Предисловие: В 2026 году исполняется 205 лет со дня рождения Ф.М. Достоевского.
Эта литературная композиция по произведениям Федора Михайловича может быть поставлена на сцене.
Прошу не искать у Достоевского дословный текст от его имени - его не существует. Также вполне возможно обойтись и без сцены из "Мастер и Маргарита…
Финальный хор должен быть расписан на Соло, дуэт, трио и хор.
Страсти по Феодору
Литературная композиция по произведениям Ф. М. Достоевского
Действующие лица (по очередности появления):
Федор Михайлович Достоевский (Ф.М.)
Лужин Петр Петрович (Л)
Свидригайлов (Св) ?
Закладчик (Зак)
Кроткая (К)
Лукерья (Лук)
Порфирий Петрович (П.П.)
Родион Раскольников (Р.Р.)
Соня Мармеладова (Соня)
Иван Карамазов (И.К.)
Смердяков (С.)
Черт (Ч.)
Алеша (А.К.)
Иешуа
Понтий Пилат
Секретарь (Сек.)
Марк Крысобой (Марк)
Каифа
Инквизитор (И.)
ГОЛОС, ХОР
Ф.М. – Господа… хочу обратиться к вам с вопросом приватным. Случалось ли вам, господа, ярким солнечным днем, посреди шумной толпы большого города, вдруг, на несколько мгновений почувствовать полнейшее одиночество, вдруг как бы «оглохнуть», и удивленно глядя вокруг, так ясно понять, что вас здесь просто не должно быть, и все это движение вкруг вас, весь этот «пир жизни» к вам лично никакого отношения не имеет? Или же безо всяких на то причин, вдруг проснуться посреди ночи, в полном безмолвии, и ощутить присутствие в себе самом еще кого-то?.. Обычно эти ощущения скоро проходят. Достаточно бывает резкого звука совсем рядом или незначительного нечаянного толчка в спину… достаточно дотянуться до стакана и сделать один глоток воды и перевернуться на другой бок. Я уверен, что почти всем вам, господа, случалось ощущать нечто подобное. И также почти уверен, что вы в подобном случае попытались объяснить себе это явление каким-нибудь химическим процессом вашего организма, и на этом успокаивались. Я же думаю, что химия в этом случае ни при чем. Здесь нечто иное, я так полагаю.
Полагаю же я, что это наша душа пытается нам сообщить нечто важное! Это душа наша напоминает, о нашем предназначении существования на земле, о нашем уроке, который мы не исполняем, или пытаемся истолковать этот урок по своему разумению… Мы от всего этого отмахиваемся. Потому по большому счету нам ничего этого и не нужно… не нужно слушать свою душу, лучше уж объяснить все химией. Спокойней как-то. К тому же, это создает крайнее неудобство, а личное удобство в жизни есть то главное, ради чего мы, по крайней мере, большинство из нас, еще как-то существуем пока на этой земле. И даже название этому придумали – здоровый эгоизм. Мне же видится, что это не так. На самом деле это просто самоуничтожение.
В великом завете сказано - «возлюби ближнего как самого себя». Но как же мы можем возлюбить ближнего, если мы самих себя не любим? И это не парадокс, не игра в слова. Потому, если бы себя любили, так и исполняли бы все прихоти, холили бы и лелеяли, отмывали и вычищали бы ежедневно… не только тело свое, но и мысли, помыслы и желания. А для начала, в качестве опыта очищения, для эксперимента, попробовали бы доверить свою внутреннюю человечью суть бумаге…
Что, страшно? Да – страшно…
Ну, вот что я вам скажу, господа… Если б только могло быть, чтоб каждый из нас, для очищения себя любимого, описал всю свою подноготную, но так, чтоб не побоялся изложить не только то, что боится сказать и ни за что не скажет людям, но даже и то, в чем боится признаться самому себе, - то ведь на свете поднялся бы такой смрад, что нам бы, всем надо было бы задохнуться. От слов задыхались бы... А от дел наших?.. А вот, видите, не задыхаемся же...
Я же… очень давно уже, решил для себя это попробовать, а в итоге оказалось, что всю свою жизнь на это и положил. Всю жизнь искал в человеке, божественное подобие, лежащее в вере его. И моя уверенность состоит в том, что Бог должен быть в душе и в сердце, человек должен быть с ним единен, а не убежден только в существовании Бога, ибо такое убеждение еще не вера. Ведь никто не может быть не убежден в существовании Бога. Я думаю, что даже и атеисты сохраняют это убеждение, хотя в этом и не сознаются, от стыда, что ли? — уж я и не знаю.
Для меня Бог – Любовь и Истина. И я видел ее, видел своими глазами... я видел истину, я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, что зло может быть нормальным состоянием людей. Не верю.
Я хочу найти Человека в человеке.
ГОЛОС – Зачем ты пришел нам мешать? Ведь ты пришел нам мешать, и сам это знаешь…
1.
