поехали в гостиницу. Там Лесмьян лёг поспать, а Лукьян стал читать трилогию С. Зеппа «Первопроходец»; он был восхищён добротой и благородством Лучьяна, его храбростью и выдержкой во время полёта к Земле на самодельном корабле.
Вернувшись в Грайюнкм, друзья договорились с космическими почтальонами, что те возьмут их в свой следующий рейс к Земле. Лукьян нашёл в Юпинете схему первого космического корабля, построенного Лучьяном, и распечатал её.
— Просто гениально, — сказал он. — Я бы никогда до такого не додумался... Надо же так всё рассчитать, чтобы корабль не сломался в горячей оболочке Юпитера и пролетел ещё восемьсот миллионов километров!
И поведал другу об отрывке из «Соларии», в котором Лучьян велел сжечь его тело на Солнце.
— Это был всего лишь миф, — ответил Лесмьян. — Достойнейших героев, по преданию, кремировали на Солнце, хотя это всё враньё, в космос тогда никто не летал...
— А как же узнали о Солнце? — спросил Лукьян. — Ведь его закрывает оболочка!
— Эти мифы были написаны уже после полётов в космос, — объяснил Лесмьян. — Всё это выдумка... Но, если Лучьян так хотел, исполним его волю...
***
Юпитер отдалился медленно, и корабль со всех сторон окутала тьма.
— Чувствую, что не вернусь больше на родину, а всё равно не жалко, — сказал Лесмьян.
— На Земле нас ждут наши родные, — ответил Лукьян. — Как же я по ним соскучился...
И они стали молча смотреть в иллюминатор — когда же там появится бело-синий шарик… Но, не дождавшись, задремали. А потом Лукьян проснулся и толкнул друга в бок: корабль подлетал к прекрасной, окутанной белой пеленой, ставшей им навеки родной планете Земля.
«Прощай, Лучьян!»
Высадившись в том же поле, откуда и взлетали, Лесмьян и Лукьян переночевали у Ульяны и утром поехали в город. Они навестили своих сыновей и узнали страшную новость: умерла жена Беркоса Устинья. Её уже похоронили, и бедный вдовец всё время плакал. Когда отец обнял его и стал успокаивать, он сказал:
— У неё случилась апоплексия... Вечером во время прогулки потеряла сознание... Её привезли в больницу, там ей стало ещё хуже... Когда я навещал жену, она выглядела хорошо, будто просто спала... Врач говорил, что проживёт недолго, а мне не верилось... Она умерла на следующий день...
— Дитятко мой... — всхлипнул Лесмьян, прижимая его к себе. — Кабы я знал, что у вас случится такое горе, никуда бы не летал...
Лукьяну вновь стало неловко: ведь это он попросил друга полететь с ним...
Они с Лесмьяном задержались в Петербурге до девятидневных поминок, помогли их провести и после отбыли в Москву.
Вернувшись домой, Лукьян обнял жену и совсем уже взрослую дочь, рассказал им о своём путешествии, потом расставил по полочкам привезённые книги и сказал:
— Теперь мне нужно сделать большую работу — перевести весь привезённый материал на русский язык, а потом уже искать автора, который напишет роман о Лучьяне...
Однажды он пришёл к Лесмьяну, когда тот был дома один, и поделился наболевшим:
— Нам надо помочь сыновьям Кости. Ты ведь смог вытащить меня из тюрьмы на Сатурне, а здесь мы — Лучьян и Лесмьян Смолозы, известные, влиятельные люди, ты видел, как к нам в суде в Англии относились...
— Пожалуй, можно, — кивнул Лесмьян. — Если их не выпустят совсем, то хотя бы срок уменьшат...
Они, рассказав всё жёнам, отправились в село Погребенское Забайкальского края, где отбывали наказание сыновья Константина.
— Там многие умирают от болезней, много захоронений, вот и название у села такое, — сказал Лесмьян в дороге.
У Лукьяна всё сжалось внутри от его слов...
Прибыв на место, друзья добились встречи с начальником колонии-поселения и сообщили, что хотят навестить своих родственников — Степана и Андрея Смолозов.
— Так они же умерли... — сказал начальник спокойно и буднично, как о сущем пустяке. — Старший простудился и долго болел, а младший пытался бежать и был подстрелен, помер, истекая кровью...
