ночью она скончалась во сне...
Лесмьян и Лукьян помогли безутешному вдовцу с похоронами и поминками. На них приезжали Ульяна, Дионисий, Вениамин, Милан и Беркос. Константин ходил чернее тучи, и родственники не могли найти слов, чтобы утешить его. Только Лесмьян вспомнил, скольких жён, детей, внуков похоронил, и добавил:
— Здесь только время вылечит...
Они с Лукьяном каждый день навещали Константина, выводили его на прогулки. Их сыновья Вениамин и Беркос не хотели связываться с революционерами, жили по-семейному, трудились от зари до зари, чтобы прокормить семьи (Беркос имел уже четырёх сыновей), и отцы были спокойны за них.
Однажды Константину пришло письмо из Крыма от пастуха Ермолая, который утверждал, что является сыном Семёна Смолоза! Писал, что его мать Василиса, крестьянка, часто вспоминает о визите известного помещика в их село и называет того отцом своего сына. А сам он ни на что не претендует, хочет только познакомиться с родственниками по отцу, даже научился грамоте, чтобы написать им письмо, и с огромными усилиями достал адрес брата.
— Будь осторожен, вдруг это мошенник! — предупредил Константина Лукьян. — Семён, видите ли, к ним в село приезжал...
— Нет, это могло быть на самом деле, — вдруг возразил тот. — Ермолай упоминает в письме, что ему сорок один год, а папа действительно ездил в Крым, если посчитать, сорок два года назад. Он тогда проиграл крупную сумму в карты, и мама выгнала его из дома, это я помню, и отец поехал в Ялту, там в доме английских Смолозов пожил до зимы, потом вернулся и помирился с мамой. Неужели у него хватило духа изменить ей?..
— Да его и видно было, что ходок, — кивнул Лесмьян. — Всё время подмигивал чужим жёнам на обедах и в театре...
В ответном письме Константин пригласил Ермолая в Москву, чтобы познакомиться, поговорить с ним и выяснить всю правду.
Он собрался ехать в Вену, навестить Викторию, вдову умершего Руслана. Лукьян вызвался сопровождать его. Лесмьян пообещал им присмотреть за квартирой Константина и приютить Ермолая, если тот приедет раньше них.
***
Во время долгого пути в Вену в дилижансе Лукьян читал Константину новую книгу Людмилы «Нерон». Оба были восхищены её талантом, заинтересованы повествованием и потрясены коварством и жестокостью римского императора.
Виктория жила на левом берегу Дуная в старом пятиэтажном доме, в четырёхкомнатной квартире, вместе с дочерью, зятем и тремя внуками. Она плохо говорила по-русски, и прибывшие Константин и Лукьян общались с ней по-немецки. Женщина рассказывала о своей большой семье, о научной и преподавательской деятельности мужа, о его изданных и неизданных трудах. Потом расспросила Константина о том, как живут братья и сестра Руслана в России. Втроём они сходили к нему на могилу, потом поставили ему свечку в церкви. После чего долго гуляли по городу, осматривая достопримечательности.
Константин не видел брата больше двадцати лет и был опечален, что не успел с ним встретиться. Он хотел помочь его вдове, может быть, даже перевезти её в Россию, но теперь убедился, что она живёт благополучно, ни в чём не нуждается, о ней заботятся.
После Вены двое друзей побывали в Париже, где проходила Всемирная выставка, приуроченная к столетию взятия Бастилии. Она расположилась в центре города: на Марсовом поле, набережной Орсэ и на другом берегу Сены — в районе дворца Трокадеро и на эспланаде Дома инвалидов. На неё собрались десятки тысяч людей из сорока стран. Их перевозили по специально построенной узкоколейной железной дороге. Посетители восхищались трёхсотметровой металлической Эйфелевой башней, которая была в то время самым высоким сооружением в мире. Любовались роскошным Дворцом промышленности, увенчанным женской статуей, олицетворявшей Францию. Рядом находилась Галерея машин — огромное трёхпролётное здание с двадцатью трёхаршинными арками и смотровой платформой, транспортировавшей более двухсот гостей по всем павильону длиной в четыреста двадцать метров. Шестьдесят две тысячи экспонатов распределили на девять групп и восемьдесят три класса.
