продолговатым лицом и большими сильными руками, при ходьбе опиравшийся на палку. Говорилось, что он похоронен на побережье моря. Лучьян и княжич Василий в конце XIV века наткнулись где-то здесь, в Крыму, на древний склеп, скорее всего, тот самый.
Лукьян не рассчитывал, что экспедиция будет серьёзным, долговременным предприятием, и собирался прожить тут всего два-три месяца, однако учёные, наслышанные о поисках первобытного захоронения, тоже приехали в Крым со своими коллегами и рабочими. Здесь собрались самые известные в то время русские археологи: А. С. Уваров, И. Е. Забелин, Н. П. Кондаков, А. Ф. Лихачёв, В. В. Радлов, Д. Я. Самоквасов и другие. Лесмьян и Берка помирились, стали теплее относиться друг к другу, и отец решил задержаться тут до конца лета.
Раскопки велись в пригороде Ялты, возле небольшой деревушки на берегу моря. Археологи нашли осколки старых разбитых сосудов, но те представляли собой небольшую ценность. Больше ничего отыскать не удалось.
Лесмьян и здесь продемонстрировал свои предпринимательские способности. Они с Лукьяном и Беркой открыли закусочную «Обед с динозаврами», находившуюся прямо в пещере на морском побережье, оформленную в первобытном стиле. Вениамин, Милан, Берка и их жёны нарисовали красками на стенах разные сцены из жизни доисторических людей — охоту, рыболовство, собирательство и так далее. В меню была в основном растительная пища, но иногда женщины готовили и мясо. Всё это Лесмьян покупал на рынках. Он привёз несколько дубовых столов и стульев, факелы для освещения и чучела динозавров и первобытных людей. Посетителей приходило много, и даже когда лето закончилось и отдыхавшие уехали, закусочную стали посещать местные жители. Хозяин решил задержаться тут ещё.
Когда осенью наступили первые холода, Берка сказал отцу:
— Папа, оставь ты свою чайную компанию, всё равно она уже отжила своё, и переезжай к нам в Петербург. Дядя Лучьян очень ждёт тебя, наверное, вам много нужно сказать друг другу.
Лесмьян пообещал сыну уладить в скором времени дела в Англии и вернуться в Россию. И они закрыли закусочную, потому как уже надвигалась зима, а в пещере не было отопления, и на следующий день уехали из Крыма.
Смерть Лучьяна
Лесмьян прибыл в поместье к брату поздней осенью, в пасмурный ноябрьский день, когда листья с деревьев уже опали. Лучьян к тому времени совсем ослеп, но, когда Берка, не предупреждая его, ввёл к нему в комнату своего отца, сразу почувствовал, что пришёл важный гость. А услышав голос братишки, даже заплакал от радости.
— Лучьян, братец мой... Сколько лет мы не виделись... — говорил Лесмьян, обнимая его, и тоже не сдерживал слёз.
— Куда же ты запропал так надолго? — спрашивал Лучьян. — Я ведь думал, что даже проститься с тобой не успею... Мне совсем чуть-чуть осталось жить, в чём ещё душа держится...
— Ну, это ты брось, — отвечал Лесмьян, присаживаясь к нему на кровать. — Поживём ещё с тобой...
И они не спеша поведали друг другу о своей прежней жизни. Лучьян с беспокойством послушал рассказ брата о нескольких годах жизни на Юпитере (Лесмьян упомянул и о Лукьяне — не как о клоне, а как о сыне доктора Юнариуса) и, узнав о попытке восстановлении своего честного имени, грустно покачал головой:
— Там сейчас никому ничего не докажешь. Жизнь сильно изменилась у нас на родине. А мне здесь лучше, спокойнее...
Он окликнул служанку, проворную пухлую девку, и велел ей приготовить комнату для Лесмьяна.
***
В декабре к Лучьяну прибыло почти всё семейство. Приехал генерал Созон с женой, помещик Дионисий с женой, четырьмя дочками и двумя сыновьями, Константин с женой и двумя сыновьями-подростками. Созон был очень болен — недавняя русско-турецкая война, гибель сына и долгие безуспешные поиски его могилы сильно подкосили здоровье.