Он показал гостям захоронения, там среди деревянных крестов они нашли два, на которых кто-то криво нацарапал: «Степан Смолоз» и «Андрей Смолоз».
— Костя с ума сойдёт от горя... — вздохнул Лукьян. — Как мы ему такое сообщим?
— Не беспокойся, я сам поговорю с ним, — ответил Лесмьян. — Бедные мальчики, покойтесь с миром...
Вернувшись в Москву, он сообщил Константину о смерти сыновей и вместе с ним оплакал их и помянул. Потом Лесмьян несколько дней жил у него, заботился о нём, Лукьян каждый день навещал их, они беседами отвлекали бедного мужчину от горя.
— За что мне такое? — спрашивал он, плача. — В чём я так провинился? И жену, и детей потерял...
И стал тайком выпивать, но Лесмьян заметил это и остановил его, после нескольких наставительных бесед с ним Константин бросил пить, взялся за ум и вернулся к работе. Позже Лесмьян и Лукьян съездили с ним в Погребенское, забрали тела Степана и Андрея и похоронили их в Москве рядом с матерью.
***
Лукьян стал переводить книги Лучьяна и о Лучьяне на русский язык. Лесмьян обучил его тому языку, на котором были написаны книги с Сатурна, помогал ему с переводами и проверял их. Целыми днями Лукьян работал в своём кабинете, Людмила приносила ему туда завтраки, обеды и ужины и приходила глубокой ночью с напоминанием, что пора уже спать. Он до того увлёкся работой, что перестал видеть, как живут и что делают жена и дочь. Однажды ночью узнал от супруги, что у Ксюши появились сразу два ухажёра и она не может выбрать кого-либо из них.
— Один — Иван Тимошин, поэт, из богатой дворянской семьи, — рассказала Людмила. — А другой — Григорий Кондратьев, ремесленник, сын крестьян. Дочь любит стихи Ивана, его галантность, воспитанность, но говорит, что он слишком манерный. Григорий не так воспитан, но добр и простодушен...
— С кем ей хорошо, с тем пусть и будет, мы не можем за неё решать... — ответил Лукьян.
Однажды вечером он поговорил с дочерью по душам. Она рассказала ему о своих ухажёрах и показала изданный недавно сборник стихотворений Ивана «Самоцветы». Отец просмотрел его, восхитился красотой и изяществом слога молодого поэта. Потом спросил:
— А Григорий, значит, ремесленник? Что же изготовляет?
— Он кладбищенский скульптор, — ответила Ксения. — Делает памятники.
Лукьян сначала помрачнел, а потом подумал, что и этим надо кому-то заниматься, ненужных профессий не бывает...
— Ладно, дочка, мы с мамой не будем вмешиваться, давать тебе советы в таком деле, — сказал он. — Будь с тем, кого сама выберешь, а мы уж примем его как родного... Ты у меня совсем взрослая стала...
Отец обнял её и поцеловал в лоб.
В последующие дни Лукьян увиделся с обоими ухажёрами дочери, приходившими к ней на обед. Иван, всегда опрятный, аккуратный, ухоженный, в нарядном костюме, был интересным собеседником, образованным, с широким кругозором. Григорий, одетый бедно, не соблюдал этикет так хорошо и не стремился блеснуть знаниями, но проявлял душевность и весёлость.
***
Однажды Лесмьян пришёл к Лукьяну и сказал:
— Надо бы выполнить волю покойного брата, оглашённую им в «Соларии». Прошло почти двенадцать лет, как он умер, пора это сделать... Собирайся, мы едем в Петербург.
Лукьян, едва сдерживая волнение, стал собирать вещи в дорогу. Да уж, всякое было на его веку, но увидеть такие «похороны»!..
Лесмьян знал, когда прилетят почтальоны с Юпитера, и незадолго до этого они с Лукьяном выкопали гроб с телом Лучьяна и понесли его в поле, где обычно появлялся корабль. Друзья разожгли костёр, и вскоре судно появилось в небе и медленно опустилось на землю. Пилоты вышли из кабины, и Лесмьян известил их:
— Лучьян Смолоз умер. Вам больше не придётся привозить ему пенсию... — и показал на гроб.