Наши путники посетили там машинный отдел, осмотрели мощную углеподъёмную машину, автомобили с бензиновыми двигателями и трёхколёсную коляску с паровым двигателем. В отделе электричества они увидели осветительную технику, электрические лампочки, телефоны и фонограф. А в русском отделе, в большой галерее Дворца промышленности, — коллекцию русских почв В. В. Докучаева и В. И. Вернадского, фарфоровые и фаянсовые изделия М. С. Кузнецова, продукты разных предприятий.
В тёмное время суток выставку освещали электрические фонари, а также электрический маяк и пара ярких прожекторов с вершины Эйфелевой башни. В один из вечеров Лукьян и Константин посетили концерт симфонического оркестра под управлением Н. А. Римского-Корсакова. На другой вечер они побывали в русском ресторане на первой платформе Эйфелевой башни и познакомились там с писателем Александром Дюма-сыном. Хорошо поели, выпили пива, разговорились, и Лукьян рассказал собеседникам о своём замысле — написать роман о жизни Лучьяна.
— Самого Лучьяна Смолоза? — удивился Александр. — О, вы пытаетесь объять необъятное. Это такой великан, такая глыба! И всю его жизнь описать невероятно трудно. Я бы не отважился на подобное.
Лукьяну стало неудобно: раз даже известный писатель не замахнулся бы на такой роман, то и ему нечего об этом думать! И он решил только собрать материал о Лучьяне и передать его действительно талантливому, опытному литератору, у которого найдутся и силы, и желание написать это произведение.
***
Вернувшись домой, Константин познакомился с семьёй, которую поселил у него на квартире Лесмьян. Ермолай, русоволосый и бородатый мужик, приехал с матерью — старушкой маленького роста, женой — темноволосой и смуглой женщиной, четырьмя детьми: девочкой-подростком, маленькой девочкой, маленьким мальчиком и малышом в чепчике. Все были одеты просто и бедно.
Ермолай по-братски обнял Константина. Тот вглядывался в его лицо, искал сходства с отцом, но не нашёл.
— Моя мать Василиса, жена Марья и дети Аня, Лена, Коля и Мишутка, — представил Ермолай своих родных.
Константин накрыл на стол и пригласил всех ужинать.
— Про то, что мой отец — Семён Смолоз, я сам узнал не так давно, — рассказывал Ермолай. — Приезжал в село помещик — это я знал с детства, а фамилия его стала мне известна только два-три года назад.
— Барин обронил возле нашего дома вот это, — Василиса показала медальон с изображением красивой женщины. — Моя мама тогда запретила мне видеться с ним, но я была уже брюхатая...
— Это же моя мать! — удивился Константин, рассматривая медальон. — Ну отец, не знали мы, что он такой гуляка... И что, больше вы с ним не виделись?
— Нет, и он не знал, что я забеременела, — ответила Василиса.
Ермолай расспросил Константина о братьях и сёстрах, с удивлением узнал, что всего у отца было девять детей. Хозяин рассказал гостям о своей жизни и случившемся недавно горе.
— Навестим мы твоих сыновей, — попытался утешить его Ермолай. — Вместе поедем в Забайкалье и увидимся с ними...
— Нет, не дадут нам с ними увидеться... — вздохнул Константин. — Там даже передач не принимают...
На следующий день он повёз брата и его семью в поместье Дионисия. Ермолай хотел познакомиться со всеми Смолозами и посмотреть места, где жил отец. Познакомив братьев, Константин рассказал Дионисию историю Василисы и Ермолая, и тот с трудом, но поверил ему. Гости остались здесь на несколько дней. Ермолай был весёлым, простодушным, радовался как ребёнок тому, что нашёл родню, много играл с детьми, помогал хозяевам по дому, работал в огороде.
