При дворе Алексея Михайловича
Вечерело. Выйдя из ворот княжеского двора, Лесмьян присел на скамью и стал смотреть на дорогу. Уже полмесяца он так ждал Лучьяна по вечерам. Ему не терпелось увидеть брата, обнять его, поговорить с ним. Как же затянулась их разлука!
Одна за другой проезжали мимо повозки, но Лучьяна не было видно. Лесмьян думал, что он приедет в кибитке, запряжённой парой-тройкой лошадей. И как же удивился, когда увидел скакавшего на лошади старика с развевавшейся белой бородой и это оказался его брат! Лучьян был в тулупе и папахе.
Он остановил лошадь, и братья, не говоря ни слова, бросились друг к другу в объятия. Оба плакали от радости: наконец-то встретились! И после долгих объятий Лесмьян увидел, как постарел и осунулся Лучьян, каким дряхлым стал — ведь сколько всего перенёс за последний век, да и было ему уже более семисот лет.
Они пришли во двор, и Лесмьян привёл коня Лучьяна на конюшню и вместе с братом отправился в палаты. Когда они появились в прихожей дворца, перед ними предстал тучный мужчина с тёмно-русыми волосами и бородой и карими глазами.
— Алексей, это мой брат Лучьян, о котором я тебе так много рассказывал, — улыбнулся Лесмьян.
Старик чуть приклонил голову в знак приветствия, и царь кивнул в ответ и спросил:
— Путник, верно, устал с дороги и хочет отдохнуть? Или голоден?
— Благодарю, отдохнуть не помешает, — ответил Лучьян. — Я ехал три недели от Киева и почти не спал. Но прежде хотел бы узнать: как идут дела у государя?
— Теперь наступило затишье, — ответил Алексей Михайлович. — Закончились войны. Но вместе с тем плохо мне. Умерла моя любимая супруга Мария Ильинична, и я в скорби великой уже больше года. Не стало и сына Алексея. Как же это тяжело — потерять своё дитя! Но я мужаюсь, ведь надо как-то и дальше управлять страной...
После вечерней трапезы, за которой царь не промолвил ни слова, Лесмьян повёл Лучьяна в приготовленную ему комнату. Там они ещё долго разговаривали, рассказывали друг другу о своей жизни. Старший брат поведал о последнем путешествии в систему Альфа Центавра и свержении с поста Президента, а младший внимательно выслушал его и после спросил:
— Значит, теперь ты насовсем перебрался на Землю?
— Насовсем. Да, моя родина — Юпитер, но мне не нравится то, что сейчас там происходит. Общество сошло с ума. Каждый хочет прославиться любой ценой и потуже набить карманы деньгами... Хорошо, что на Земле к такому ещё не пришли. Поначалу я даже хотел отказаться от заслуженной пенсии, но затем понял, что лучше отдавать её нуждающимся.
— Ладно, поступай как знаешь. Я тоже первое время буду жить здесь, но потом, может быть, вернусь в Ганакору. Там ведь наша родина.
— Там из-за проклятых чиновников на меня ополчилось всё общество. И я покинул родную планету. В России же люди встретили меня радушно. Расскажи мне, что ещё нового случилось здесь за последнее время?
— Алексей, хоть и пребывает в скорби по супруге и сыну, продолжает заниматься государственными делами. Всем интересуется, что происходит в государстве. Издал книгу «Уложения царя Алексея Михайловича» — собрание русских законов. Послы царя ездят в разные страны. Недавно я посетил Нерчинск и Иркутск — это новые города в Сибири, построенные для торговли с Китаем. Сделки, как я заметил, проходят успешно, прибыль хорошая. И как-то мы задумались о том, чтобы улучшить вид денег, и царь основал монетный двор, на котором стали чеканить серебряные деньги. Завтра мы туда сходим. И ещё в новую академию — Заиконоспасскую.
— Завтра обязательно прогуляемся по Москве. Мне хочется посмотреть, как обновился один из моих любимых городов.
