я просто сегодня в ударе, все идет как надо. После перерыва бери бразды в свои руки, я их только разогрел – и совсем без паузы – что случилось? Я вижу, что что-то случилось трансцедентальное. Мы кого-нибудь ждем?
- Хмелевский был в зале. Утром, ты только уехал, позвонил. Сейчас подвалит. У него морда перевернутая, я видела.
- Если перевернутая, то это полная задница.
- И не говори. Не с добром придет, чую я.
Только успели немного перекусить, как в дверь стукнули легонько, и заглянул охранник. Инна, даже не оборачиваясь к двери, сказала
- Зови.
Саша в кресло возле журнального столика плюхнулся и закурил. Хмелевский вошел не очень ловко, зацепившись за дверь.
- Проходите, Павел Яковлевич. Кофе будете?
- Здравствуйте, Александр Николаевич, давненько не встречались.
Саша даже не подумал подняться с кресла, только кивнул головой и стал его открыто, и как-то очень внимательно рассматривать, будто видел в первый раз.
- Не беспокойтесь, Инна Васильевна, я успел, если только вот… минеральной немного. Я к вам по делу.
- К нам не по делу редко кто, да вы садитесь. Номерок небольшой, тесновато.
- Это не важно. - Хмелевский сел тоже в кресло, снял очки. Потом залпом выпил целый стакан воды. - Я собственно, долго думал, и решился, наконец. Я хочу наш с вами договор о сотрудничестве аннулировать.
У Инны лицо «закаменело»
- По причине?
- Причин несколько. В виду сокращения финансирования проекта нашего – это, во-первых…
Саша стряхнул пепел в пепельницу, и чуть улыбнувшись, сказал
- Инночка, это я распорядился.
- Ты с ума сошел.
- Да нет, у меня как раз все в порядке. Я только в полнолуние без крыши. А вот Павел Яковлевич давно уже. Он, конечно, не в курсе, а я навел всякие справки, своего человечка внедрил к господину Хмелевскому.
Хмелевский как-то уж сразу посерел лицом, и мешки под глазами набрякли.
- Если не секрет?
- Секрет, Павел Яковлевич. Очень большой секрет. Не все же вам секретничать. У вас тоже были огромадные секреты в мой адрес, вернее против меня. Инночка, этот господин совсем не такой уж, положительный. Говнеца в нем предостаточно оказалось. Только он нас за лохов пытался держать и вел себя очень нехорошо. Надеюсь, мы с вами друг друга хорошо понимаем, Павел Яковлевич, а?
Инна села, наконец, на диван и в наступившей паузе, долго переводила взгляд с одного на другого
- Ничего не понимаю.
- А чего тут понимать? Совсем недозволенными методами этот господин пытался всячески, мягко… очень мягко говоря, компрометировать и организовывать всякого рода «подставы». И все ждал, когда же, наконец, мне совсем башню снесет. Я долго не понимал, зачем это ему, такому интеллигентному опускаться до… и мокренькими делишками не брезговать. Инночка, по договору мы, сколько ему, его фирме переводим?
- Прилично.
- Так вот. Из этого «прилично» почти все осело на счете «Банк оф Нью-Йорк». И только какие-то крохи пошли на создание видимости работы. Как феэсбешники говорят – подрывной работы. Вот такой расклад. Самый обыкновенным мошенником оказался Павел Яковлевич, которого в приличные дома и пускать-то нельзя.
Хмелевский, по-видимому, совсем не ожидал такого оборота и сидел теперь, все больше краснея и покрываясь потом. Соображая при этом лихорадочно, как из этой ситуации выскользнуть. И видимо ничего более достойного не нашел, чем сказать
- Вы думайте, как хотите, ваше право.
- Мое право потребовать полный финансовый отчет, и посадить вас на парочку статей НК и УК. Вы, я надеюсь, привезли все бумажки, что успели «сотворить» по мою душу? И все «харды» от ваших компьютеров отформатировали? Я видел, подъезжая сюда, как вы руководили разгрузкой. Я, не слышу ответа.
- Да.
- Коротко и ясно. Вы решили свалить за бугор? И это мне тоже доложили. Ваше право. Я не буду вас преследовать до тех пор, пока вы не будете упоминать моего имени, даже по ночам в подушку. Потому как только вы откроете рот – я вас десять раз подряд закопаю. Надеюсь, понятно и это?
- Да.
- Ну, вот и хорошо. Пойдете с моими людьми и передадите им все. И ключи от вашего офиса на стол. Проверить еще раз не помешает, я вам ни минуты не верил, понятно. Ни-ког-да.
- Да.
- А теперь пошел к такой-то матери, нам работать надо.
Пытаясь сохранить остатки достоинства, Хмелевский встал и пошел. Уже у двери обернулся, хотел что-то сказать, но передумал, повернулся и вышел.
Такой оборот событий был настолько невероятен для Инны, что она еще долго сидела в оцепенении. И только когда Саша налил ей чашку кофе, положил на блюдечко пирожное
- Саша, это все, все, что ты тут… что он… говорил – правда?
- Очень маленькая часть. Помнишь, в прошлом году у нас сосед сгорел? Перед тем как сгореть, много интересного успел рассказать.
- Так, это ты его?
- Отчасти, только способствовал. А что?
- Ты понимаешь, что дальше…
- Дальше? Дальше будет только хорошее. И если твои планы насчет российского престола не изменились, мы что-нибудь придумаем и без этой морды.
- Нет.
- Нет – да? Или нет – нет? Пей кофе, пока совсем не остыл.
- Саша, мне подумать надо – устала я вдруг очень.
- Еще бы. С таким поганцем разделались. Ты вот что, ты поезжай в Болшево или домой. И отдохни. Я тут покручусь, вечером все материалы этого колорадского жучка уничтожу и приеду. Выспись хорошенько.
- Пожалуй. Я твою машину возьму, у меня что-то с зажиганием, пять минут сегодня заводила.
- Хорошо. И не бери в голову. Когда-то это должно было случиться. Слава Богу, что я вовремя это дело просёк, могло быть хуже – либо я чего-нибудь по его тихому наускиванию натворил бы, либо мне что-нибудь такое припаяли, от чего нельзя было бы и открутиться. Ладно, проехали. Слушай, я попрошу, чтобы тебя отвезли. Ты как?
- Я сама.
[justify]- Ну, гляди. Меня не жди, я очень