Л. - А если мне, например, до сих пор говорили: «возлюби», и я возлюблял, то что из того выходило? Выходило то, что я рвал кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по русской пословице: «Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не достигнешь». Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь, как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и, так сказать, целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более устраивается в нем и общее дело. Стало быть, приобретая единственно и исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния
(Св) - Или вот еще – о преступлении… Мысль простая, но, к несчастию, слишком долго не приходившая, заслоненная так сказать восторженностью и мечтательностью, а, казалось бы, немного надо остроумия, чтобы догадаться… Но могу сказать, меня интересует при этом совсем другое обстоятельство так сказать, целый вопрос. Не говорю уже о том, что преступления в низшем классе, в последние лет пять, увеличились; не говорю о повсеместных и беспрерывных грабежах и пожарах. И страннее всего то, что преступления и в высших классах таким же образом увеличиваются и, так сказать, параллельно… Там убивают нашего секретаря за границей, по причине денежной и загадочной… Там, слышно, бывший студент на большой дороге почту разбил. Там передовые, по общественному своему положению, люди фальшивые бумажки делают, билеты последнего займа с лотереей подделывают. А как попался один, так на вопрос, зачем билеты подделывал: «Все богатеют разными способами, так и мне поскорей захотелось разбогатеть». Точных слов не помню, но смысл, что на даровщинку, поскорей, без труда! На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявится, чем смотрит… А если довести до последствий, и то выйдет, что людей можно резать… Но на все есть мера, экономическая идея еще не есть приглашение к убийству, хотя… в каком-нибудь ином масштабе… в мировом, скажем…
2
Это вот как было. Это если хотите знать, то есть если с самого начала брать, то она просто-запросто приходила ко мне тогда закладывать вещи, чтоб оплатить публикацию в «Голосе» о том, что вот, дескать, так и так, гувернантка, согласна и в отъезд, и уроки давать на дому, и проч., и проч.
Это было в самом начале, и я, конечно, не различал ее от других: потом стал различать. Была она такая тоненькая, со мной всегда мешковата, как будто конфузилась. Только что получала деньги, тотчас же повертывалась и уходила.
В тот раз, она принесла сигарный янтарный мундштук — вещица так себе, любительская, у нас опять-таки ничего не стоящая, потому что мы — только золото. Выдавая ей два рубля, я не удержался и сказал как бы с некоторым раздражением: «Я ведь это только для вас, такую вещь у вас Мозер не примет». Слово «для вас» я особенно подчеркнул, и именно в некотором смысле. Зол был. Она опять вспыхнула, выслушав это «для вас», но смолчала, не бросила денег, приняла, — то-то бедность! А как вспыхнула! Я понял, что уколол.
А когда она уже вышла, вдруг спросил себя: так неужели же это торжество над ней стоит двух рублей? И, смеясь, разрешил его про себя в утвердительном смысле.
Ну, вот с тех пор всё и началось. Я догадался, что она добра и кротка. Добрые и кроткие недолго сопротивляются и хоть вовсе не очень открываются, но от разговора увернуться никак не умеют: отвечают скупо, но отвечают, и чем дальше, тем больше, только сами не уставайте, если вам надо.
Я решился ее тогда в последний раз испытать: вдруг беру сегодняшний «Голос» и показываю ей объявление: «Молодая особа, круглая сирота, ищет места гувернантки к малолетним детям, преимущественно у пожилого вдовца. Может облегчить в хозяйстве».
— Вот, видите, эта сегодня утром публиковалась, а к вечеру наверно место нашла. Вот как надо публиковаться!
Опять вспыхнула, опять глаза загорелись, повернулась и тотчас ушла. Мне очень понравилось. На третий день приходит, такая бледненькая, взволнованная, — я понял, что у ней что-то вышло дома, и действительно вышло.
Дело в том, что она принесла этот образ (решилась принести)… Ах, слушайте! слушайте! Вот теперь уже началось, а то я всё путался… Дело в том, что я теперь всё это хочу припомнить, каждую эту мелочь, каждую черточку. Я всё хочу в точку мысли собрать и — не могу.
Образ богородицы. Богородица с младенцем, домашний, семейный, старинный, риза серебряная золоченая — стоит — ну, рублей шесть стоит. Вижу, дорог ей образ, закладывает весь образ, ризы не снимая. Говорю ей: лучше бы ризу снять, а образ унесите; а то образ все-таки как-то того.
К — А разве вам запрещено?
Зак — Нет, не то что запрещено, а так, может быть, вам самим…
К — Ну, снимите.
Зак — Знаете что, я не буду снимать, а поставлю вон туда в киот, с другими образами, под лампадкой и просто-запросто возьмите десять рублей.
К — Мне не надо десяти, дайте мне пять, я непременно выкуплю.
Зак — А десять не хотите? Образ стоит, Она смолчала. Я вынес ей пять рублей. — Не презирайте никого, я сам был в этих тисках, да еще похуже-с, и если теперь вы видите меня за таким занятием… то ведь это после всего, что я вынес…
К — Вы мстите обществу? Да?
Зак — Видите ли… «Я — я есмь часть той части целого, которая хочет делать зло, а творит добро…»
К — Постойте… Что это за мысль? Откуда это? Я где-то слышала…
Зак — Не ломайте головы, в этих выражениях Мефистофель рекомендуется Фаусту. «Фауста» читали?
К — Не… невнимательно.
Зак — То есть не читали вовсе. Надо прочесть. А впрочем, я вижу опять на ваших губах насмешливую складку. Пожалуйста, не предположите во мне столь мало вкуса, что я, чтобы закрасить мою роль закладчика, захотел отрекомендоваться вам Мефистофелем. Закладчик закладчиком и останется. Видите, на всяком поприще можно делать хорошее. Я конечно не про себя, я, кроме дурного, положим, ничего не делаю, но…
К — Конечно, можно делать и на всяком месте хорошее, Именно на всяком месте, — вдруг прибавила она.
Когда она вышла, я разом порешил. В тот же день я пошел на последние поиски и узнал об ней всю текущую подноготную; прежнюю-то подноготную я знал уже от Лукерьи, которую я уже несколько дней тому подкупил.
«Подноготную», была ужасная: отец и мать померли, давно уже, три года перед тем, а осталась она у беспорядочных теток. Обе скверные. Детей теткиных учила, белье шила, а под конец не только белье, полы мыла. Попросту они даже ее били, попрекали куском. Кончили тем, что намеревались продать.
Всё это наблюдал целый год соседний толстый лавочник, Он уж
|
