– Что?! – вообще ничего не поняла незнакомка, как и Анатоль, застывший в онемении и оторопи, но эту вопросительную эмоцию в себе сдержавший. У него во рту из-за сухости возникла непроходимость голосовых путей.
– Забирайте его, если вам так его надо. – Заявляет Руслана, отталкивая от себя Анатоля в сторону незнакомки. А сама с высоко поднятой головой и я отныне свободный человек, твёрдым шагом выдвинулась дальше, прочь от этих приземлённых вещей и людей их образующих.
А Анатоль, охреневший от всего этого, как и стоящая напротив него незнакомка, почему-то счёл за необходимое начать оправдываться перед ней и притом очень странно. – Как-то всё неловко вышло. – Вот такое говорит Анатоль, бросая умоляющие взгляды в спину удаляющейся Русланы.
И Руслана сжалилась над Анатолем, вдруг остановившись и поманив его пальцами руки.
И Анатоль без здрасти и до свидания бросил на произвол своего недоумения свою новую знакомую, направившись к Руслане. Кто его не сразу принимает под своё крыло, а сперва спрашивая. – Ну как, почувствовали облегчение, когда избавились от моей опеки? – И не смейте отворачивать от меня в сторону назад или даже в бок лицо, я по вашему дыханию соображу это.
– Нет. – Даёт много трактуемый ответ Анатоль.
– Что нет? – не поняла Руслана.
– Не почувствовал. – Даёт расширенный ответ Анатоль, даже не пытаясь оспорить утверждение Русланы о том, что это она его опекает, а никак не он.
– Тогда я вас принимаю. – Говорит Руслана, взяв Анатоля под руку, чтобы выдвинуться дальше.
– Да кто они такие?! – возмущённо вопрошает себя и меня в том числе та остановленная ими незнакомка, оказавшаяся рядом со мной.
– А мне почём знать?! – удивляюсь я такой любознательной настырности людей, и заодно тому, что, как оказывается, Руслана и этот Анатоль, судя по характеру их отношений, не в первый раз встречаются. А это наводит на некоторые мысли. А вот на какие, то это тоже под вопросом моей тревожности.
Но сейчас не время для ответов на эти вопросы, и я продолжаю своё их преследование, приведшее меня на одну из скамеек, находящихся рядом с той скамейкой, на которой решили Анатоль с Русланой расположиться и отдохнуть за счёт вот такой деревянной конструкции и заодно за счёт праздно и по делам идущих и прогуливающих людей, в чью сторону у Русланы имеется неистощимый интерес.
Ну а Руслана, из какой-то там особенной вредности своего характера, а может из-за его неуживчивости, вот не может принять обыденное вещи такими как они есть, а в ней так и порывается охарактеризовать по своему всё с вами, а затем и с нею по вашей вине происходящее, которое и произошло лишь по той причине, что она сильно покладистая и послушная девушка. Что не отменяет наличие в ней свободолюбивой природы, о чём она и собирается вам, Анатоль, указать. Что б, значит, в следующий раз при принятии какого-нибудь волевого решения, вы принимали в сильный расчёт и её мнение. Которое пренепременно в ней присутствует, даже в случае её прилежного и вас только слушающего молчания.
– Что, Анатоль, утомились? – Однозначно не просто так интересуется у Анатолия Руслана, спрашивая его таким вкрадчивым голосом, что у Анатолия прямо мурахи побежали по спине. На которую он было собрался всем собой облокотиться через спинку скамейки, да куда теперь там на неё навалишься, когда тебя так интригуют и сбивают с толка.
– Почему бы не передохнуть и не перевести дух. – Вздыхает Анатоль, хитро так с общих позиций отнесясь к своему, бл.. ь, решению зачем-то посидеть на скамейке, когда можно было не давать таким образом повод Руслане к себе прицепиться. Хотя Анатоль догадывается, почему он предложил Руслане, – а она согласилась, между прочим, – посидеть на скамейке, он хотел избежать новой встречи с какой-нибудь встречной провокаторшей, обязательно и при любом виде и раскладе вызвавшей бы в его сторону новые вопросы у Русланы. А так он собирался пересидеть этот напор внимания Русланы к рассмотрению прохожих, и уж затем идти дальше.
– И так легче дышится. – А вот это было лишне, как буквально сейчас же убедился Анатоль.
– Интересно. – Многозначительно заметила Руслана, в момент заставив Анатолия напрячься в ожидании какой-нибудь новой каверзы с её стороны. И в этом плане Анатоль никогда не ошибается. – А что, на ногах не так легко дышится? – Интересуется у Анатоля Руслана.
– Наверное. – Почесал точно репу, раз такой остолоп Анатоль, уже догадываюсь, что сейчас его начнут тут склонять.
– И почему же? – А вот спрашивает Анатоля Руслана не с той целью, чтобы узнать ответ, а у неё уже ответ есть, а чтобы Анатоля по третировать на чём-то своём, только что придуманном.
– Я как-то не задумывался. – Дурак. – Можно было бы добавить к этой фразе этого недоумка Анатоля, раз он не задумывается над последствиями своих ответов.
