тундры и жаркой пустыни, высоких гор и морского дна. Поведал о деятельности шведского учёного Карла Линнея, классифицировавшего все живые организмы. Дети рассматривали в микроскоп растительные клетки.
— А как животные общаются между собой? — спросил однажды Лукьян.
И Юнариус прочитал ему целую лекцию о языках запахов, движений и звуков.
Он преподавал детям и географию. Они узнали от него о климате и природе Евразии, Африки, Северной Америки, Южной Америки, Австралии и Антарктиды, об открытиях великих путешественников — Христофора Колумба, Васко да Гамы, Фернана Магеллана и других. На карте мира, висевшей в его комнате, Лукьян отметил их маршруты.
***
За несколько лет Юнариус сильно постарел, поседел, превратился в дряхлого старика. Он жил в постоянном страхе — что будет разоблачён и наказан за клонирование человека. В самом деле, вдруг общество не примет его творение и сурово расправится с ним?.. Доктор успокаивал себя тем, что здесь никто не знает о таком явлении, да и если заметят, что Лукьян похож на Лучьяна — мало ли на свете двойников? Но однажды он вновь сильно встревожился...
В тот вечер всё шло обычным чередом. Юнариус только-только вернулся с работы и собрался поужинать, как вдруг в дверь постучали. Не ожидая ничего дурного, он открыл — и замер: перед ним, опершись на трость, стоял Лесмьян... Оба какое-то время молчали, разглядывая друг друга, потом гость спросил:
— Позволишь войти?
— Но... я ухожу... — испуганно ответил доктор. — Мне срочно надо быть в больнице...
В это время в коридор вышел рыжеволосый паренёк лет пятнадцати.
— Ты хотел скрыть его от всех? — указал на него Лесмьян. — Он для этого и был зачат в пробирке?
— Ты что... всё знал? — изумлённо пробормотал Юнариус.
— С самого начала. У меня много шпионов... И как же теперь думаешь жить?
— Папа, о чём он говорит? — насторожился Лукьян.
— Не обращай внимания, это мой коллега, по работе пришёл, — поспешно объяснил доктор и, захлопнув дверь в квартиру, остался с гостем на лестничной площадке. — Послушай, я всё это сделал без злого умысла... Наоборот, Лучьян — мой кумир; когда он болел, я хотел, чтобы старик жил дальше, и создал его заново...
Юнариус уже приготовился к долгому и тяжёлому разговору, но Лесмьян вдруг сказал:
— Бог тебе судья. Я пришёл совсем по другому поводу.
— П-по другому?.. — растерялся доктор.
— Я собрался лететь на Юпитер, чтобы восстановить там честное имя моего брата. На него много злословили, его выгнали оттуда и забыли о нём. Потом преследовали меня, и мне тоже пришлось перебраться сюда... Когда-нибудь нас с ним ещё вспомнят, и я не могу допустить, чтобы о Лучьяне, добром, честном и справедливом человеке, будущие поколения думали плохо. И теперь пока под чужим именем хочу отправиться к себе на родину. Ты можешь сделать мне новый паспорт?
Юнариус побледнел, он хотел что-то сказать, но запнулся.
— Да, да, я знаю, что в молодости ты занимался подделкой документов, — кивнул Лесмьян. — Мне многое про тебя известно... Так что, поможешь мне?
— Помогу...
— Тогда завтра я за тобой заеду. Мы сначала отправимся на Луну в компании нескольких людей. Там хорошо подготовимся к полёту на Юпитер, сделаем корабль побольше, оформим все документы. Завтра в девять вечера я буду здесь. Соберитесь пока в дорогу.
...После ухода гостя Юнариус долго ещё стоял в раздумьях на лестничной площадке. Он расценил это обращение как шантаж и другого выхода, кроме как помочь Лесмьяну, не видел. И, вернувшись в квартиру, велел ребятам готовиться к отъезду и добавил:
— Не спрашивайте меня ни о чём. Позже сами всё узнаете.
