многие деревни и станции. И в каждом селении вспоминали исторические события, которые там произошли. Прибыв в Москву, путники решили остановиться у Семёна, но его квартира была заперта; дворник сказал, что он с семейством отправился в Крым — присмотреть за домом английских Смолозов в отсутствие хозяев. И тогда друзья сняли на неделю квартиру у пожилой француженки.
Они посетили соборы Кремля — Успенский, Благовещенский, Архангела Михаила, побывали в Оружейной палате. И передали москвичам несколько писем из Петербурга. Обедали у одной дамы, потом гуляли с ней в Александровском и Нескучном садах. Поднимались на колокольню Ивана Великого, с которой город виделся как на ладони: дома, башни, церкви, извилистая Москва-река, сады на её берегах... Затем ездили в Коломенское, тоже богатое садами. По возвращении Николай Дмитриевич увиделся со знакомым профессором, и компании устроили экскурсию по Московскому университету. Одно письмо из столицы передали купцу, чей дом находился в живописном местечке Кунцово, хозяин пригласил гостей на обед, а после все вместе гуляли по его усадьбе и рисовали пейзажи в альбомах.
Напоследок путники съездили в Троице-Сергиеву лавру. Там осмотрели монастырский двор с десятью церквями, Успенским собором, дворцом (так называемыми царскими чертогами), митрополичьим домом, кельями, больницей, домами Духовной Академии, садом; посетили собор и отслужили молебен у гроба Святого Сергия.
Об этом путешествии Александра Осиповна написала книгу «Каникулы 1844 года, или Поездка в Москву», представлявшую собой путевой дневник, обращённый к её сестре. Лучьян с большим интересом ознакомился с произведением. Много читать врачи ему запрещали, зрение совсем уже испортилось, но всё равно каждый день он на часок-другой погружался в мир художественной литературы. И теперь словно наяву увидел Москву с её памятными местами и понял, как соскучился по ней...
Ранее вышла ещё одна книга Александры Осиповны — «Чтение для детей первого возраста». «Особенно достойны внимания и даже удивительны те статьи, в которых она для начинающих развивает географию, историю, арифметику и даже грамматику», — было написано в анонимной рецензии на неё в «Современнике». Прочитав отзыв, Лучьян узнал по стилю Белинского. Во многих семействах по этой книге давали первые уроки детям.
Лучьян основал в селе возле своего поместья школу для крестьянских детей. Она располагалась в заброшенной избе. С помощью местных мужиков и ребятишек старик отремонтировал её, залатал крышу, починил двери и окна. В ней собиралось около сотни учеников, мальчиков было больше, чем девочек. Лучьян стал обучать их чистописанию, чтению, родному языку, литературе, арифметике, истории, географии и Закону Божьему. Он выдал каждому учебники по всем предметам, чернильницы и перья, дети начали пользоваться книгами, журналами и газетами из его библиотеки, изучать географию по хорошим картам и глобусам. Их удивлял необыкновенный ум, образованность и кругозор учителя. Но из-за сельскохозяйственных работ обучение проходило лишь с ноября по апрель — дети помогали родителям работать в огороде и поле, пасти скотину.
Лучьян и Александра собрали библиотеку с величайшими произведениями Древнего Мира, Средневековья и Нового времени. Здесь были Библия, Коран, «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «Лунь юй» Конфуция, «Эпос о Гильгамеше», «Исповедь» Аврелия Августина, средневековый эпос — «Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Старшая Эдда», «Песнь о моём Сиде», «Тысяча и одна ночь», «Круг Земной» Стурлусона, «Божественная комедия» Данте и многие другие книги.
Поездка в Крым
Доклад о версиях гибели динозавров, подготовленный молодым преподавателем Московского университета Николаем, сыном Семёна, привёл к гибели его самого.
Прочитавший этот труд пожилой профессор Гольдштейн раскритиковал автора, сказал, что он не опирается ни на какой конкретно источник, а просто передаёт россказни, которые бытуют среди историков и археологов. И добавил, что как преподаватель и особенно как учёный Николай — откровенно негодный человек и ему следует поискать себе другое поприще. Коля, для которого научная деятельность была смыслом всей жизни, сильно оскорбился и не раздумывая вызвал профессора на дуэль. Тот удивился, однако же согласился стреляться.
Николай написал родителям и деду Лучьяну прощальные письма. Они с Гольдштейном нашли секундантов среди своих друзей, достали оружие, кареты, пригласили врача, отыскали место для дуэли — поляну неподалёку от поместья Семёна, обсудили условия поединка. Друзья пытались помирить их, но Коля был так обижен, что даже думать не хотел об этом.
Прибыв в назначенный день на поляну, они оставили в карете врача, вышли на поляну и поклонились друг другу. Секунданты зарядили пистолеты и отмерили барьеры шагами.
Потом противники по команде обменялись выстрелами с места. «Сходитесь», — велели им, и они двинулись друг к другу. Гольдштейн предоставил Николаю право стрелять первым. Тот выстрелил и лишь слегка задел локоть противника. Профессор же вслед за тем попал Коле в грудь, и молодой человек повалился замертво. И врач понадобился только для того, чтобы помочь отнести тело в карету...
Николая похоронили на сельском кладбище, вблизи поместья Семёна. Его оплакивали родители, поздно узнавшие о дуэли, братья, сестра, племянники, профессора, преподаватели, студенты... Лучьян, узнав о гибели внука, сильно убивался, а Александра Осиповна тихо плакала и повторяла: «Жизнь человеческая принадлежит только Богу и государю, а всё остальное — преступная гордыня...»
