дискуссиях о сравнительных достоинствах живописи и поэзии, он — автор «Трактата о живописи»; также вёл дневники, которые хранятся у его ученика Франческо Мельци.
Я видел, как ему было тяжело в последнее время. Соперники — Микеланджело и Рафаэль — хотели очернить его перед папой римским. Когда Леонардо покинули ученики, я старался поддержать друга. Рассматривая фрески Микеланджело, Леонардо говорил, что тот оказался талантливее его, но я знал, что ему просто не удалось реализовать свои замыслы, в которых он был сильнее соперника.
В последние годы жизни он писал картину «Иоанн Креститель». Мы поступили на службу к французскому императору Франциску I: Леонардо — как придворный художник, инженер, архитектор и механик, а я — как хронограф.
Кроме основной деятельности, я писал учебник по истории Древнего мира. Он вышел совсем недавно, это одна из первых печатных книг на Земле. Чтобы создать его, несколько лет занимался пристальным изучением древних источников, в том числе археологических находок. В учебнике рассказано о жизни первобытных людей, о древних государствах — Египте, Финикии, Ассирии, Персии, Индии, Китае, Греции, Риме и других, о жизни многих героев древности…[/i]»
«Научные достижения эпохи» (Лучьян Смолоз)
«Наиболее важными изобретениями эпохи стали компас, порох и книгопечатание. Компас помог морякам-первооткрывателям ориентироваться на новых местах, порох — покорить народы Нового Света, а с началом книгопечатания стали лучше распространяться знания и идеи новой эпохи.
Люди начали интересоваться природой. Учёные полагают, что её освоение должно строиться на наблюдениях, опыте и экспериментах. Человек должен узнавать о вещах через свой опыт, а не из других источников. Люди больше не чувствуют себя природной составляющей, они поняли, что сами могут изменять природу.
Раньше думали, что Земля — центр Вселенной, что она неподвижна, а другие небесные тела вращаются вокруг неё. Но вот совсем недавно вышла книга «О вращениях небесных тел» польского астронома Николая Коперника, который, к сожалению, умер после тяжёлой болезни, не дождавшись издания своего труда. Он писал о том, что не Солнце вращается вокруг Земли, а Земля — вокруг Солнца; наша планета вращается вокруг своей оси, и потому люди думают, что это светило двигается по кругу. Но он говорил, что Солнце — центр Вселенной, а на самом деле это одна из бесчисленных звёзд. И утверждал, что орбиты планет круговые, а в действительности они эллипсоидные.
Итальянский писатель и философ Никколо Макиавелли, продолжая сочинения античных времён о политике, опирался на собственный опыт. Он написал учебник для правителей и министров под названием «Государь». В книге государство представлено как политическое состояние общества. Политика, как «опытная наука», даёт пояснение прошлому, управляет настоящим и может предсказывать будущее. По мнению автора, единый государь, даже пренебрегающий при необходимости нормами морали, лучше нескольких удельных правителей».
«Философия нынешнего века» (Лесмьян Смолоз)
«Человек сегодняшнего времени стремится возвыситься, самоутвердиться, показать свою силу и талант. Его идеал — разносторонне развитая личность, и ярким примером тому может служить Леонардо да Винчи.
Пико делла Мирандола, гениальный учёный, философ, в сочинении «Речь о достоинстве человека» утверждает, что человек должен сам распорядиться своей судьбой и найти своё место в мире.
Философия вновь стала изучать природу и теперь отождествляет её с Богом. Натурфилософы, например немецкий врач, алхимик и астролог Парацельс, видят природу как живое целое, проявляющееся не только в умном и правильном устройстве организмов живых существ, но и в неодушевлённых явлениях. Парацельс провёл сравнение органов человека и животного с частями растений, строением минералов и движением небесных светил. Он выделил три первоначальных в природе элемента: ртуть (дух), сера (душа) и соль (тело). И пришёл к выводу, что одушевлённое начало в природе — архей — надо взять под контроль, чтобы овладеть силами природы.
Немецкий философ и математик Николай Кузанский опирался на идеи неоплатонизма. «Единое есть всё» — такова формула, выведенная им. Он говорил, что единое тождественно бесконечному. Бесконечное — максимум того, что может быть, единое — минимум, следовательно, Кузанский получил принцип совпадения противоположностей».
«Мартин Лютер» (Монито Смолоз)
«После смерти жены я с детьми вернулся из Латинской Америки в Европу и первое время жил в Вене. Там однажды встретил своего старого друга. Прогуливаясь вечером по улицам города, я увидел шедшего в одиночестве пожилого мужчину, лицо которого показалось мне знакомым. Он тоже меня узнал: это был Мартин Лютер, с которым мы учились в университете и были большими друзьями в молодости. Он пополнел, и я удивлялся тому, как смог узнать его, ведь раньше мой друг был очень худым…
Я познакомился с Мартином во время обучения в Эрфуртском университете. Он приехал из Мансфельда. Его родители раньше были крестьянами, отец работал на медных рудниках, потом стал бюргером. Поначалу мы, как многие студенты, жили весело, развлекались, мало думая об учёбе. Но однажды в лесу при нас убило молнией одного друга, который был развязным малым, и Мартин с тех пор замкнулся в себе. Он воспринял этот случай как некое предостережение и перестал гулять с нами. И после окончания университета ушёл в монастырь. Он много молился и голодал, даже терял сознание от недоедания. Власти оценили его благочестие и сделали Мартина проповедником, а затем — преподавателем в Виттенбергском университете.
