искусство сочинительницы приноравливаться к детскому понятию — всё это заслуживает одобрения людей просвещённых…» — писал о книге рецензент Н. Г. Устрялов.
Книгу хорошо приняла публика, одобрили периодические издания — «Современник», «Отечественные записки», «Санкт-Петербургские ведомости», «Московские ведомости», «Русский инвалид», «Северная пчела». «В её слоге есть истинная простота, жизнь и чувство того, чем увлекается детский игривый ум», — отмечал П. А. Плетнёв.
Весь тираж быстро раскупили. Приобрёл экземпляр и А. С. Пушкин. «Сегодня я нечаянно открыл Вашу Историю в рассказах и невольно зачитался. Вот как надобно писать!» — сообщал он Александре Осиповне в записке в день своей дуэли.
«История…» была высоко оценена критиками Н. А. Добролюбовым, Н. Г. Чернышевским и В. Г. Белинским. Последний рассказал в статье о её достоинствах и недостатках. Рассказ автора, по его мнению, «…до того картинен, жив, увлекателен, язык так прекрасен, что чтение её „Истории“ есть истинное наслаждение — не для детей, которым чтение истории какой бы то ни было, совершенно бесполезно, потому что для них в ней нет ничего интересного и доступного, — а для молодых, взрослых и даже старых людей». Среди достоинств книги отмечена и максимальная приближенность к современности. А недостаток — то, что между правителями нет почти никакой разницы, все они представлены положительными людьми, оправданы их плохие дела. А народные выступления против несправедливой жизни в стране названы «разбоем», «моровой язвой». И всё же это произведение — «…важное приобретение для русской литературы: так богато её сочинение другими достоинствами, между которыми первое место занимает превосходный рассказ и прекрасный язык, обличающие руку твердую, опытность литературную, основательное изучение предмета, неутомимое трудолюбие», — подвёл итог в своей статье В. Г. Белинский.
Книга пользовалась таким успехом, что её постоянно переиздавали — и со временем она сделалась настольной книгой для семейного чтения. По ней изучали историю дети-гимназисты. Императрица Александра Фёдоровна назначила автору ежегодную пенсию в четыреста рублей.
Посещая вместе с женой гимназии Санкт-Петербурга и знакомые семьи, Лучьян видел, с каким интересом читают и узнают дети о правителях русских, об их делах и свершениях. И был рад успеху супруги — даже больше, чем она сама.
Повседневный быт помещиков
Лучьян заботился о своих слугах и крепостных, о крестьянах окрестных селений — он дал деньги на постройку школы, больницы и богадельни в уезде. В окрестностях появилось много других поместий. Жившие по соседству помещики и сельчане часто приглашали старика на застолья и праздники, но он редко навещал их — сильно болели ноги. Зато сам любил принимать гостей. Он повесил в зале портрет Семёна и Пети, написанный другом семьи, художником, после Отечественной войны — на нём отец сидит на стуле, а сын стоит возле него, и они рассматривают какой-то рисунок.
Семён теперь приезжал чаще и принимал большое участие в жизни поместья. Получив звание генерал-майора и выйдя в отставку летом 1836 года, он стал много путешествовать, ездить по театрам, на балы и званые вечера и задумался о собственной усадьбе. У них с Любовью после Ульяны родился сын Дионисий, а через год после отставки отца — последний ребёнок, Костенька, их любимчик, которого баловали больше, чем других детей.
В тайнике у Саши лежало Кольцо Любящего Сердца, которое подарил ей Лучьян. Он часто вспоминал слова Нострадамуса о том, что встретит женщину, которая искренне его полюбит и будет готова посвятить ему жизнь. Это время настало...
В её отсутствие старик работал на огороде и в оранжерее. И теперь начал выращивать апельсины, лимоны, персики и абрикосы. Семён привозил ему журналы: «Вестник Императорского российского общества садоводства», «Плодоводство», «Промышленное садоводство и огородничество», «Сад и огород» и другие. Также Лучьян высаживал липовые, дубовые и берёзовые рощицы.
Он теперь полюбил тишину и покой. И отмечал только два православных праздника. На Рождество ходил в церковь, подавал милостыню нищим. На Пасху накрывал в своём дворе столы и принимал у себя сельчан, помещиков, гостей из города и проходивших мимо странников.
***
Семёна за выслугу лет наградили поместьем в Подмосковье. Внуки рассказывали Лучьяну, что его загородный дом высокий, просторный, светлый. Там есть камин, возле которого глава семейства любит сидеть вечерами. Зал украшен колонами, а спальня хозяев отделана искусственным мрамором. В комнатах много ковров на полу и стенах. В поместье растут фруктовые деревья, ягодные кустарники, распахан огород. В конюшнях — несколько лошадей.
Любовь, заботясь о детях, нанимала домашних учителей, которые давали им уроки музыки, рисования, лепки и другие — всё это преподносилось для общего развития.
Семён любил принимать друзей в своём поместье. И сам старался их развлечь. Они пили всё подряд: вина, коньяк, ром, водку, пиво, русскую наливку. Лучьян говорил с сыном по этому поводу, предупреждал, что тот и здоровье своё погубит, и детям плохой пример подаст.
Семья Семёна, одна из самых известных и уважаемых в Москве, часто приглашалась на балы и праздники, где встречалось всё русское дворянство — и пожилые, и молодые люди, разного достатка и званий. Отец и старшие сыновья особенно любили бывать у соседского помещика — графа Василевича: кроме балов, там давались театрализованные представления, да и компания собиралась очень весёлая и душевная. Созон подружился с одной из дочерей графа, Лизой, им нравилось вдвоём гулять на природе.
