«Только так могли бы стражи остаться невредимыми и сохранить государство. А чуть только заведется у них собственная земля, дома, деньги, как сейчас же из стражей станут они хозяевами и земледельцами; из союзников остальных граждан сделаются враждебными им владыками; ненавидя сами и вызывая к себе ненависть, питая злые умыслы и их опасаясь, будут они всё время жить в большем страхе перед внутренними врагами, чем перед внешними, а в таком случае и сами они, и всё государство устремится к своей скорейшей гибели [там же].
«Все жены этих мужей должны быть общими, а отдельно пусть ни одна из них ни с кем не сожительствует. И дети тоже должны быть общими, и пусть отец не знает, какой ребенок его, а ребенок – кто его отец» [1. Книга 5].
В главную группу управителей, по мнению Платона, должны попасть самые способные и умные, склонные не к простому потреблению различных благ, а которые интересуются устройством мироздания, отношениями между людьми, стремятся к прекрасному - сейчас бы их назвали творческими натурами.
Платон поименовал их философами, или наиболее мудрыми из граждан, которые поэтому не могут не быть аристократами духа.
По его мнению, именно они способны эффективно руководить государством, блюдя его интересы вследствие своей бескорыстности, широких взглядов, глубокого ума и прозрений благоприятных перспектив для руководимого ими государства: «Природа философа отличается соразмерностью и врожденной тонкостью ума… …Основное свойство философской души – охват мыслью целокупного времени и бытия… …Человек порядочный, не корыстолюбивый, а также благородный, не хвастливый, не робкий» [1. Начало].
«Так разве не будет уместно сказать в защиту нашего взгляда, что человек, имеющий прирожденную склонность к знанию, изо всех сил устремляется к подлинному бытию? Он не останавливается на множестве вещей, лишь кажущихся существующими, но непрестанно идет вперед, и страсть его не утихает до тех пор, пока он не коснется самого существа каждой вещи тем в своей душе, чему подобает касаться таких вещей, а подобает это родственному им началу. Сблизившись посредством него и соединившись с подлинным бытием, породив ум и истину, он будет и познавать, и поистине жить, и питаться, и лишь таким образом избавится от бремени, но раньше – никак» [там же].
«Философу присущи четыре основные добродетели идеального государства… …справедливость, рассудительность, мужество и мудрость» [1. Книга 4].
Если судить в соответствии с правилами формальной логики о выборе Платоном философов руководителями справедливого народного государства как наиболее умных, честных, не корыстолюбивых и знающих персон из всего населения, то он кажется наиболее разумным.
Но, как Платон заметил сам, такие люди больше интересуются культурными ценностями, познанием окружающего мира, а не политикой, не управлением разнородной толпой субъектов, готовых передраться за те или иные выгоды. Поэтому Платон посчитал необходимым наказывать философов, отказывающихся заниматься управлением государством, а разнородную толпу завистливых и жадных субъектов уравнять отменой собственности.
Всё это на первый взгляд выглядит вполне резонным и действенным, но вот на практике оборачивается своей противоположностью.
Дело в том, что среди граждан всегда находятся субъекты с несколько более высоким уровнем некоторых особенностей индивидуальности, являющихся в основном продуктом животной формы сознания, которые в данном случае способны вызвать у них стремление не только к сытой, спокойной и благополучной жизни, но и к доминированию среди себе подобных.
Опираясь в основном на такие свойства собственной индивидуальности, как достаточную долю сообразительности; коммуникабельность вплоть до угодничества; склонность к обману в форме искажения информации и ловкости в ее преподнесении; нажитые профессиональные навыки; а также на такие свойства личности, как достаточно сильную волю; уверенность в себе; беспринципность, выражающуюся в хитрости и коварстве, значительную долю безответственности, выражающуюся в экспериментах, кажущимися выгодными для себя, но явно вредными для населения, эти субъекты получают преимущество перед остальными - более инертными членами сообщества в виде обывателей, высокоморальных интеллектуалов разного рода, к которым относятся и философы, а также прочих вялых или озабоченных другими делами представителей народонаселения, не способных ловко оттеснить или оболгать соперника, а также с толком насладиться унижением нижестоящих, и вместе с тем терпеть издевки вышестоящих.
Таким образом, в естественном процессе обретения власти преимущество получают не мудрецы-философы, а хитрые, беспринципные и ловкие проходимцы, рассчитывающие получить от нее немалые выгоды и готовые оттеснить всеми возможными способами честных управленцев, которые теряют преимущество в удержании своей позиции во власти в силу порядочности, неспособности оболгать ближнего, оттеснить соперников любыми доступными способами, тем более что власть имущие удерживаются в ней за счет обмана толпы эффектными, но большей частью неисполнимыми обещаниями и мелкими подачками в качестве так называемого пряника, а также нагнетанием воображаемых и реальных угроз - внешних и внутренних, в качестве кнута, на что никогда не пойдут честные и прямодушные философы.