Гольдштейна судили и, ввиду его преклонного возраста и плохого здоровья, лишь отстранили от заведования кафедрой, сохранив остальные положения и звания. Семён затаил на него жгучую обиду и поклялся себе отомстить ему за сына. Однако не успел: профессор несколько месяцев спустя умер от рака.
***
Хотя Семён был уже пожилым человеком и здоровье его со временем ухудшалось, он вместе с женой каждый день ездил на балы и званые вечера. Они посещали салоны Е. М. Хитрово и её дочери Д. Ф. Финкельмон, Е. П. Елагиной, З. А. Волконской и Е. А. Карамзиной. Там в выходные собиралось до пятидесяти человек, обсуждали политику, литературу, театр, читали поэтические произведения, давали концерты, оперные и драматические спектакли. Гости пробовали себя в стихосложении, рисовании и музицировании, оставляли на память в альбоме хозяйки посвящения, цитаты, стихотворения, рисунки.
Однако в каком-то из салонов господа обучили Семёна разным играм в карты, ему понравилось это развлечение, и он потом во время каждого визита оставлял жену с её подругами и присоединялся к игравшим, а когда принимал гостей у себя, почти всё время перекидывался с мужчинами в вист, преферанс, бостон. Впоследствии это пристрастие сыграло с ним злую шутку.
Прослыв замечательным игроком в карты, Семён стал посещать игорные клубы — Английский, Дворянский, Купеческий и Немецкий. И однажды внезапно проиграл большую часть своего состояния. Он не верил своим глазам, знал наверняка, что где-то его перехитрили: шулеры использовали разные уловки, чтобы увидеть карты соперника... Но об этом уже поздно было думать. Проигравший выплатил всё, что имел с собой, и остался должен ещё огромную сумму денег.
Когда Семён, придя домой, рассказал о случившемся жене, она схватилась за сердце. И долго потом ругала мужа: как это он, почтенный дворянин шестидесяти с лишком лет, не понимает, что такие игры ни к чему хорошему не приводят, они запрещены законом, и хорошо, если его друзья и бывшие сослуживцы не узнают об этом позоре...
— Глаза б мои на тебя не смотрели! — бросила Любовь напоследок.
Эта фраза показалась Семёну особенно обидной. Куда же ему теперь деваться? Уехать в своё поместье? Или к отцу?.. Он готов был провалиться сквозь землю. И решил на время отлучиться из дома — и сам развеется, и жена за это время остынет. Сначала хотел поехать к Лучьяну и рассказать обо всём, чтобы тот хоть как-то поддержал сына, но потом понял, что это не дело — расстраивать больного отца, плакаться ему, как маленький мальчик. И в бричке вместе с кучером Лукой и его сыном, мальчиком-лакеем Ивлием, отправился в Крым, в пустовавший дом Смолозов из Англии, собираясь пожить там несколько дней, успокоиться, обдумать своё поведение, сделать для себя нужные выводы...
***
Семён любил гостить в этом уютном двухэтажном жёлтом здании с колоннами и теперь пробыл здесь намного дольше, чем рассчитывал. Лето уже подходило к концу, но он и слуги успели вдоволь накупаться в море и позагорать. Потом барин стал подолгу гулять в одиночестве по Ялте и её окрестностям, а Лука с Ивлием, предоставленные самим себе, делали что хотели. Они играли в лото и домино в просторном зале, купались в большом бассейне во дворе. Ивлий во время прогулки познакомился с двумя мальчишками из соседнего села, ловившими на море рыбу.
Однажды он ходил к ним в гости и по возвращении увидел на лугу хозяина с девушкой-крестьянкой: они вместе дремали обнявшись на мягком сене. Мальчик поспешил уйти оттуда и потом никому об этом не рассказывал, не желая разрушать семью барина и навлекать на себя неприятности...
***
В Москву путники вернулись перед зимними праздниками. Там уже начали ставить ёлки. На витринах кондитерских появились деревца, наряженные фонариками, игрушками, пряниками, конфетами и пирожными. И Семён в тот радостный день пришёл домой в костюме Деда Мороза, с живой ёлкой и целым мешком подарков для детей и внуков (у него к тому времени были уже три внука — Афоня и Назар от Созона и Аркадий от Коли). Любовь встретила мужа с прежней приветливостью и теплотой, они обнялись. Потом она сообщила:
— Созон покрыл твой долг. Только, чур, к картам больше не прикасаться — даже в салонах! А к клубам чтобы и дорогу забыл!
И он с большой радостью пообещал ей это.
Вскоре им пришло письмо от Лучьяна из Петербурга. Он рассказывал, как вместе с Александрой и её пожилыми родителями встречал праздники в городе.
Хозяева заблаговременно купили и поставили ёлку посередине просторной гостиной, прикрепили к ветвям свечи, развесили лакомства и игрушки. И пригласили на праздник дворовых детишек. Так шумно здесь ещё никогда не было! Ребята пришли в восторг, увидев наряженное, мерцавшее деревце. А когда Александра указала им на подарки под ним, те с восторженными криками бросились вперёд и чуть не свалили ёлку. С трудом остановив их, Лучьян раздал подарки. Дети постарше получили книги и туалетные вещи, дети помладше — игрушки, маленькие книжки и конфеты.
Гости веселились вокруг ёлки, водили хороводы, плясали, играли и прятались друг от друга. А потом начали срывать с ветвей сладости и игрушки, и хозяева с беспокойством следили, чтобы они не поцарапались, ничего себе не повредили.
Вскоре из магазина привезли подарок от Лучьяна и Александры её родителям — два очень удобных кресла с целой горой подушек, чтобы старикам было ещё комфортнее по вечерам пить чай и беседовать.