— Умер? Но кто тогда он? — один из пилотов кивнул в сторону Лукьяна.
— Лукьян, клон Лучьяна Смолоза, — ответил тот и предъявил свои документы.
— У нас к вам последняя просьба, — сказал Лесмьян. — Нужно «отдать Солнцу» тело Лучьяна согласно его завещанию...
И он зачитал экипажу отрывок из «Соларии». Пилоты переглянулись, вздохнули и вместе с путниками погрузили гроб на корабль...
Приблизившись к Солнцу на такое расстояние, чтобы самим не обгореть и не сломать судно, пилоты остановили его, и гидравлическая пушка, в которую поместили гроб, выстрелила им в ослепительно яркое Солнце, и он тут же исчез...
— Прощай, Лучьян! — воскликнул Лесмьян и помахал рукой яркому светилу. — Ты стал символом нашей Солнечной системы, и Солнце приняло тебя к себе!
Корабль развернулся и полетел обратно к Земле. Лукьян с содроганием думал, что теперь от Лучьяна ничего не осталось — Солнце спалило гроб с его останками. А сколько хорошего он оставил после себя! И сколько поколений будут ещё помнить его...
***
Свадьбу Ксении решили отпраздновать в поместье Ульяны, и туда стали съезжаться все Смолозы и их друзья.
Иван, стоя перед зеркалом, примерял то один галстук, то другой, но все они ему не нравились.
— Какой же мне надеть?.. — спросил он у Лукьяна.
— Надень синий, — посоветовал тот и приложил галстук к груди молодого человека. — Ай да красавец! Выше нос, у тебя сегодня ответственная миссия свидетеля!
— Дядя Лукьян, почему она выбрала его? — сморщился Иван. — Я же так хорошо ухаживал за ней, столько стихов ей посвятил!
— Ваня, да разве женщины любят за что-то? — улыбнулся Лукьян. — Женская любовь — это загадка... Но ты ещё найдёшь своё счастье, уверяю тебя!
С улицы послышался голос Григория:
— Дядя Лукьян! Ваня!
— Всё, пойдём, жених зовёт, — сказал Лукьян, помог Ивану завязать галстук, и они вышли из комнаты.
Во дворе их ждали жених и невеста, свидетельница — близкая подруга невесты Наталья, Людмила, Вениамин, Милан и Беркос с семьями и многочисленные Смолозы — семьи Лесмьяна, Ульяны, Дионисия, Константина и Ермолая. Константин и Беркос кое-как оправились от смерти жён и даже нашли себе новых спутниц жизни — и правильно: пока человек жив, он должен кого-то любить и кто-то должен любить его.
Видя счастливые лица гостей, Лукьян думал: «Какое же славное семейство, славный род — Смолозы… Нет, не зря жил на свете Лучьян — оставил нам великое наследие и прекрасных потомков, и имя его будет согревать нас, как тёплое, ласковое солнце с неба…»
В начале XX века от болезней ушли из жизни Дионисий, Ульяна и Константин. Дети и внуки Дионисия и Ульяны постепенно разъехались из их владений, семья Афанасия, сына Созона, сменила адрес в Петербурге, и связь Лукьяна с потомками Лучьяна оборвалась. Он слышал лишь, что в 1905 году крестьяне разгромили поместье Дионисия, убили его вдову и сына.
Лесмьян в начале века много путешествовал за рубежом. Он занимался китобойным промыслом вместе с Флеммингом Смолозом, совершил плавание на плоту через Атлантический океан из Англии в Бразилию вместе с Лукьяном, Беркосом, Вениамином и Миланом, искал алмазные копи в Мексике и золотой клад в Карибском море, но ничего не нашёл.
В 1907 году жена Лукьяна Людмила умерла от язвы желудка. Ксения с мужем и дочерью переехала в Нью-Йорк. Григорий стал известным скульптором и теперь украшал своими работами дворцы, университеты, театры, консерватории и другие заведения. В 1914 году во время путешествия семьи в Италию на пароходе он умер от инсульта. Несколько лет спустя бывший поклонник Ксении Иван разыскал её и сделал ей предложение, они поженились и прожили вместе тридцать лет, до смерти мужа, а потом она ещё десять лет доживала одна.
