направлявшихся в поместье. Попросил друга зайти с ним в кабак, чтобы поговорить наедине. И там с глазу на глаз сказал ему:
— Я помогу твоей беде и спасу тебя от тюрьмы, если и ты не бросишь меня. Обещаю тебе в дальнейшем не только свободу, но и достойную работу и жильё, если сейчас поможешь мне. Будешь ли безоговорочно выполнять мои поручения, какими бы странными они тебе ни показались, и ни о чём меня не спрашивать?
Лукьян был удивлён, но он знал, что на Лесмьяна можно положиться, да и другого выхода не видел, поэтому после недолгих раздумий ответил:
— Да.
Они пожали друг другу руки в знак скрепления устного договора.
Лесмьян отвёз жену и дочь друга в гостиницу, а сам заехал в какой-то магазин, купил там белый халат и докторскую маску, и они с Лукьяном отправились в поместье. В бричке тот по велению старика оделся во всё это. Лесмьян представил его семейству как доктора и провёл в комнату, усадил на стул возле кровати Лучьяна и велел просто сидеть и молчать. А сам несколько раз за день выходил из комнаты, извещал близких о здоровье больного, принимал у них еду для него и, вернувшись в комнату, отдавал её Лукьяну. Тот молчал, хотя и сильно беспокоился.
Он сразу понял, что перед ним лежит покойник — старик был неестественно бледным, а к вечеру совсем побелел. Но, что самое удивительное, очень походил на него самого — как будто это Лукьян невероятно постарел и теперь умер...
Вечером Лесмьян, управляя повозкой, съездил за гробом, потом подъехал не ко двору поместья, а к парку, и там выгрузил ящик. Вернулся в дом. И, когда все легли спать, взял свечу и велел другу следовать за ним. Они вышли во двор, старик достал в сарае две лопаты, и оба двинулись в парк. Там, под деревьями, вырыли глубокую яму. Лукьян ни слова не сказал, пока они копали, но с большой тревогой и испугом смотрел на спутника. Вернувшись в дом, Лесмьян завернул в холст тело брата, и они принесли его в парк и положили в гроб, который заколотили и, сбросив в яму, закидали землёй.
А наутро родные не обнаружили дома ни Лучьяна, ни Лесмьяна, ни «доктора». На столике возле кровати лежала записка:
«Дорогие мои, Лучьян пошёл на поправку, и мы с ним отправились на лечение в одну из больниц Петербурга. Ему сейчас нужен покой, и вам, после пережитых потрясений, тоже. Не волнуйтесь за нас, через месяц вернёмся.
Ваш Лесмьян».
