сожгли все разрядные книги дворян со сведениями о знаменитости родов. Фёдор объявил боярам и церковным служителям, что с этого момента прежние споры о чинах и службе не дозволяются; вместо разрядных книг дворянам разрешалось иметь их родословные, начатые не ранее царствования Ивана Грозного. Так и уничтожили местничество.
Стрелецкий бунт
Фёдор был настолько слабого здоровья, что все понимали: недолго ему осталось жить и царствовать. Да ещё его подкосила смерть супруги Агафьи и маленького сына Ильи… Спустя какое-то время он женился снова, но со второй супругой — Марфой — успел прожить всего два месяца до своей смерти…
Царь был очень привязан к своему младшему брату Петру. Радовался его успехам, восхищался способностями, беспокоился о здоровье мальчика. И, несмотря на то, что брат Иван был ближе к нему по родству, видел наследником престола не его, а Петю.
Фёдор не успел составить завещания, умер скоропостижно. Его оплакивали все в царском доме. Он оставил о себе добрую память. И Лесмьян, утешавший Наталью Кирилловну и Марфу Матвеевну, сетовал на то, что судьба забирает таких молодых людей, а глубокие старики, подобно ему, остаются жить. И понимал, как много сделал бы ещё юноша и сколько радости познал, если бы болезнь не свела его в могилу. На смертном ложе царь лежал бледный, но людям казалось, что он просто спит...
Лучьян не смог присутствовать на погребении Фёдора — он не отходил от постели своего друга Зила, который был болен и доживал последние дни: уже не мог ходить, перестал говорить и даже мыслить, истощал. Бедняга мучился, стонал, водя глазами по сторонам. Перестал узнавать друга, ухаживавшего за ним. Потом лицо его перестало двигаться, побелело, на нём резче выделились скулы. Зил умирал медленно и мучительно...
Он пережил Фёдора на четыре дня и отошёл в мир иной в первый день мая. Лучьян отправился сообщить прискорбную весть Лесмьяну. Тот в своих покоях отдыхал после погребения царя. Узнав о смерти друга, он обнял своего брата и тихо сказал:
— Зил прожил долгую и достойную жизнь. Пусть земля ему будет пухом.
— Это был мой лучший друг, — ответил Лучьян. — Теперь из тех ребят, что учились со мной когда-то в школе никого не осталось в живых... Хорошо, что у меня есть ты, мой брат.
Они вдвоём обмыли тело Зила и приготовили его к погребению. Вечером стали пить вино и вспоминать своего друга.
— В детстве мы виделись с ним каждый день и потом, когда я уехал в другой город, всё равно общались, — рассказал Лучьян. — Конечно, были длительные разлуки из-за моих и его путешествий, но в конце концов судьба вновь нас сводила. И каждая встреча с ним была для меня праздником. Мы понимали и поддерживали друг друга...
— Он был другом всей нашей семьи, — добавил Лесмьян. — Часто навещал нас, когда ты был в дальних странствиях, и спрашивал, может ли чем-то помочь. Хотя сам жил бедно — у него ведь было огромное семейство, и Зил помогал всем своим потомкам.
— Надо бы сообщить на Юпитер о его смерти, — задумался Лучьян. — Может, родственники захотят посетить могилу...
— Когда я прилетел на Землю во время твоего президентства, то спрятал корабль на берегу Азовского моря, — вспомнил Лесмьян. — Можно будет его откопать и, если он не сломался, совершить полёт на Юпитер.
На другой день они похоронили Зила.
Вскоре Лучьян понял, что не сможет никуда полететь в ближайшее время: ему пришло письмо от лорда Джулиана Смолоза из Англии с приглашением в гости. Тот был далёким потомком его внука Власа, который в начале XIII века поселился в Англии. В отличие от своих предков, Джулиан особенно интересовался родословной Смолозов и пытался узнать как можно больше о её представителях. И недавно узнал, что жив его далёкий предок, необычайно известный… «Мне очень захотелось познакомиться с Вами, — писал Джулиан. — Приглашаю Вас к себе в замок, что находится на берегу Темзы недалеко от Лондона. Если согласны, то в следующих письмах договоримся о встрече. Вы прекрасно проведёте время, встретитесь со своими родственниками, нам будет о чём поговорить. Если кто соизволит приехать с Вами — я и моя семья будем рады любому гостю. Ждём Вас».
— Мне нужно ехать, — сообщил Лучьян брату, показав ему письмо. — Я забыл своих потомков, а это непростительно. Надо хотя бы теперь познакомиться с ними. Ты поедешь со мной?
Лесмьян не горел желанием знакомиться с дальней роднёй, о которой и не слышал прежде. Но вслух сказал:
— Наверное, не получится… Я должен как можно быстрее лететь на Юпитер, оповестить родственников Зила о его кончине. Передавай нашей родне наилучшие пожелания от меня.
***
Умирая, Фёдор назначил своим наследником Петра, но не подтвердил этого письменно. После его смерти патриарх Иоаким с государственными и церковными деятелями явился к Ивану и Петру и спросил, кто из них станет царствовать теперь. Иван, у которого было слабое здоровье, ответил, что уступает корону младшему брату, так как сам не в состоянии хорошо управлять государством. И все присягнули десятилетнему Петру.
Вскоре Лучьян и Лесмьян покинули Москву. Первый отправился в Англию, а второй — к Азову, чтобы найти корабль и улететь на Юпитер.