На другой день доктор объявил на работе, что уезжает, потом пришёл в пансионат и забрал оттуда Лукьяна насовсем.
В девять часов вечера за ними и Анной прибыл Лесмьян, и они на дилижансе двинулись в сторону Коломны. Ехали часа три; уже давным-давно стемнело, когда миновали лес, оказались на какой-то поляне — и там увидели гигантскую железную «птицу»; Юнариус сразу понял, что это космический корабль. Все вышли из кареты, Лесмьян расплатился с извозчиком и провёл спутников на борт судна. Они поднялись по трапу и вошли в салон, где уже собралось много людей.
Здесь был Марк Матевич — главный разведчик Лесмьяна — с женой, тремя сыновьями и тремя дочерями; тут находился учёный Эмиль Вирсон с женой и годовалым сыном; в креслах расположились три конструктора с Юпитера, сделавшие этот корабль и собиравшиеся в дальнейшем создать другой, более мощный, для полёта на Юпитер. Вели судно два пилота.
Лесмьян усадил спутников в свободные кресла и сел сам. Железная дверь автоматически закрылась, послышалось гудение двигателя. Прошло две-три минуты — и «птица» оторвалась от земли и устремилась в космос...
Не веря своим глазам, Лукьян рассматривал в иллюминатор пробегавшие внизу равнины, горы, озёра, моря, острова...
Пассажиры некоторое время молчали, затем понемногу разговорились. Лукьян стал прислушиваться к их беседам. Они обсуждали последние новости, говорили о модной одежде и вещах, сплетничали. Эмиль Вирсон открыл шампанское и стал разливать его в бокалы.
— Давайте выпьем за наше светлое будущее, — сказал он. — Мы летим в прекрасную страну, где заживём счастливой жизнью.
Отведав шампанского, люди немного развеселились. Один Юнариус сидел грустный и задумчивый — он понял, что стал пленником своего творения и не может выкарабкаться из этой трясины... Сколько ему ещё быть марионеткой в руках Лесмьяна?
Серый шар заметно приближался, увеличивался — и вот он навис над кораблём, стали хорошо видны его холмы и кратеры. И Лукьян подумал: «А где же мы здесь будем жить? Это ведь одна большая пустыня...»
— А теперь — сюрприз для почтеннейшей публики! — сказал Лесмьян. — Господа пилоты, закройте-ка нам иллюминаторы!
Металлические пластины снаружи закрыли всем обзор. Дети перешёптывались: что же за «сюрприз» им приготовили? Прошло несколько минут, железки отодвинули — и люди ахнули... Внизу в полумраке проносились леса, поля, реки, озёра...
И вот показался искусственно освещённый приморский город — тысячи маленьких домиков, между которыми, как муравьи, сновали люди. Корабль пошёл на посадку...
Он опустился в маленьком посёлке. Оттуда путники на двух дилижансах добрались до города Канабаса.
***
Все жили сначала в гостинице, потом — на съёмных квартирах. И занимались здесь тем же, чем и раньше в России; проблем с трудоустройством и учёбой не возникло. Лесмьян, сняв для себя апартаменты в центре города и поселив Юнариуса с Лукьяном и Анной в маленьком частном домике на окраине, оплачивал их проживание.
Лукьян стал обучаться в духовной семинарии вместе с сыном Марка Ивором. Он многое узнал о Лаконии из трудов Эмиля Вирсона, который часто приходил к Юнариусу в гости: «Кроманьонцы на юге Лаконии», «Условия существования первобытных общин», «История лаконийского языка», «История и правители Лансонов» и других. И быстро выучил лаконийский язык, очень похожий на русский (здесь было много переселенцев из России). Ивор написал поэму «Сказание о вигунтах», а позже — роман «Дух античности», посвящённый Канабасу, который напоминал античный город — с такими же старинными зданиями и руинами. А Лесмьян перевёл на русский язык «Песнь о царе Дормидонте», сложенную неизвестным автором в конце XVI века; в ней говорилось о возведении города Дормидонта, о войне за Лансоны и о последних годах правления великого царя; среди её героев были Лучьян с внуком Джованни.
