одарённой супруге скучно было в поместье. «Вот теперь она бы и нашла себе мужа, — думал он, — красивого, молодого... Зачем я, старик, сдался ей?..» Жена посещала светские мероприятия, подружилась с дамами из высшего общества. Вскоре в её переводе вышла детская книга Джона Эйкина и Анны Летиции Барбольд «Семейные вечера, или Собрание полезных и приятных рассказов для юношества».
На одном из вечеров Саша разговорилась с графиней Д. об «Истории Шотландии» Вальтера Скотта для английских детей, и та предложила ей написать историю своей страны наподобие его произведения. Жена рассказала об этом Лучьяну, и он предложил свою помощь и очень обрадовался: теперь они будут больше времени проводить вместе! Ведь каждый раз, когда она уезжала в город, старик не находил себе места, слонялся ночью по дому точно привидение, скучая по ней...
— Я расскажу тебе всё, что видел и знал, всё, что помню, — пообещал он. — Но только при одном условии: чтобы ты ни разу не упомянула в книге про меня.
— Но как же... Почему? — растерялась она.
— Неудобно. Люди скажут: своего мужа прославляет! А я ничего такого не сделал, чтобы меня прославлять...
Саша, конечно, удивилась, но потом поняла, что иначе Лучьян поступить не мог: он всегда был очень скромен.
***
Первые главы книги — о древних славянах и первых русских правителях — Рюрике, Олеге, Игоре, Ольге и Святославе — она писала по историческим источникам («Истории государства Российского» Н. М. Карамзина и роману-эпопее Лесмьяна «Рюриковичи»). А о Владимире уже вспоминал сам Лучьян.
Он рассказал о том, как князь, решив принять новую, истинную веру, встречался и подолгу беседовал с послами из разных стран и наконец выбрал христианство, крестился сам и крестил русских людей, занялся просвещением своего народа, возведением церквей, благотворительностью...
Лучьян полтора века не был на Руси: жил и работал у себя на родине, путешествовал, летал на другие планеты; за это время здесь, конечно, многое поменялось. Киевская Русь достигла своего расцвета при Ярославе Мудром, которого рассказчик знал ребёнком и юношей, и Владимире Мономахе, с которым ему не довелось встретиться... О Юрии Долгоруком повествователь отозвался лаконично: назвал только одну его заслугу — основание Москвы. Он заметил, что супруга преувеличивает достоинства и заслуги князей, но ничего ей не сказал: значит, она видела в людях только хорошее, и это было замечательно.
Муж поведал Саше о своём племяннике — богатыре-великане Амизе, о друге Илье, о жене Анне и сыне Руслане. И вдруг приуныл, вспоминая их — заскучал по ним, давным-давно покинувшим его... «Значит, Анна была хорошей женой... — догадалась Александра. — Вот бы мне стать похожей на неё...» Она всё явственнее понимала, какой великий человек её супруг... О походе князя Игоря на половцев Саша знала не только со слов Лучьяна — читала ещё «Слово о полку Игореве».
С болью старик вспоминал о нашествии татар, о владычестве татаро-монгольского ига на Руси. Он был свидетелем их первого появления — вместе с Лесмьяном в русско-половецком войске дрался против них на реке Калке, едва не погиб, но брат уволок его полуживого в овраг и там привёл в сознание.
— Русские князья враждовали друг с другом, жили разобщённо, — говорил Лучьян Саше. — Поэтому и захватили их земли проклятые варвары. Сколько людей они перебили, сколько селений пожгли!
Он поведал о своём внуке Власе, жившем с семейством в Англии — как тот прибыл на Русь биться с татаро-монголами, но пал от руки западных захватчиков — тевтонцев — на Чудском озере. Потом вспомнил, как с Лесмьяном мстил татаро-монголам, придя на службу к Батыю и тайно воюя с его подданными — грабителями и убийцами. Добрым словом Лучьян помянул великого князя Александра Невского, мудрого и храброго правителя.
