отдали в школу, он целыми днями носился с оравой мальчишек и девчонок, лазил по деревьям, заборам и крышам, забирался в чужие огороды. А когда вечером Лучьян со слугами шли искать сорванца, то, бывало, долго блуждали по окрестности, спрашивали у деревенских, не видел ли кто его. Глухонемой Гришка, приставленный к Сёмочке как дядька, заглядывал во все уголки и звонил в колокольчик. И пропавший находился — босой, чумазый, с шишкой на голове (опять упал откуда-нибудь или стукнулся!) и очень довольный. И отец, вздыхая, вёл его домой отмывать и кормить ужином.
— Боюсь я за него — он такой сорванец... — вздыхала Лукерья. — Или лоб себе расшибёт, или ногу сломает...
— Ничего, улица уже воспитала его как надо, — отвечал Лучьян. — Я ему сто раз наказывал — бегать осторожно и никуда высоко не лазить.
Он приучал сына к работе, и Сёма с малых лет знал, каким трудом достаётся еда, и всегда бережно относился к ней. В то же время, видя, что отец часто даёт милостыню нищим, которые приходят к нему, начал понимать, что отказывать им — грех, и в будущем никогда не проявлял скупости.
Однажды, вернувшись с поля, мальчик увидел во дворе незнакомого мужчину — тот только что вошёл в ворота.
— Сёмочка, здравствуй! — обрадовался он. — Ты не узнаёшь меня?
— Нет...
— Я дядька твой — Роман!.. С войны приехал...
— У меня другой дядька, — ответил Семён. — Его Гришей зовут, он глухонемой. А про тебя я никогда не слыхивал.
Из дома вышли Лукерья и Лучьян. И, увидев, как Рома обнимается с ними, мальчик успокоился.
— Как это ты не слыхивал? — удивилась Лукерья. — Мы с твоим отцом всё время про него говорили и даже письма его читали при тебе.
— Он забыл просто, — сказал Лучьян, понимая, что у сына на уме пока одни игры и развлечения.
***
С началом учёбы в сельской школе образ жизни Семёна мало изменился: в свободные часы он всё так же бегал и играл с друзьями, ходил с ними в лес по грибы да по ягоды, пас лошадей по ночам. В школе, случалось, шалил и не слушался учителей, но его тяга к знаниям победила эти пороки.
Мальчик повидал многих людей, которые приезжали к отцу — известных и неизвестных, бедных и богатых, из России и других стран. Всех Лучьян встречал с теплом и любовью, и Семён в будущем стал таким же хлебосолом.
«Вдалеке видны крестьянские дома и пашни, — описывал в дневнике своё пребывание у них известный поэт Гавриил Романович Державин. — Здесь просторно, зелено — поля, леса, рощи…
Мы с хозяевами пришли в сад. Там было великолепно — деревья в цвету, ручеёк журчит… Меня угостили лучшими спелыми яблоками, которые Лучьян Кристианович сам снимал с деревьев.
В комнатах всё дышит прекрасным сельским воздухом. В зале на стенах висят карикатуры: кавалеры в губернских мундирах, дамы в огромных чепцах, в платках. Все картины написаны очень просто: суриком, вохрой, сажей и белилами. А в комнате у Сёмушки — большой его портрет: он сидит в нарядном костюмчике и играет на барабане…»
Лучьян несколько раз приглашал в поместье известного художника Кирилла Головачевского, и тот рисовал его сына в разных образах — то путника с палкой в руке, то всадника на лошади, то сельчанина в широкой рубахе.
За годы детства Семёна поместье и окрестности сильно преобразились. Всем в одном доме было тесно, и крепостные поселились в нескольких избах, которые Лучьян хорошо обустроил. И своё жильё тоже обновил: выбелил стены в комнатах, покрасил двери и оконные рамы, выбросил старую мебель и купил новую. Во дворе он с крепостными выкопал пруд и канал, посадил много деревьев и кустов — вишню, красную смородину, крыжовник.
Роман, вернувшись с войны, стал жить у них. Он бросил службу, ничем определённым не занимался и вскоре начал выпивать. И, чтобы образумить молодого человека, Лучьян подыскал ему невесту — дочь дворянина Молодцова, хозяина соседнего поместья. Тот, полный, грузный мужчина, настоящий аристократ, видимо, не очень жаловал будущего зятя и отдал свою дочь за него только из глубочайшего уважения к старику. После свадьбы дяди Семён часто бывал у его тестя — когда на празднества приходил с отцом, а когда и просто так, в гости.