— Но прежде отдохни, — Лесмьян встал и подошёл к двери. — Спокойной ночи.
— И тебе доброй ночи, — ответил Лучьян и в ту же минуту забылся глубоким сном.
***
Весь следующий день они гуляли по Москве, беседовали, вспоминали былое. А когда вернулись во дворец, Алексей Михайлович напомнил Лесмьяну о предстоявшей поездке к дворянину Матвееву.
— Кто это такой? — спросил после Лучьян.
— Артамон Сергеевич Матвеев — близкий друг царя, — ответил Лесмьян. — Очень благородный человек, верой и правдой служащий ему. Алексей иногда навещает его. Но сегодня он почему-то поздно собрался...
Лучьян остался отдыхать в своих покоях, а Лесмьян поехал с царём к Матвееву. Они прибыли к нему поздно; тот уже не ждал гостей и собирался ужинать со своим семейством. Увидев его растерянность, Алексей Михайлович пошутил:
— Очень хорошо, что стол уже накрыт. Я как раз проголодался и с удовольствием поужинаю вместе с тобой и твоей семьёй.
На ужине, кроме хозяев, их сына и двух гостей, присутствовала молоденькая, красивая девушка, на которую царь с интересом поглядывал: никогда он прежде не видел её в доме Матвеева. И жадно ловил каждое её слово: говорила она мало, но так умно, что каждое слово вызывало у него восхищение.
— Какая у тебя прекрасная дочь... — сказал он Матвееву.
— Это моя воспитанница, — ответил тот. — Её отец жил очень бедно, и мы с супругою взяли Наталью к себе, когда она была маленькой. Вырастили её в большой любви и постарались дать ей хорошее образование.
— Только бы она вышла замуж за хорошего человека... — сказала его жена. — И тогда мы были бы совершенно спокойны за неё.
— И, кажется, она уже в том возрасте, когда ей можно искать жениха, — добавил Матвеев.
— Да, конечно, — кивнул Алексей Михайлович, вставая из-за стола и собираясь ехать домой. — Благодарю вас, дорогие хозяева, за ужин.
Когда они ехали во дворец, царь молча думал о чём-то, потом признался Лесмьяну, что сам решил жениться на девушке, пленившись её красотой, умом и воспитанностью.
На той же неделе Алексей Михайлович вновь приехал к Матвееву и объявил о своём решении. Он устроил смотрины невест, но собрал их только потому, что так было положено: царь уже сделал свой выбор. Наталья удивилась даже тому, что её занесли в их список, а потом узнала, что выбор государя пал на неё... И вскоре состоялась их свадьба.
***
Церковный деятель и писатель, главный воспитатель царских детей Симеон Полоцкий предсказал рождение сына у Алексея Михайловича. Он увидел ночью недалеко от Марса новую звезду, поведал об этом государю и объявил, что через девять месяцев на свет появится мальчик. И предрёк ему огромную славу. Так и случилось. Царица забеременела. Незадолго до нужного срока у неё начались схватки, царь был обеспокоен, но Полоцкий сказал, что всё обойдётся, через два дня родится малыш и его следует назвать Петром. Роды оказались очень трудными, однако закончились благополучно. Наталья Кирилловна произвела на свет здорового крепыша, которого так и нарекли — Петей.
Детство Петра
Лучьян остался жить при дворе Алексея Михайловича. Увидев в нём умного и справедливого человека, царь сделал его своим приближённым. На глазах старика проходило детство царевича Петра.
Мальчику нравились военные игрушки — солдатики, сабли, пушки, и Лучьян, когда бывал в поездках, непременно доставал для него что-нибудь такое. Или сам мастерил из дерева. Петруша рос проворным, мамки и няньки не могли за ним уследить. Только отвлекутся, как малыша уже и след простыл — убежал играть с мальчишками во двор.
Видя интерес сына к военным занятиям, Алексей Михайлович собрал нескольких его сверстников, повелел изготовить для них маленькое оружие и обучить всему, чему учат солдат. Пётр с удовольствием играл и учился со своими друзьями.
