Естественно, и этому своего рода квазисоциалистическому полуфабрикату не удалось просуществовать долго, и он через несколько десятков лет развалился, не выдержав конкуренции с ведущими капиталистическими странами, а также из-за перемены вектора движения в умах нищего населения России и правящей бюрократии от никак не приходящего и коммунистического завтра к сытому капиталистическому сегодня.
«Город Солнца» мало чем отличается от идеального государства Платона, во главе которого должны были стоять мудрецы-аристократы духа.
Главного философа-управленца Кампанелла назвал Солнцем-метафизиком, придав ему функции светского и духовного правителя, которому способствуют в управлении три помощника.
Один из них, строго по Платону, ведает всеми силовиками, другой отвечает за ремесла, искусство и науку, третий – за селекцию потомства, земледелие и скотоводство: «Верховный правитель у них – священник, именуемый на их языке «Солнце», на нашем же мы называли бы его Метафизиком. Он является главою всех и в светском, и в духовном, и по всем вопросам и спорам он выносит окончательное решение. При нем состоят три соправителя… …В ведении Мощи находится всё касающееся войны и мира: военное искусство, верховное командование на войне… …Ведению Мудрости полежат свободные искусства, ремесла и всевозможные науки… …Ведению Любви подлежит, во-первых, деторождение и наблюдение за тем, чтобы сочетание мужчин и женщин давало лучшее потомство… …в ведении того же правителя находится воспитание новорожденных, врачевание, изготовление лекарств, посевы, жатва и сбор плодов, земледелие, скотоводство, стол и вообще всё, относящееся к пище, одежде и половым сношениям» [2].
Кампанелла, так же как Платон, придерживается мнения о вредоносности частной собственности для существования справедливого государства, доводя это соображение, как и Платон, до абсурда, - общности жен: «…общность жен… у них самих принята на том основании, что у них всё общее. Распределение всего находится в руках должностных лиц, но так как знания, почести и наслаждения являются общим достоянием, то никто не может ничего себе присвоить. Они утверждают, что собственность образуется у нас и поддерживается тем, что мы имеем каждый свое отдельное жилище и собственных жен, и детей. Отсюда возникает себялюбие, ибо ведь, чтобы добиться для своего сына богатства и почетного положения и оставить его наследником крупного состояния, каждый из нас или начинает грабить государство, ежели он ничего не боится, будучи богат и знатен, или же становится скрягою, предателем и лицемером, когда недостает ему могущества, состояния и знатности. Но когда мы отрешимся от себялюбия, у нас останется только любовь к общине» [2].
«…община делает всех одновременно и богатыми, и вместе с тем бедными: богатыми – потому что у них есть всё, бедными – потому что у них нет никакой собственности, и поэтому не они служат вещам, а вещи служат им. И поэтому они всячески восхваляют благочестивых христиан и особенно превозносят апостолов» [2].
Кампанелла копирует Платона и в отношении высшей власти в справедливом государстве, полагая столь же наивно, что правителями в нем могут только мудрые и образованные люди: «Мы, несомненно, лучше знаем, что столь образованный муж будет мудр в делах управления, чем вы, которые ставите главами правительств людей невежественных, считая их пригодными для этого лишь потому, что они либо принадлежат к владетельному роду, либо избраны господствующей партией. А наш 0 (правитель), пусть он даже будет совершенно неопытен в делах управления государством, никогда, однако, не будет ни жестоким, ни преступником, ни тираном именно потому, что он столь мудр» [2].
Подобно Платону, решающее значение для существования государства, Кампанелла придает селекции: «Когда же все, и мужчины, и женщины, на занятиях в палестре, по обычаю древних Спартанцев, обнажаются, то начальники определяют, кто способен и кто вял к совокуплению, и какие мужчины и женщины по строению своего тела более подходят друг к другу, а затем, лишь после тщательного омовения, они допускаются к половым сношениям каждую третью ночь. Женщины статные и красивые соединяются только со статными и крепкими мужами; полные же – с худыми, а худые – с полными, дабы они хорошо и с пользою уравновешивали друг друга… …ученых сочетают с женщинами живыми, бойкими и красивыми. Людей ж резких, быстрых, беспокойных и неистовых – с женщинами полными и кроткого нрава. И они утверждают, что совершенного телосложения, благодаря которому развиваются добродетели, нельзя достичь путем упражнения: что люди порочные по природе работают хорошо только из страха перед законом или перед Богом, а не будь этого, они тайком или открыто губят государство. Поэтому всё главное внимание должно быть сосредоточено на деторождении, и надо ценить природные качества производителей, а не приданое и обманчивую знатность рода… …Дети менее способные отправляются в деревню, но некоторые из них, оказавшиеся более успешными, принимаются обратно в город. Но в большинстве случаев, родившись под одним и тем же расположением звезд, сверстники сходствуют по способностям, и по нраву, и по наружности, отчего проистекает великое согласие в государстве, поддерживаемое неизменной взаимной любовью и помощью друг другу» [2].