Дом Молодцова походил на дворец — с кабинетом, просторным залом, галереей и множеством комнат, обклеенных обоями разных цветов. Хозяин коллекционировал дорогие картины, статуэтки, монеты, минералы, собрал огромную библиотеку. А во дворе находился сад, цветники, огород и теплицы.
Через год после свадьбы своей дочери Натальи Молодцов купил кожевенный завод в Петербурге. Устроил в поместье праздник в честь этого и, хватив лишнего, умер...
— Он очень много пил спиртного, — сказал Лучьян Семёну. — Никакой организм столько не выдержит. Никогда не предавайся этому пороку.
Похороны прошли довольно скромно. Молодцов был вдовцом, и поместье унаследовали его дочь и зять. Но Роман не собирался заниматься делами своего покойного тестя, он понимал, что оставленных богатств хватит им с супругой на всю жизнь, и проводил дни в праздности, гуляя, читая книги и журналы и совершенно не заботясь о хозяйстве.
***
Лучьян по-прежнему с утра до вечера работал в огороде и в поле, а Семён, вернувшись из школы, помогал ему. Они удобряли и пахали землю, заборанивали поле с помощью лошади. Мальчик любил ходить с друзьями на рыбалку. Иногда навещал свою тётю Арину Родионовну, играл с её сыном Егоркой и дочерями Надей и Машей, собирал с ними ягоды и орехи в лесу.
Ульяна жила в одном из сёл под Петербургом, в пятидесяти вёрстах от сына, со своим новым мужем, которого любила с отроческих лет, и у них родилось двое детей. Семья нищенствовала, но Лукерья, навещая, подкармливала её. Лучьян передавал с ней гостинцы со своего огорода, прося не говорить, что это от него. Но Ульяна и так обо всём знала. Она приезжала навестить Сёмочку, но тот не хотел с ней общаться, относился как к чужому человеку, и это её расстраивало. А отец говорил сыну:
— Ты не должен обижаться на мать. Она развелась со мной, а тебя никогда не оставляла.
— Нет, она оставила нас обоих, — упрямо повторял Семён.
— Но она хотела забрать тебя с собой, — возразил Лучьян. — Ты просто не помнишь этого. А я не позволил ей... Мама любит тебя, очень любит, сынок.
Тот молчал, глядя исподлобья на отца.
— Пообещай мне, что будешь относиться к ней как к матери. Она, какая ни есть, всё же мать. И считает тебя своим сыном...
Сёмочка подумал, ещё раз посмотрел на отца и дал слово. А у Лучьяна словно камень с души свалился.
Заключение
В канун 1797 года погода сильно испортилась: стало холодно, сумрачно, пошёл снег с дождём. Лучьян и Семён ехали на повозке на похороны императрицы, изредка переговаривались и вспоминали её...
Под конец жизни Екатерина Великая чувствовала себя несчастной. У неё было много любовников, в том числе молодых, но всё это оказывались сиюминутные увлечения, а ей хотелось настоящей любви… Она мечтала умереть среди близких людей красиво, с цветами и музыкой. Но скончалась внезапно: идя по коридору, потеряла сознание и, несмотря на помощь доктора, промучившись в агонии, через несколько часов испустила дух. И сын Павел с супругой Марией Фёдоровной, целовавшие ей руки и просившие её благословения, не успели его получить. В минуту смерти императрицы придворные дамы и служанки, бывшие рядом, горько заплакали, и Павел с мокрым от слёз лицом вышел из комнаты.
Однако, придя в себя, он тут же велел двум придворным чиновникам собрать и опечатать бумаги своей матери и подготовить манифест о его восшествии на престол. Боялся, что она оставила завещание. Ведь Екатерина хотела видеть наследником внука Александра, минуя нелюбимого сына...
Тело императрицы неделю лежало в Опочивальне, при нём находилась Мария Фёдоровна, фрейлины и придворные кавалеры. Каждый день над усопшей совершали обряд православной церкви. Затем перенесли её в Тронную комнату на парадную кровать, стоявшую на возвышении. И до самых похорон приходили проститься люди... Лучьян и Семён появились в числе последних.
...Траурная процессия под покровом ночи шла через весь город. Длинной вереницей двигались кареты, сопровождаемые лакеями и кучерами в чёрных одеждах. Огонь факелов таинственно освещал лица людей; они тихо и неторопливо переговаривались о чём-то. Когда толпа стала заходить усыпальницу, Лучьян остался на улице и придержал за руку Семёна: он знал, что Павел устроил перезахоронение своего отца и сам короновал мертвеца, и хотел уберечь от этого зрелища сына.
Так закончился «золотой век» Екатерины II.