У Беркоса и его новой жены Лилианы родилось трое детей: Максим, Серафима и Георгий. Максим освоил профессию лётчика и погиб при испытании нового самолёта в 1915 году. Беркос был убит во время вооружённого восстания в Петрограде в октябре 1917 года. Лесмьян до революции купил дачу под Рязанью, ездил туда с семьёй отдыхать, и там в 1919 году, во время Гражданской войны, его жену, невестку и двух внуков расстреляли белые за укрывательство красноармейца, сам же он находился в то время в Москве. В 1920 году Вениамин и Милан с семьями эмигрировали в Париж, где оба вскоре умерли.
Лукьян несколько лет жил в Петербурге, основал там институт печати и стал преподавать в нём русский язык и литературу. Получил звание профессора-литературоведа. Студенты очень любили старика за добрый и весёлый нрав. Во время Первой мировой войны он добровольно работал санитаром на фронте, оказывал бойцам первую помощь и лечил их в лазарете. Во время революции его институт закрыли и он вернулся в Москву.
Лесмьян и Лукьян, скрывая свою принадлежность к дворянству, поменяли инициалы и стали братьями Солнцевыми — Леонидом и Лукьяном Константиновичами. В 1922 году Лукьян женился на пожилой даме Яне Стефановне из чешского дворянского рода, строгой и властной. Он любил её и слушался во всём. Они счастливо прожили вместе четырнадцать лет до самой смерти жены. Лукьян работал внештатным корреспондентом в газете «Правда»: писал статьи о новой экономической политике, об образовании СССР, об индустриализации и коллективизации, о внешней политике Советского Союза, о советской культуре.
Лесмьян преподавал историю в нескольких московских университетах. В 1925 году во время командировки в Луганск он познакомился со студенткой Марией, в том же году она родила от него сына Филю. Старик взял их к себе в Москву и женился на своей возлюбленной. И в следующем году издал свои мемуары под названием «В тени». Продав старую дачу под Рязанью, купил новую возле Домодедова. С 1931 года семья жила в так называемом Доме на набережной, где поселились многие представители советской элиты. Филя учился в школе № 25, прозванной «Сталинским лицеем». Он был очень развитым мальчиком, отличником, много читал и писал художественные произведения, ходил в разные кружки и вёл общественную работу, много путешествовал во время каникул. В 1940 году его родители развелись и мальчик переехал с матерью в Новгород к её брату. Там их и застала Великая Отечественная война. В оккупации они работали в госпитале, выхаживали пленных советских солдат, тайком переправляли их за линию фронта. Филя стал комиссаром партизанского отряда. В октябре 1941 года он погиб в перестрелке с немцами, а его мать покинула город и перешла линию фронта. В апреле следующего года парня посмертно наградили орденом Красного Знамени.
Во время войны Лесмьян, несмотря на плохое здоровье, много трудился вместе с другими москвичами: участвовал в строительстве баррикад и маскировке зданий от фашистских бомбардировщиков, тушил зажигательные бомбы на крыше. Посещал военные госпитали, приносил туда свои вещи, беседовал с бойцами, помогал медсёстрам перевязывать их. В августе 1941 года во время авианалёта был сильно ранен, но его успешно прооперировали и вытащили из тела осколки снаряда. Не раз ему предлагали эвакуироваться, но он отказывался. Потом переехал на дачу и прожил там пять лет, иногда выбираясь по делам в город. В марте 1944 года старик посетил освобождённый Новгород, встретился с учителями и товарищами Фили и поставил памятники погибшим подпольщикам.
Лукьян в 1941 — 1943 годах был в эвакуации в Куйбышеве. Там он познакомился с писательницей Любовью, создававшей, как и Людмила, исторические произведения о героях Древнего мира. Они прожили в гражданском браке несколько лет, потом расстались. Вернувшись из эвакуации, Лукьян посетил Краснодарский, Харьковский, Нюрнбергский и другие судебные процессы над немецкими военными преступниками и их пособниками и написал об этом в газету.