Когда ему было четыре года, отец умер. На престол взошёл его пятнадцатилетний сын Фёдор. Лучьян включился в политическую деятельность, понимая, что молодому царю необходима поддержка. Фёдор болел с детства; он рассказывал старику, как в детстве упал с лошади и по нему проехали сани и с тех пор его мучали боли в груди. Он по многу дней не мог выйти на улицу. Лучьян с другими слугами несли его на носилках на коронацию. Фёдор слышал, как люди перешёптывались, обсуждали слабое здоровье нового государя. И, превозмогая боль, он поднялся с носилок и медленно стал подниматься по ступеням к трону; Лучьян поддерживал его под руку.
Сделавшись государём, Фёдор продолжил дела своего отца и провёл собственные реформы. Каждый день он принимал у себя всех нуждавшихся в его помощи и делал много благих дел: прощал многим казённые подати, обращал в христианство своих подданных-мусульман, выкупал пленников у турок.
В годы его правления в Москве появлялись новые училища, богоугодные дома, больницы, была основана Славяно-греко-латинская академия. Царь любил лошадей и увлекался верховой ездой, и многие вслед за ним стали заводить их.
Но одно событие омрачило спокойное его царствование. Боярин Милославский оклеветал Артамона Матвеева, обвинил в оскорблении иностранного посла, и Фёдор, поверив этому, отправил его в Пустозёрский острог. Лесмьян рассказал об этом случае в письме к брату, который в то время был послом в Китае. «Я навещал Артамона Сергеевича в остроге, — писал он. — Наш друг горевал не о том, что теперь оказался в неволе и бедности, а о том, что больше не может творить добрые дела. Благородный человек!»
***
Петруша рос и креп. При Алексее Михайловиче его воспитывал Лесмьян, а затем к нему приставили дьяка Никиту Моисеевича Зотов, который учил мальчика читать и писать, обучал истории, в особенности отечественной. Он не был так образован, как Лесмьян, и не знал, в отличие от него, иностранных языков, но имел огромный талант в преподавании наук и усердие и знал, как интереснее рассказать ученику ту или иную тему. Слушая его, пятилетний Пётр уже стал понимать, что государю следует знать историю для успешного управления страной и очень полюбил эту науку. Все дивились его большому уму и способностям.
Однажды Лесмьян увидел из окна брата, прибывшего из Китая — тот шёл по двору с каким-то другим стариком. Выйдя им навстречу, он получше разглядел спутника Лучьяна.
— Здравствуй! — приветствовал его брат. — Вот я и вернулся. Ты узнаёшь его? — он кивнул на старика.
Лесмьян стал осматривать его. Сначала не узнал, но затем начал угадывать в его глазах, в чертах его лица что-то знакомое, очень знакомое...
— Это наш с тобой друг Зил! — улыбнулся Лучьян, и все трое крепко обнялись.
Зил сильно болел, в последние годы стал немощным и едва мог ходить. После встречи Лучьян отправился к царю поведать о своём посольстве в Китай, а Лесмьян с Зилом присели поговорить в одной из комнат.
Пётр как раз пришёл к государю, и Лучьян подарил мальчику статуэтку китайского солдата. Среди вещей, которые он привёз, были какие-то листья, и старик объяснил, что это чай. Китайцы заливали их кипятком, давали настояться и пили, чтобы взбодриться. В тот же вечер царь с приближёнными отведали этот напиток и нашли его очень вкусным.
Пётр вслушивался в беседы Фёдора с Лучьяном и боярами.
— Люди из знаменитых родов не хотят служить тем, кто выше их по чину, но чьи предки менее знатны, — говорил царь. — Из-за этого много споров случается. В Разрядном приказе бедным чиновникам приходится разбирать множество их. Причём часто причина такой распри — сущий пустяк. Мои дед и отец пытались устранить этот предрассудок, я же не только продолжу их дело, но и завершу его совсем.
По его приказу из дворца вынесли и