...Наш герой вновь надолго покинул Русь — ему предстояло провести большую работу по освоению Солнечной системы, победить в долгой и тяжёлой войне опаснейших врагов — алгольцев, похоронить мать, жену и сына Кристиана...
Вернувшись на Русь в середине XIV века, Лучьян поселился в Москве, при княжеском дворе, воспитал князя Дмитрия Ивановича, а потом и его детей, несколько раз ездил в Орду — в качестве посла, пленника, заложника, участвовал в битве на поле Куликовом, где князь сражался против татар рядом со своими воинами. За это (и не только) старик очень его уважал, говорил, что никого из правителей русских народ не любил так, как Владимира Мономаха, Александра Невского и Дмитрия Донского.
О феодальной войне между внуками Дмитрия Саша писала, опираясь в основном на сочинение Карамзина — в то время Лучьян совершал полёты в дальние звёздные системы, собирая подписи их правителей, чтобы Солнечная вступила в союз, противостоявший алгольцам и космическим пиратам, но в итоге она так и не вступила...
О первом русском государе — Иване III — рассказчик отзывался сдержанно, подмечая не только его рассудительность и дальновидность, но и трусость. Но Саша, к удивлению мужа, написала, что этот правитель «освободил нас от власти татар». Сам-то Лучьян помнил, в какую панику тот ударился перед нашествием хана Ахмата; из его семейства лишь два человека — мать Мария Ярославна и сын Иван Иванович — не испугались; наследник даже участвовал вместе с войском в стоянии на реке Угре, избавившем Русь от татаро-монгольского ига.
Муж рассказывал Саше о своём сыне Монито, который сам всего добился в жизни: в отроческие годы начал работать, нажил кое-какое состояние, выучился в немецком университете, потом женился и надолго отбыл с семьёй в Бразилию, где обзавёлся хозяйством. После смерти жены приехал с детьми в Англию, там купил поместье. И во время визита в Германию стал жертвой инквизиции: его бросили в тюрьму и страшно пытали за купленную им неугодную книгу, и во время пыток он скончался...
Сын Монито — Джованни — был сподвижником царя лунной страны Лаконии Дормидонта. Лучьян сравнивал троих деспотичных правителей — Генриха VIII, Ивана Грозного и Дормидонта — и отзывался о последнем с уважением: за внешней суровостью тот прятал безграничную любовь к своим подданным, к своему народу; он сделал Лаконию высокоразвитым государством, просвещённым, с новейшими технологиями. Ивана Грозного рассказчик оправдывал тем, что в детстве бояре сломали ему психику, но в целом относился к нему отрицательно, говоря, что многие его жестокости не оправданы. А Генриха VIII, казнившего своих шесть жён, считал настоящим чудовищем.
Лучьян показывал жене письма от брата и друзей, чтобы она смогла лучше почувствовать, понять ту эпоху. И Саша писала об Иване Грозном то, что узнала от супруга, правда, очень сжато.
Во время работы над книгой автор прочла немало исторических произведений: «Наталья, боярская дочь» и «Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода» Н. М. Карамзина, «Предслава и Добрыня» К. Н. Батюшкова, «Зиновий Богдан Хмельницкий, или Освобождённая Малороссия» Ф. Н. Глинки, «Роман и Ольга» и «Изменник» А. А. Бестужева-Марлинского, «Татьяна Болтова» и «Андрей Безыменный» А. О. Корниловича, «Симеон Кирдяпа» Н. А. Полевого, «Рассказ моей бабушки» А. П. Крюкова, «Изгнанники» И. Т. Калашникова, «Чёрный ящик» и «Русский Икар» К. П. Массальского. Они выходили в альманахах либо отдельными книгами, которые покупал для Саши Лучьян.