В конце месяца в поместье приехали из города Вениамин и Милан с семьями. В тот день всё большое семейство собралось в просторном зале, женщины испекли к обеду пироги с мясом, картошкой и грибами, приготовили щи, выставили на стол все угощения и домашнее пиво. Лучьян, ничего не видя, нащупывал рукой головушки детей, которых к нему подводили, и угощал их пряниками, конфетами, печеньем и прочими сладостями.
В самый канун нового года жена Берки Устинья родила здорового, крепкого мальчика Афоню.
На Рождество все вместе ходили в церковь, на повозке привозили туда Лучьяна. Его посетило много славильщиков, и он всех одарил сладостями. К детям приходили соседские ребята, водили с ними хороводы, танцевали, игрались.
На Масленицу всё семейство участвовало в гуляниях. Дети катались с горок на санках, коньках, в деревянных корытах. Лесмьян и Созон помогали им строить снежный городок. В конце праздничной недели они с весёлыми криками и песнями сожгли соломенное чучело. И блинов все поели вдоволь — со сметаной, маслом, сболтанным молоком.
В начале весны Дионисий с семьёй уехал обратно в Москву — готовиться к свадьбе дочери с сыном какого-то столичного чиновника, запланированной на июнь. В начале апреля в поместье прислали открытки с приглашениями на неё. Лучьян не смог из-за плохого здоровья поехать на праздник, Александра Осиповна под его диктовку написала молодожёнам письмо с поздравлениями.
На Пасху родители крестили маленького Афоню. Его крёстным стал Вениамин, а крёстной — Даша, дочь Ульяны. К празднику освятили воду, испекли куличи, покрасили яйца. Играли и резвились на улице дети с подростками, пели и плясали взрослые, кто-то играл на гармони, звонили церковные колокола, и у людей было светлое, радостное настроение.
***
В начале июня умер от сердечного приступа Созон. В тот вечер он пошёл прогуляться в лес и долго не возвращался; посланные за ним Милан и Беркос нашли его мёртвым на поляне. Узнав об этом, Любовь Андреевна, жившая в Москве, стала чахнуть, здоровье её резко ухудшилось, и через несколько месяцев она тоже скончалась.
В конце мая 1881 года праздновалось пятидесятилетие литературной деятельности Александры Осиповны, в городской квартире Лучьяна собралось великое множество людей из разных изданий и просветительских обществ, чтобы поздравить её. А вскоре, уже в поместье, у неё случился инсульт и она умерла, отдыхая после утренней прогулки.
Лучьян сильно рыдал, убивался по ней, трогал лицо, волосы, одежду жены, приговаривая:
— Голубушка... Голубушка моя... На кого же ты меня покинула... Зачем я-то ещё живу? Господи, возьми мою душу тоже...
Во время приготовлений её к погребению и похорон с Лучьяном разговаривал сначала Лесмьян, затем — священник; много горя у него случилось за всю жизнь, но сейчас он так изводил себя, что больно было смотреть — видно, Александру Осиповну любил особенно, всей душой, и очень привязался к ней. Оставшись без жены, стал медленно угасать, словно догорающая свеча. Похудел ещё сильнее, кожа задубела, кости выступали из-под неё, зубов совсем не было.
В конце августа 1882 года Лесмьян под диктовку брата написал его завещание. Нажил тот не так много и надеялся, что имущество родные и близкие разделят по совести. Поместье передал Ульяне, её дочери и внукам, а также Лесмьяну и Берке. Большая, просторная квартира в Петербурге — семьям Созона, Дионисия и Константина. А денежные средства, прибережённые им на всякий случай, — Вениамину и Милану и их семьям.
Тогда же Константин на новое изобретение — фонограф — записал прощальную речь Лучьяна, в которой тот подводил итоги своей жизни. Эта запись, к сожалению, не сохранилась — вскоре Лесмьян забрал её себе, и неизвестно, что с ней стало потом. Но Лукьян почти дословно помнил сказанное.