Сыновья Семёна любили ездить на охоту. Иногда их сопровождали слуги или деревенские мужики. Промотавшись целый день по лесу, с наступлением ночи они разводили костёр на какой-нибудь поляне, жарили мясо подстреленных животных, разговаривали, смотрели на мигавшие звёзды в небе...
Следуя тогдашней моде, Созон, Коля и Руслан одевались небрежно, жилеты и рубахи не застёгивали до конца, волосы зачёсывали кое-как. Колю в лицее прозвали «учёным»: он носил очки, был очень начитанным юношей и в будущем действительно хотел заниматься наукой — анатомией; сам, без помощи кого-либо, в 1836 году поступил на факультет врачебных и медицинских наук Московского университета и успешно окончил его три года спустя.
***
Лучьян пытался разыскать брата или хотя бы узнать о нём что-нибудь целых десять лет. С этой целью он обращался к Семёну и его друзьям, ко многим своим гостям из Петербурга, наконец, даже к царю, но безуспешно: Лесмьян как в воду канул. Отчаявшись увидеться с ним в этой жизни, старик только молился о его благополучии.
И вот в мае 1839 года ему пришло письмо из Крыма: оказалось, брат живёт в доме уже покойного Генри Смолоза, а до этого несколько лет жил в Англии, у дальних потомков Лучьяна, всё в том же замке. Он писал, что болеет и пока не может приехать.
«Здесь целебный воздух и море… — рассказывал Лесмьян. — Каждый вечер я люблю сидеть на берегу, опустив ноги в воду, и думать о жизни…
В последнее время стал понимать, что жил неправильно. Всё время бежал за чем-то, откладывал своё счастье. Мне всего, что имел, было мало; признаюсь, что сильно завидовал тебе, расстраивался оттого, что всю жизнь оставался в тени брата, что тебе всё давалось и доставалось легче, чем мне, и я не понимал — почему так? Только теперь понял, что ты всегда был доволен своей жизнью — и судьба посылала тебе за это всё новые и новые награды. А я почти никогда не был по-настоящему счастлив.
Напиши мне, как ты живёшь, что происходит в твоей жизни. Но сначала передай большой привет своей жене Сашеньке, Сёмочке, его жене, детям и всем, кто тебя окружает…»
Прочитав это письмо, Лучьян даже расплакался. Он тут же поделился радостью с Сашей, которая находилась дома, со своими слугами и крестьянами, а потом — и с Семёном, когда тот приехал к нему. И поторопился написать ответное послание, полное любви к младшему брату, заботы о нём.
«Я рад, что ты проводишь время на свежем воздухе, — отвечал старик. — Прошу тебя, следи за здоровьем — поменьше бывай на солнце, не ешь жирную пищу, помни о своём больном желудке…
Не вспоминай и не думай о плохом. Во всяком возрасте нужно жить одним днём — сегодняшним, а в нашем — особенно. И я сделал много ошибок, но не сожалел о них, а просто извлекал урок. И ты начни новую жизнь. Прости всех, кто обидел тебя, прости себя за ошибки, которые допустил, и живи дальше…»
Лучьян рассказал в письме об успехах Саши, о семье Семёна, о своём поместье. Потом, в заключение, написал, что очень хочет увидеться с братом, но тоже болеет и не может осилить дальнюю дорогу. Брат Семёна Марк Матевич как раз собирался ехать в Крым по служебным делам и вызвался передать послание Лесмьяну.
Пленник своего творения
Капитолина скончалась, когда Лукьяну исполнилось шесть лет. Для семьи её смерть была страшным ударом. Хотя она уже долго болела, все очень надеялись, что выздоровеет… Юнариус с племянницей Анной и сыном похоронили её и первое время пребывали в мрачном расположении духа, почти не общались друг с другом.
В семь лет Лукьяна отдали в частный пансион I разряда, там он учился с детьми состоятельных дворян. Они изучали французский и немецкий языки, танцы, этикет, музыку, фехтование. Мальчику нравилось там, но ещё больше полюбились ему домашние занятия, которые проводил с ним и Анной доктор.
Он обучал их естественным наукам — астрономии, физике, химии, биологии, физической географии. И то, что рассказывал, выходило далеко за пределы гимназических знаний и было куда интереснее.
Юнариус поведал о зарождении и развитии астрономии, о методах исследования неба, о великих учёных-астрономах — Аристотеле, Аристархе Самосском, Николае Копернике, Джордано Бруно и других, о планетах Солнечной системы и их спутниках, о малых телах — астероидах, кометах, метеорах и метеоритах, о звёздах, назвал все, которые знал. Дети получили представление о том, как составлялись календари — солнечный, юлианский, григорианский. Они вместе находили в небе созвездия, наблюдали в телескоп за далёкими планетами.
Физика тоже интересовала Лукьяна. Вместе с доктором он проводил опыты со световыми и звуковыми явлениями, с магнитом. Особенно запомнилось мальчику повторение опыта Ньютона. Они занавесили окно в комнате и оставили маленькое отверстие для солнечного луча. И пропустили его через трёхгранное стёклышко — призму, — и на стене появилась разноцветная полоска — спектр.
— Радуга! — восхитился Лукьян.
— Да, это призма разложила белый цвет на составляющие его цвета, — объяснил Юнариус.
И он с помощью ещё другой призмы собрал цвета снова в один луч.
Доктор рассказывал о деятельности учёных-химиков — Роберта Бойля, Михаила Ломоносова и Антуана Лавуазье, о том, как с помощью химии получали лекарства, открыли горное дело и металлургию. Анна и Лукьян узнали об известных в то время элементах и их свойствах. Вместе с Юнариусом они проводили опыты по получению химических реакций.
С младенчества Лукьяна интересовала жизнь животных и растений. Доктор рассказал детям про обитателей холодной