– А может потому, что находясь на ногах, то есть на одном уровне с другими людьми и прохожими, дышащими одновременно с вами в этой сфере общего взаимодействия, в чём то в разряженной атмосфере вашими выхлопа и не только углекислоты, но и разными второсортными мыслями и продуктами их переработки, и всё прямо друг другу в лицо, вам становится непроходимо трудно дышать от такого совместного бытия и хочется от всего этого отклониться, с кем-нибудь, кто с вами дышит в одну сторону, и в одном дыхании на другом уровне отношений и взаимопонимания уединиться? – И это звучит из уст Русланы не как вопрос, а приглашение к чему-то неразумному и само собой, необдуманному действию, на которые только и способен Анатоль с его, между прочим, слов. Где Руслана в его сторону повернулась, перестала дышать и что же вы, Анатоль, так сильно в себя ушли и присмирели?
А что Анатоль? Когда он себя потерявшегося и растекшегося в мокроте озноба своего сознания найти не может. Только не дышать, замереть и рассчитывать на чудо. Может Руслана потеряет его окончательно из виду, в том числе из сознательного? А?!
И Анатоль был вдруг спасён. И спасла его его сердечная близорукость, упершаяся было на скамейку его руками. Ну а когда Руслана к нему так поступилась, то Анатоль, потеряв все основания быть самостоятельной личностью, соскользнул с этого упора и прямо... Хорошо, что только в колени Русланы головой. Охренеть! И слов сразу не нашедшей, как отреагировать на вот такое до себя падение Анатоля, в себе так же как и он сильно потерявшейся.
Ну а что мне делать при виде так опасно и стремительно в сторону близости развивающейся ситуации, в которой и не разберёшь, кто жертва своей доверчивости, а кто, всё это время демонстрируя в себе нерасторопность мысли и чуть ли не пришибленность, всё это использовал для того, чтобы нанести сейчас вот такой удар под дых и ниже пояса зависимому от себя и от своей доброты и веры в люди человеку!?
И я, склонный теряться в сложных ситуациях, решаю рассчитывать на ещё кого-то. Да на туже Машу. Для чего я достаю впопыхах телефон из кармана, что не так просто сделать, когда твои руки дёргаются, хватаются и цепляются за всё на своём пути к телефону, взяв который по итогу всей пятернёй, уже не получается его вытащить из кармана, а всё потому, что слишком узкое горлышко для выхода из кармана этого моего ручного кулака. И нужно как-то ослабить хватку, чтобы не порвав брюки, вытащить телефон и руку.
С чем я кое-как справляюсь и начинаю с помощью отрывистых мыслей писать Маше сообщение. Которое при первом моём прочтении, прежде чем, быть отправленным, выглядит как крик о моей помощи. – Что делать?! Ситуация на грани! Срочно …
– Так не пойдёт. – Прочитав это своё сообщение в виде истерики, я его удаляю. После чего как можно взвешенно описываю ситуацию. – Они сели на скамейку и стали её использовать, как инструмент для своего сближения. – Прочитав своё сообщение перед отправкой, я решил, что как-то вычурно и по книжному получилось. Что мной посчиталось, как пойдёт, и сообщение было отправлено. И мне теперь оставалось ждать ответа от Маши, и наблюдать за тем, что там ещё выкинет эта странная и удивительная парочка.
А там Руслана между тем в себе собралась и нашлась, и она, положив свои руки на спину Анатолю, удержавшись от его поглаживания, вот что его спрашивает:
– Что с вами, Анатоль?
А что может ответить Анатоль, когда он и сам не в курсе с ним случившегося.
– Голова закружилась. – Всё-таки находит подобающий ответ Анатоль, приподымаясь с такого удобного и мягкого места своего возлежания.
И его ответ в принципе принимается, раз он отвечает высказанным Русланой предположениям насчёт желания Анатоля подышать с ней на одном уровне понимания другу друга кислорода. Где его внутренняя конституция оказалась не столь подготовленной и крепкой при встрече с её, вот и не выдержала этого лицом к лицу столкновения.
– Понятно. – Даёт ответ Руслана, и опять Анатоля какой-то тревогой нагнетает. А вот спрашивать Руслану, что ей так понятно, то этого от Анатоля ни за что не дождёшься. Он знает, предпосылкой к чему может служить этот её ответ – хоть к чему.
– Ну что, перевели дух? – спрашивает Руслана.
– Да. – Опасливо отвечает Анатоль.
– А ноги отдохнули? – следует новый вопрос от Русланы.
На что Анатоль отвечает после того, как посмотрел на свои ноги рефлекторно. – Вроде бы тоже да. – Не сильно уверенно говорит Анатоль.
[justify]– А то говорят, что в ногах правды нет. – А вот к чему это сказала Руслана, то это только мне хочется знать, а вот Анатолю точно нет, и ему последнему, кому хочется знать ответ на эту её загадку. Но тут дело такое, что как раз ему первому и нужно высказать заинтересованность в желании знать, к чему это сказала Руслана. А иначе она сочтёт, что Анатоль в курсе всего того, что она только гипотетически на его счёт рассудила, и это оказалось правдой. И притом самой непритязательной и