После войны Лесмьян стал жить со своей бывшей студенткой, известной актрисой Галиной, которую уже давно добивался. В январе 1947 года в своём дачном посёлке он подрался с напавшими хулиганами и застрелил одного из них из револьвера. Был арестован и по приговору суда на два года отправлен в колонию-поселение в Читинскую область. Там вместе с другими заключёнными и нанятыми рабочими строил новые дома. В январе следующего года поехал на грузовике с водителем в соседний посёлок за стройматериалами, в дороге они столкнулись с автоцистерной, и обе машины с людьми сгорели. Лесмьяна предали земле на местном кладбище. Через несколько лет юпитериане нашли его могилу, вывезли останки на родину и захоронили там.
В начале 1950-х годов Лукьян женился на молодой вдове Таисии, работнице завода, и усыновил двух её сыновей — Дмитрия и Клима. У них ещё родилась дочь Алёнка. Отец воспитал их всех в любви, дал им хорошее образование и много помогал уже во взрослой жизни. Дмитрий стал политиком, Клим — архитектором, а Алёна — актрисой. «Гостеприимный, отзывчивый человек! Он привечал у себя родственников и друзей, никому не отказывал в помощи», — вспоминал Василий, младший брат Фили по матери, вместе с ней и бабушкой навещавший Лукьяна.
Старик ездил в Казахстан, жил там некоторое время, наблюдал за освоением целины, общаясь с рабочими, крестьянами, специалистами и отправляя публикации об этом в газету. Во время правления Хрущёва и Брежнева он брал интервью у многих политиков, учёных, писателей, художников, артистов, космонавтов и так далее, был гостем теле- и радиопередач. Часто говорил о надобности создать роман о жизни Лучьяна Смолоза, но никто из писателей не решился взять на себя такую ответственность.
В 1964 году Лукьян в последний раз летал на Юпитер. И там, в Грайюнкме, на Большом слёте планет Солнечной системы, проводившемся раз в семь лет, представлял Землю. Перед многотысячной аудиторией читал лекции по геологии, географии, биологии, истории и демографии планеты, о науке и технике, литературе и искусстве землян. «Города здесь поражают своими масштабами, — писал он в дневнике. — В Лучелане, например, живёт сто пятьдесят пять миллионов человек. В городе двенадцать аэропортов, четыре космопорта, двадцать семь автовокзалов и двадцать четыре речных вокзала. Тут очень много небоскрёбов, так что, когда смотришь наверх, кружится голова. На улицах — толпы жителей города и туристов. От пёстрых вывесок рябит в глазах. От громкого гула воздушных автомобилей и вертолётов звенит в ушах…» Он посетил могилу Лесмьяна, похороненного в родном Кирифе; этот склеп был известной достопримечательностью, и каждый день к нему приходили толпы народа. О Лучьяне здесь по-прежнему помнили, и многие населённые пункты, предприятия, учреждения продолжали носить его имя.
Во время Афганской войны Лукьян ездил в горячие точки и писал в газету о военных операциях. Он видел много страданий и смертей солдат и мирных людей, сам не раз попадал в опасные ситуации и решил оставить деятельность корреспондента. И в конце 1980-х годов вновь стал преподавать в вузе. У Таисии обнаружили рак лёгких, и муж пытался вылечить её, возил по лучшим клиникам, но безуспешно: она скончалась...
В 1993 году Лукьян познакомился со студенткой Верой, она писала у него диплом, потом училась в аспирантуре и вела вместе с ним лекции. Он был её кумиром с детства, девушка читала его публикации в газете и научные труды, смотрела телепередачи, где тот выступал, и мечтала познакомиться. Когда Вера окончила аспирантуру, они поженились и у них родился сын Руслан.
— …Вот так всё и было, — сказал мне Лукьян Константинович, когда я вновь посетил его в декабре 2004 года. — Писателей много, а того, кто напишет про жизнь Лучьяна, так и не нашлось. Я очень надеялся, что это сделает Филя, который был необыкновенно талантлив, но он погиб… У меня нет должного таланта, и к тому же болею и не знаю, сколько ещё проживу… Мне хочется, чтобы этот роман создал ты — очень уж понравились принесённые тобою рассказы и повесть… Но тебе нужно набраться жизненного опыта, прежде чем начать работу над произведением. Я обеспечил тебя всеми материалами о Лучьяне, которые мы с Лесмьяном собрали и перевели на русский язык. Ну что, возьмёшься за это дело?
— Возьмусь, — ответил я, и мы пожали друг другу руки.
2008 — 2020 гг.