Так, во многом ей помогла повесть «Изменник» при написании глав о Смутном времени. Позже она читала произведение о Богдане Хмельницком и слушала воспоминания мужа о жизни на Хортице, об освободительной войне украинского народа. (Примерно в то же время с Лучьяном беседовал Н. В. Гоголь, работавший над повестью «Тарас Бульба».)
Старику нравилось то, что жена писала живым языком, с душой, с эмоциями, с любовью к своим маленьким читателям. В книге цитировались и документы, и стихотворные произведения.
Когда автор дошла до времени Петра I, Лучьян рассказал ей о начале регулярной армии и русского флота, о реформах этого правителя и событиях, случившихся в те годы. Он в целом неплохо отзывался о царе, но обвинял его в смерти сына Алексея. Очень большое впечатление у Саши оставила поэма А. С. Пушкина «Полтава».
На этом был закончен первый том её работы.
***
С огромной любовью Лучьян рассказывал жене о своей воспитаннице Лизаньке — Елизавете Петровне, о том, как он заботился о ней и как она смогла вернуть от временщиков престол с помощью солдат Преображенского полка. А с каким вдохновением старик поведал об основании Московского университета, о годах преподавания в нём!
При написании глав о походах Петра I, о Семилетней войне, о русско-турецких войнах, о походе русской армии в Италию и Швейцарию Саша пользовалась дневниками участников этих событий — Якова Родионова, Родиона и Романа Яковлевых, — которые по просьбе отца привёз Семён.
Об императрице Екатерине II Лучьян отзывался в целом хорошо, но недолюбливал её из-за привилегий, данных дворянству. Когда он рассказывал о восстании Пугачёва, его слушателем был и Пушкин, который в это время как раз писал «Капитанскую дочку».
О войнах против Наполеона автору поведали Семён и его друзья, гостившие у Лучьяна. Они с ностальгией вспоминали молодость. А об остальных событиях она писала уже сама. Рукопись оканчивалась на 1825 годе.
В своей книге Саша процитировала стихотворные произведения Г. Р. Державина, В. А. Жуковского, А. С. Пушкина, Н. М. Языкова и других поэтов.
У Лучьяна за время воспоминаний перед глазами пролетела целая жизнь. А его супруга поняла, за какого великого человека она вышла замуж, и очень гордилась этим. И мечтала о собственных детях, но не хотела обременять мужа, который уже совсем ослаб и часто болел...
***
Дописав произведение до времени нашествия татар, Саша показала рукопись критику Петру Александровичу Плетнёву, преподававшему историю и литературу детям императора. Тот заинтересовался рассказами и даже стал обращаться к ним во время своих занятий. А автору выдали денежное пособие, с тем чтобы она продолжала свой труд.
Саша начала бывать на вечерах у Плетнёва, где собирались известные писатели и поэты, и там познакомилась с А. С. Пушкиным, В. А. Жуковским, П. А. Вяземским, В. Ф. Одоевским и другими, и все относились к Саше с большим уважением и называли в её молодые годы не иначе как Александрой Осиповной.
***
Первое издание «Истории в рассказах для детей» вышло в шести частях в 1837 году. Книга была посвящена дочери императора великой княгине Ольге Николаевне. Её напечатала за свой счёт Российская Академия в количестве тысячи двухсот экземпляров.
Демидовская комиссия, присуждавшая премии за лучшие произведения, выдала Александре Осиповне две тысячи пятьсот рублей в 1838 году за первые четыре части и почётный отзыв в 1841 году за последние две части. Рассматривательный комитет Российской Академии отметил, что её сочинение «…согрето любовью к отечеству, обращено к нравственной пользе и может заохотить детей к внимательному чтению русской истории». Было сказано также о прекрасном литературном языке простоте изложения. Отзыв подписали члены Академии И. А. Вельяминов, А. Х. Востоков, М. Е. Лобанов, В. И. Панаев, Б. М. Фёдоров. «Лёгкость изложения, чистый язык, удовлетворительное объяснение событий, более же всего