После того, как духовенство, бояре и весь народ присягнули в верности Петру, старшая сестра Софья возненавидела его, ведь она намеревалась единолично управлять страной. Но надеялась получить власть с помощью своих помощников — боярина Милославского и стрельцов. Стрельцы были против преобразований полков на европейский лад, введённых Алексеем Михайловичем, и Софья с боярином Милославским пообещали им, что отменят эти порядки, а заодно и перемены патриарха Никона, сделанные в церковных книгах, и те, будучи староверами, поддержали их. Чтобы ещё более заручиться поддержкой воинов, Софья и Милославский распустили слухи о том, что Нарышкины умертвили и Фёдора, и Ивана. Стрельцы пришли в ярость. Милославский и несколько его сообщников раздали им списки людей, с которыми надо было расправиться.
Рано утром 15 мая зазвонили колокола и стрельцы, ворвавшись в Кремль, потребовали выдать им боярина Матвеева и Нарышкиных. Иван вышел из своей комнаты уверить их, что он жив и никто на него не покушался, но было уже поздно: бунтовщики успели убить и Матвеева, который незадолго до этого вернулся из острога, и доктора фон Гадена, и князя Долгорукова. Да и то, что Иван жив, не остановило стрельцов — они и дальше стали творить беспредел. Многих убили — братьев царицы Ивана и Афанасия Нарышкиных, князей Ромодановских и Черкасских, бояр Языкова и Салтыкова и ещё полсотни человек.
Три дня спустя, когда закончилась расправа, стрельцы прибежали во дворец, восклицая: «Да здравствует царь Иван и царевна Софья!» Но Иван объявил, что не будет царствовать без настоящего наследника — Петра. Софье и её воинам пришлось согласиться с этим требованием.
Через три недели после бунта братья были коронованы в Успенском соборе Кремля. Для двух царей соорудили двойной трон. Позади трона находилось место, закрытое парчой с окошечком, где при приёме послов пряталась Софья и диктовала братьям то, что они им нужно говорить. Она стала при них правительницей.
Иван, страдавший косноязычием, не всегда мог справиться со своими обязанностями. Пётр, обладавший хорошим здоровьем, справлялся лучше, но ему мешала скованность при незнакомых людях. После стрелецкого бунта сильно ухудшилось его душевное состояние.
Потешное войско
Несколько лет Пётр с Натальей Кирилловной жили в подмосковном селе Преображенском, куда их отправила Софья. У мальчика началась вольная жизнь. Он занялся любимым делом — продолжил военные игры со сверстниками. Это было по большей частью забавой, увеселением, потехой, поэтому войско называли потешным.
Здесь Пётр познакомился с образованным дворянином родом из Женевы — Францем Лефортом, служившем при его брате. Лефорт очень любил Россию и прекрасно знал русский язык. Как-то юный царь узнал, что он говорит по-голландски, и попросил его научить этому языку. Тот стал проводить занятия, на которых они и изучали основной предмет, и обсуждали ещё многое. Учитель, посетивший много государств и познакомившийся с их обычаями и традициями, оказался интересным собеседником.
— Расскажи мне, как устроены войска в тех странах, где ты побывал? — обратился однажды к нему Пётр. — Как-то я спрашивал у Лучьяна про армию его бывшей великой империи, но он не любит говорить о войне и оружии...
И Лефорт поведал ему о вооружении, об одежде солдат и об их учениях. Его истории были длинными и обстоятельными, но у Петра всё равно возникало много вопросов во время повествования учителя. Однако тот сказал:
— Завтра ты сам всё увидишь.
Он выбрал полсотни потешных воинов, одел и вооружил их по-европейски и на следующее утро привёл ко дворцу. Вышедший им навстречу Пётр с восторгом разглядывал своих товарищей в новых мундирах. Он подошёл к Лефорту, обнял его и поцеловал.
— Спасибо, Франц! Теперь я всё увидел собственными глазами. С этого дня ты — командир новой роты, а я буду простым солдатом в ней. Хочу в совершенстве овладеть военным искусством!
Начались учения под руководством Лефорта. Пётр хотел познать все трудности, научиться всему на собственном опыте. Он спал в общей палатке солдат, обедал с ними за одним столом и работал со всеми. Сделав тележку, возил на ней землю к возводившейся крепости. И командир наградил его за отличную службу чином сержанта.
Пример Петра побудил многих записать своих детей в потешные полки, примкнули к ним и бояре, и солдат набралось столько, что они уже не помещались в Преображенском и часть их пришлось перевести в другое село — Семёновское. Так были сформированы Преображенский и Семёновский полки.
Каждый день по нескольку часов Пётр занимался военно-математическими науками. Его обучал артиллерийский поручик Франц Тиммерман, офицер Пушечного двора.
***
Пётр почти не покидал Преображенское, и это радовало его сестру Софью, которая хотела сама управлять государством. Она надеялась, что Пётр, увлечённый, казалось бы, детскими забавами, ещё больше отдалится от престола.
Правительница заключила союз с Польшей и Австрией против Турции. К нему давно стремились польский король и австрийский император, которых пугали завоевательные походы турок. Они надеялись на помощь сильного государства — России. Польский король Ян Собеский отказался от претензий на Смоленск, Киев и все земли, присоединённые к России по Андрусовскому перемирию. После этого Софья два раза отправляла войско под начальством князя Голицына в Крым — освобождать его от турок и бороться с крымским ханом, их союзником. Оба похода прошли неудачно, но начальников всё равно богато одарили за них, наградили офицеров и солдат. Софья хотела привязать к себе войско, добиться его преданности.
***
Под барабанную дробь Пётр скакал на коне, обнажив саблю. Отроки наблюдали, как он поглядел куда-то в сторону, потом спрыгнул на землю и побежал к какому-то старику, наблюдавшему за его потехами.
— Лучьян! — он обнял своего воспитателя, и тот крепко прижал его к себе.
— Петруша, как ты вырос! Уже выше меня! Я бы и не узнал тебя, если бы сам не прибежал...
Тот и вправду уже превзошёл