В 1511 году он приехал по делам церкви в Рим и, чтобы ему отпустили грехи, взошёл на коленях по лестнице к собору Святого Петра. Пробыв в Риме несколько месяцев, он заметил, что там всё покупается и продаётся, что сам папа Лев X проводит время в пирах и карнавалах. Индульгенции за деньги освобождали от любых грехов. Вернувшись в Германию, он увидел, что многим прихожанам таким образом отпустили грехи на столетия вперёд и они открыто предаются порокам и не боятся наказания. Мартин долго пытался убедить их, что индульгенции не имеют никакой силы и грех нельзя искупить деньгами, но его не слушали. Тогда он написал «Девяносто пять тезисов» с критикой господствовавшего религиозного учения и прибил их к воротам церкви. Мой друг утверждал, что только искреннее раскаяние и вера могут спасти на Страшном Суде. Это выступление подрывало авторитет римского папы, и вскоре о нём заговорили по всей Германии. Учёный богослов Экк устроил диспут с Лютером, и тот стал утверждать, что роль римского папы невелика, истина заключена не в его буллах, а в Священном Писании. В своё время за подобные высказывания сожгли Яна Гуса. Лютер получил от папы римского буллу, в которой его отлучали от церкви, и после, поддерживаемый жителями Виттенберга, разорвал её и бросил в костёр.
В Германии крестьяне были недовольны огромными богатствами монахов и епископов, на которых они работали, которым платили десятину, и мечтали, как и чехи, отнять у них имущество и земли и поделить между собой. «Девяносто пять тезисов» подтолкнули их к этому. Рыцари Франц фон Зиккинген и Ульрих фон Гуттен стали печатать в своей типографии призывы к восстанию против папы и епископов и уговаривать молодого императора Карла V возглавить его. Тот не согласился на это, но и арестовывать Лютера не стал, хотя имел такую возможность. Мартин бежал из города в замок одного князя и полтора года скрывался под чужим именем. Он гулял по окрестным лесам, переводил Библию на родной язык. Меня тоже преследовали за пособничество ему, и я с семьёй бежал в Португалию, а оттуда — в Латинскую Америку.
Теперь, когда мы встретились и пришли в трактир, Мартин рассказал мне о своих дальнейших похождениях.
Франц фон Зиккинген собрал армию из рыцарей и наёмников, попытался взять владения трирского архиепископа, но войско разбили, а сам он погиб. В Виттенберге вместо Лютера появились люди, призывавшие жить по писанному в Евангелии: «И все верующие были вместе, и имели всё общее: и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого». Они крестили любого, кто к ним присоединялся, и их прозвали «перекрещенцами», или «анабаптистами». Их вождь Томас Мюнцер хотел идти войной не только против церкви, но и против тех, кто живёт не по заповедям — князей, дворян, ростовщиков. Крестьяне поддержали анабаптистов, и весной 1525 года они, объединившись, стали нападать на монастыри и замки, сжигать их, избивать монахов и изгонять дворян из их владений. Мюнцер, расположившийся со своим отрядом на горе Франкенгаузен, был окружён армией саксонского герцога, обстрелян и схвачен; его пытали и затем казнили. Та же участь постигла всех восставших крестьян.
Лютер, поняв, какая опасность ему грозит, перешёл на сторону князей, графов и герцогов и стал уговаривать их провести церковную реформу, и они, поняв, что получат при этом большие богатства, согласились. Было отменено почитание икон, упразднены многие обряды, священники теперь могли жениться, службу позволялось вести на немецком языке. Простой народ теперь ненавидит Лютера за предательство, и он боится появляться в деревнях.
Дворяне и наёмники-ландскнехты захотели добраться до Рима и наказать самого папу. В мае 1527 года отряды ландскнехтов, дойдя до Рима, устроили там страшный погром, резню и грабёж, а потом подожгли город и бежали оттуда; скрывшийся от них папа Клемент VII едва остался жив.
В 1529 году император Карл V собрал сейм, на котором было запрещено захватывать церковные земли. Но сторонники реформы запротестовали против этого — и их прозвали «протестантами». Протестантские князья объединились в союз и были готовы воевать; их сторонниками стали короли Дании, Швеции и Англии, которые, как и они сами, забрали себе богатства церкви. Но в это время турки взяли Венгрию и подошли к Вене, и немецким князьям пришлось отбивать их нападение…
«Однако война с императором неизбежна, дружище Монито, — вздохнул Мартин. — Сейчас я вспоминаю жизненный путь и думаю, что всё-таки лучше бы было оставить всё как есть и не пытаться что-либо изменить. Твой друг раздул пламя религиозной вражды…»
Я спросил его, слышал ли что-нибудь о моём отце, Лучьяне Смолозе. Не так давно мне сообщили, что он жив, и теперь ищу его. Но Мартин не знал, где тот находится».
«Полемика Эразма Роттердамского с Мартином Лютером» (Монито Смолоз)
«Христианские мыслители много рассуждали о проблеме взаимоотношения Божественной воли с человеческой. На эту тему вели полемику и Эразм Роттердамский с Мартином Лютером, и я в числе многих следил за ходом этого спора.
[i]С Эразмом Роттердамским я не был знаком лично, но по его трудам «Оружие христианского воина» и «Похвала глупости» у меня создалось о нём очень ясное представление. Папство, боровшееся против Лютера, хотело, чтобы Эразм перешёл на сторону католической церкви, но тот не желал принять ничью сторону. Его испытывали и угрозами, и соблазнами