«…производство потомства имеет в виду интересы государства… и так как частные лица по большей части и дурно производят потомство, и дурно его воспитывают, на гибель государства, то священная обязанность наблюдения за этим, как за первой основой государственного благосостояния, вверяется заботам должностных лиц, и ручаться за надежность этого может только община, а не частные лица» [2].
Дублируя Платона, Кампанелла, привязывает каждого человека к исполняемым им обязанностям, несмотря ни на что: «Каждый, на какую бы службу ни был он назначен, исполняет ее как самую почетную» [2].
Из всего этого видно, что Кампанелла не внес существенных деталей в модель справедливого государства Платона, кроме идеи глобализации этого государства, и оно так и осталось утопией, скопированной с утопии такого же рода.
***
Удивительно на первый взгляд, но Карл Маркс - основоположник теории, в соответствии с которой в результате организованной борьбы угнетенных с угнетателями должен случиться приход счастливого коммунистического завтра, - а на нее повелись миллиарды людей, - всего лишь воспроизвел в ней основные принципы модели идеального государства Платона, слегка модернизировав ее в плане Кампанеллы, выдвинув, как и последний, идею глобализации мира, но уже путем установления повсеместно коммунистического режима.
Как и Платон, и Кампанелла, Маркс ратовал за отмену частной собственности, уравнивание всех граждан, и даже за некоторого рода селекцию этих граждан, которую на практике пытался осуществить Ленин, а всем этим должны были руководить, правда, не философы или священники, как предполагали Платон и Кампанелла соответственно, а партийные мудрецы, которыми в Советском Союзе оказались всего лишь аппаратчики из ЦК партии, а их помощниками стали коммунисты, проникающие повсюду и контролирующие всё и всех.
Получилась прямо-таки воспроизведение модели идеального государства Платона, в котором, правда, постеснялись непосредственно обобществить жен, хотя вначале такие попытки были, но Ленин после революции в России ограничился в соответствии с идеями Маркса коммунами, которые из-за их недееспособности через десять дет были заменены колхозами (коллективные хозяйства с оплатой работников трудоднями, а не деньгами), в которых земледельцы-крестьяне тоже по Платону были прикреплены пожизненно к сельскохозяйственному труду, поскольку паспорт им не выдавали и тем самым свободного перемещения они были лишены.
В связи с этим, надо полагать, что все эти мыслители, признанные самыми выдающимися интеллектуалами-гуманитариями, не нашли иного выхода для серой массы тружеников, как только насильно привести их к повальному счастью для всех, в которое они сами безусловно верили, что довольно глупо само по себе не только потому, что счастье недостижимо в принципе, но и потому, что не все его желают, тем более в таком виде, да еще и методами, противными не только свободе, но и природному естеству каждого человека, которое может быть, особенно человеческий мозг в этом естестве, настолько далеким от другого человека, насколько куриные мозги далеки от мозга обезьяны.
Тем не менее, хотеть не всегда вредно, хотя бы потому что прогресс в движении технологической цивилизации обеспечивается в значительной части борьбой этих теоретиков – радетелей общего блага - с консерваторами у власти, паразитирующими на ней и за счет нее.
Так что практика демонстрирует, что обманчивые идеи тоже годятся для прогресса.
Эту идею о создании некоего справедливого образования Маркс и Энгельс изложили в самом начале своего знаменитого «Манифеста» вроде бы адекватно по внешней видимости: «Вся история общества была до сих пор историей борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, цеховой мастер и подмастерье, короче – угнетатель и угнетаемый находились в вечной вражде друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или совместной гибелью борющихся классов» [3, с. 2].
Однако, если проанализировать эту декларацию, то она явно грешит поверхностностью.
Действительно, угнетатели и угнетаемые не могли не враждовать друг с другом практически непрерывно, но революции и перевороты случались не так уж часто, видимо, потому что нечто непонятное для этих мыслителей накапливалось в сознании людей и время от времени разряжалось в бунтах и революциях.
Однако, если они и происходили, то перемена отчасти угнетателей и угнетаемых местами, как это случалось неоднократно в Китае и недавно в России, на Кубе и ряде других стран Азии и Африки, приводила к тому, что новые правители из угнетенных довольно быстро становились угнетателями населения собственной страны в той или иной бюрократической форме, часто более жестокой, чем это было ранее.
[justify]Это положение дел, на которое указывает история, наглядно демонстрирует устойчивость антагонизма в обществе, хотя он мало кому нравится. В этом обществе, конечно, непременно враждуют разные группы и сословия, так как разнятся их интересы, да и собственность