Вскоре Лукьян, Ивор и его старший брат Симон открыли свою обувную мастерскую. Они вместе с Лесмьяном, Юнариусом, Марком Матевичем и Эмилем Вирсоном материально обеспечивали постройку корабля для полёта на Юпитер; его возведение затянулось на несколько лет. И всё отчётливее понимал доктор, как согрешил, клонировав человека, взяв на себя тем самым роль Творца, хотя Лесмьян ни разу больше не говорил с ним об этом...
Журнал «Звёздочка»
После успеха «Истории...» Александра Осиповна захотела выпускать детский журнал — и рассказала о своём желании мужу.
— Что ж, коли тебе интересно, издавай, — ответил Лучьян. — И я помогу чем смогу.
И вскоре она обратилась в Главное управление цензуры с просьбой разрешить выпуск детского журнала. Через полтора месяца пришёл положительный ответ: император знал Александру Осиповну как человека преданного властям и умеющего воздействовать на читателей и поэтому отнёсся к её намерениям благосклонно. А императрица даже позволила ей адресовать журнал «благородным воспитанницам всех институтов её величества».
«Увлекаемая надеждой испросить благословения Божьего на труды мои и оттого действовать устами на умы и сердца этих милых созданий, которыми красится мир, полный разочарований, я забываю о трудностях, какие, вероятно, буду часто встречать на этой новой для меня дороге», — сообщала Александра Осиповна в письме к хорошему знакомому, известному учёному Я. К. Гроту.
Она назвала журнал «Звёздочкой». Возможно, потому, что так обращался к ней иногда Лучьян — «моя путеводная звёздочка». Её помощниками стали Плетнёв и Грот. Первый занимался типографской работой, реализовывал продукцию, консультировал Александру Осиповну по литературным вопросам, он написал программу издания. А второй, живший далеко, в Гельсингфорсе, присылал в журнал свои рассказы и стихи.
Большинство материалов печаталось на русском языке, но были здесь и французский, английский, латынь (для биологических названий). Рассказы, стихотворения, критика, смесь — всё размещалось без постоянной рубрикации.
«Звёздочка» выходила двумя отдельными изданиями с подзаголовками: «Журнал для детей младшего возраста» и «Журнал для детей старшего возраста». В ней проповедовались идеи, созвучные концепции власти С. С. Уварова «православие — самодержавие — народность».
Поэтические произведения, опубликованные там, почти все посвящались религии. Большинство их было подписано криптонимом или анонимно, но Лучьян иногда узнавал автора по стилю или начальным буквам. Прозаических произведений печаталось столько же, сколько и стихотворных. Все они несли в себе поучение, прививали нравственные ценности.
***
Число подписчиков росло медленно, и Александра Осиповна обращалась в редакции других изданий письма с просьбой оказать поддержку. О «Звёздочке» публиковались объявления в прессе. Издатели журнала распространяли брошюры с информацией о нём в литературных салонах своих знакомых. И просили помощи у цензурного комитета.
Однако тиражи по-прежнему распродавались плохо. Александра Осиповна решила обратиться за помощью к государству, чтобы распространить журнал через учебные заведения, подчинявшиеся Министерству народного просвещения. Она отправила несколько прошений в адрес С. С. Уварова, П. А. Ширинского-Шихматова, П. А. Вяземского. И получила положительные ответы. По просьбе императрицы многие учебные заведения подписались на «Звёздочку», и она получила широкое признание.
***
Летом 1844 года Александра Осиповна совершила поездку в Москву со своей горничной Катериной и друзьями — Ольгой Дмитриевной, Николаем Дмитриевичем и отроками Лизой и Валерианом. Они ехали в дилижансе через Новгород, Тверь и Клин, через