Лучьян говорил о своей жизни как о необычайно долгой, насыщенной событиями — ему довелось хлебнуть гораздо больше горя и радости, чем обычному человеку. А грешил он, по собственному мнению, тоже немало. И признавался, что очень устал жить, смерть для него — лишь облегчение.
Упоминая вскользь главные события в своей жизни (открытие юпитерианам космоса в X веке, спасение систем Солнечной и Альфа Центавра от алгольцев в XIV веке, освоение Солнечной системы и налаживание контакта с цивилизациями других звёздных систем, президентство над Солнечной системой), Лучьян главным своим достижением называет создание большого семейства и воспитание потомков. У него за всю жизнь было семеро сыновей (Люмпан, Мечислав, Руслан, Кристиан, Монито, Виникуляр и Семён), хотя могло быть гораздо больше, если бы не вечные странствия и загруженность делами, и эти сыновья дали огромное потомство, много хороших, достойных людей, которые сделали мир лучше.
Он с горечью заметил, что у России теперь тяжёлый период: самодержавие вот-вот падёт, а кто будет новым правителем и чего от него ждать — неизвестно. Главное, чтобы народ был сплочённым, люди стояли друг за друга... Тогда ему любые беды станут нипочём. Русские люди сильны духом, любимы и хранимы Богом, их никогда никому не сломить.
В заключение Лучьян велел потомкам (человечеству) любить друг друга, делать добро друг другу, чтить и соблюдать заповеди Божьи, и тогда все беды отступят от них.
***
В начале сентября Лесмьяну пришло письмо от Лукьяна из Москвы. Тот просил помощи и заступничества. Три года он работал печатником в типографии, в последний год хозяин плохо платил ему зарплату, много недоплачивал, а потом вдруг уволил его, отказавшись выплатить положенное. Лукьян несколько раз ходил в типографию, просил отдать долг, но получал отказы. Во время последнего визита начальник рассердился и выгнал бывшего работника, а тот сгоряча пригрозил, что разберётся с ним. И через три дня ночью типография сгорела дотла — кто-то поджёг её. Лукьян не имел к этому никакого отношения, но хозяин и другие работники слышали его угрозу. Он был вызвал в суд, но не пошёл туда. В ответном письме Лесмьян велел ему срочно приезжать с семьёй в Петербург.
В последний день Лучьян проснулся рано и велел Ульяне разбудить всех, кто был в доме. Когда взрослые и дети собрались у его постели, он перекрестил их и сказал: «Живите счастливо, долго, не ссорьтесь, воспитывайте детей». Все по очереди ответили ему: «Прости нас». Он улыбнулся: «Бог простит». Потом все ушли к себе, чтобы ещё немного отдохнуть, а старик остался лежать в одиночестве...
Закончив утренний обход поместья, Лесмьян вернулся в дом, собираясь поговорить с братом о дальнейшем управлении хозяйством, но тот был уже мёртв... Взяв его похолодевшие руки в свои, Лесмьян опустился на стул возле кровати и заплакал... Сколько они пережили вместе, как любили друг друга, какой крепкой нитью были связаны всю жизнь! А теперь Лучьяна больше нет и никогда уже не будет... Лесмьян почувствовал себя таким одиноким, словно у него никого больше не осталось...
Дверь скрипнула, и в комнату вошёл малыш Афоня с ивовой дудочкой в руках — наверное, хотел, чтобы дедушка подудел в неё, поиграл с ним. Тот встал со стула, взял внука на руки и вместе с ним вышел из комнаты, поплотнее закрыл дверь. Когда он встретил в коридоре Ульяну, у него язык не повернулся сказать о случившемся.
— Не заходите пока к Лучьяну, не тревожьте его — пусть поспит, наберётся сил. Я поеду в город за доктором.
А сам поехал за гробовщиком. В городе заказал гроб и на обратном пути встретил Лукьяна, его жену и дочь,