Однажды его нашли под деревом мёртвым — он скончался от сердечного приступа. Дионисий взял на себя похороны. Константин спросил у него, что теперь делать с семьёй Ермолая, и тот ответил:
— Они останутся у меня, я позабочусь о них, как же иначе, ведь это семья брата...
Полёт на Юпитер
Лесмьян и Лукьян приезжали на поминки по Ермолаю. Всех поразила его внезапная смерть.
— У него давно уже болело сердце, — говорила Василиса.
— Вам надо было приехать ко мне раньше, — сокрушался Константин. — У меня много хороших знакомых врачей, его могли вылечить...
— Однако твою жену никто не вылечил, — заметил Лесмьян. — Такова, значит, судьба Ермолая, пусть земля ему будет пухом...
Когда Лукьян вместе с ним вернулся в Москву с поминок, он спросил друга, есть ли теперь возможность полететь на Юпитер, чтобы собрать материал о Лучьяне.
— Да, — ответил Лесмьян. — Поедем в поместье Ульяны, дождёмся прилёта почтового корабля и попросим экипаж взять тебя с собой. Тебе лучше всего появиться на Юпитере под именем Лучьяна Смолоза.
— Но как ко мне отнесутся там? — встревожился Лукьян. — Не закидают ли камнями?
— Успокойся, ничего с тобой не случится, — махнул рукой Лесмьян. — Многие уже не помнят Лучьяна, а те, кто помнит, хорошо к нему относятся. Простой народ его всегда любил, а власти сто раз уже поменялись, и им нет дела до него. Так что не бойся, лети...
— Может быть, ты полетишь со мной? — умоляюще спросил Лукьян.
— Какой же ты всё-таки трусливый, — засмеялся Лесмьян. — Ладно, что с тобой делать, полетим вместе... Может, больше и не представится случая побывать на родине...
Они сообщили своим жёнам, что собрались на Юпитер по делам, и пообещали как можно скорее вернуться. Потом собрали вещи и поехали в Петербург на поезде.
У Ульяны было уже шесть внуков, старшие ходили в школу и выполняли со взрослыми всю работу на огороде и в поле. Лесмьян точно рассчитал время прилёта корабля, и, когда ночью тот опустился над поместьем, путники уже ждали его с вещами. Они развели в поле костёр — знак просьбы сесть на землю, и судно плавно опустилось рядом. Друзья поспешили к нему.
— Возьмите нас с собой на Юпитер! — попросил Лесмьян, встретившись с экипажем. — Нам очень нужно туда попасть...
— Мы должны только отдать вам пенсию, — ответил пилот. — Пассажиров не перевозим.
— Забирайте её себе! — сказал Лукьян. — Если мало, заплатим ещё! Только возьмите нас с собой, мы должны сделать важное дело на Юпитере и только с вашей помощью можем туда попасть...
Пилоты долго упирались, но в конце концов путники уговорили их. Все взошли на корабль, двери закрылись, и судно взлетело и взяло курс на газовый гигант.
***
— Здесь всё равно скоро зима начнётся, — сказал Лесмьян, расположившись в кресле. — Пересидим это время на Юпитере и вернёмся к своим...
Корабль стремительно уносился от Земли, синий шарик уменьшился до размеров песчинки и пропал. Пилоты тихо переговаривались о чём-то. Лесмьян задремал. Лукьян думал о предстоявших исследованиях: он собрался посетить и Сатурн, чтобы найти великие произведения о Лучьяне и ознакомиться с ними — всё-таки были же люди, писавшие о его жизни! В иллюминаторе красно-жёлтый шарик Юпитера вырос за время полёта и закрыл собою пространство...
Оболочку пролетели, как обычно, закрывшись железными пластинами, а когда их отодвинули, внизу уже виднелись небоскрёбы Грайюнкма...
Путников высадили возле почтового отделения, и они, вызвав воздушное такси, отправились в гостиницу. Там поспали и, пробудившись, пошли на завтрак.
— Книги Лучьяна