Так что мудрые и бескорыстные философы вряд ли долго продержатся в этой банке с пауками, которую представляют собой политика и власть, вопреки надеждам Платона, вследствие чего и с этой стороны справедливое государство никак не получается.
Возвращаясь к соображениям Платона об основной массе граждан, не обладающих большими способностями, которой надо руководить, следует отметить, что он предполагает занять их производством материальных благ. Эти люди в силу своей простоты и отсутствию интереса к высокой культуре и познанию окружающего мира, по его мнению, должны столь же просто потреблять обычные материальные блага вместе с их примитивным отражением в культуре и не более того, занимаясь всю жизнь только одним делом.
Поэтому Платон отнес их к низшему сословию и определил этих граждан для производства продуктов потребления как для себя, так и для всех остальных в рамках занятий ремеслами или земледелием. Основной причиной отнесения их к низшему сословию он считал отсутствие у них стремления к умственному и эмоциональному развитию - этих людей ныне относят к обывателям - и предполагал воспитывать их в умеренности и склонности к порядку и дисциплине, а также не лезть в чужой огород, то есть всю жизнь как бы быть прикрепленным к одному занятию.
«Смотри же, - сказал я, - каким образом государство может обеспечить себя всем этим: не так ли, что кто-нибудь будет земледельцем, другой – строителем, третий – ткачом? И не добавить ли нам к этому сапожника и еще кого-нибудь из тех, кто обслуживает телесные наши нужды?.. …в нашем государстве мы обнаружим, что сапожник - это сапожник, а не кормчий вдобавок к своему сапожному делу; что земледелец - это земледелец, а не судья вдобавок к своему земледельческому труду и военный человек – это военный, а не делец вдобавок к своим военным занятиям; и так далее» [1. Книга 3].
«Чтобы у нас успешно шло сапожное дело, мы запретили сапожнику лаже пытаться стать земледельцем или ткачом, или домостроителем; так же точно и всякому другому мы поручили только одно дело, к которому он годится по своим природным задаткам; этим он и будет заниматься всю жизнь, не отвлекаясь ни на что другое, и достигнет успеха, если не упустит время. А разве не важно хорошее выполнение всего, что относится к военному делу? Или оно настолько легко, что земледелец, сапожник, любой другой ремесленник может быть вместе с тем и воином?» [1. Книга 2].
***
В начале XVII века монах ордена доминиканцев Томмазо Кампанелла в своем труде «Город Солнца» фактически впервые попытался на основе модели идеального государства Платона продвинуть идею глобализации мира путем установления мирового монархического католического государства, характерного отменой частной собственности и уравниванием всех граждан, контроль за которыми должен был осуществляться с помощью их селекции.
Кампанелла мотивирует необходимость подобного государства следующим образом: «Они ясно сознают, что в мире царит великая испорченность, что люди не руководствуются истинными высшими целями, что достойные терпят мучения, что им не внимают, и что господствуют негодяи, хотя их благополучную жизнь они называют несчастьем, ибо она есть как бы ничтожное и показное бытие, так как ведь на самом деле не существует ни царей, ни мудрецов, ни подвижников, ни святых, раз они поистине не таковы» [2].
Утопическая модель идеального государства Платона пришлась ко двору не только Кампанелло, но и Карлу Марксу в XIX веке. Они оба, в сущности, не только взяли ее за основу, но и буквально повторили все ее основные положения, отчего их модели справедливого государства так же остались утопиями, что и продемонстрировали попытки их осуществления.
В частности, по модели идеального государства Кампанеллы в Латинской Америке иезуиты создали в начале XVII века своего рода коммунистического государства из индейцев, просуществовавшее в непрерывных войнах более ста лет, но тут же развалившееся после изгнания с этой территории иезуитов.
Так же по модели идеального образования Маркса в виде коммунистического сообщества, основные принципы которого были заимствованы у Платона и Кампанеллы, как это показано ниже, большевики в России в начале XX века попытались создать государство, аналогичное «Городу Солнца», с постепенным охватом всего мира на основе уже не католицизма, но близкой к ему коммунистической идеологии. Однако их попытка провалилась вследствие полной экономической и политической недееспособности этого новообразования по сравнению с соседними капиталистическими странами.
[justify]Поэтому диктатор Сталин примерно через 10 лет после свержения царизма в России стал преобразовать страну в государство по типу управления, схожего с персидской сатрапией, а коммунистические идеалы трансформировал в бюрократические, переведя практически всю собственность в распоряжение государственной бюрократии, за исключением коллективной собственности