Всё это звучит звонко и убедительно как истинная борьба за справедливость для большинства трудящихся, но, увы, с подобным идеализмом в свое время столкнулся Ленин в России, когда коммуны, отмена торговли, купли и продажи привели к практическому краху государства и голоду, вынудив главного мудреца Ленина снова ввести эти буржуазные предрассудки, как оценивал их Маркс, в форме НЭПа (новая экономическая политика), которая на самом деле была спасительным возвратом к прежним методам хозяйствования.
Прямо-таки в соответствии с соображениями Платона об идеальном государстве Маркс полагает, что уничтожение семьи решит проблему воспитания потомства в духе коллективизма, выставляя предлогом этого мероприятия то, что семья – основа буржуазного строя, предлагая так же в соответствии с идеями Платона воспитывать детей не домашним, а общественным образом: «На чем держится современная буржуазная семья? На капитале, на частной наживе. В совершенно развитом виде она существует только для буржуазии, но она находит свое дополнение в вынужденном безбрачии пролетариата и в открытой проституции. Буржуазная семья, естественно, должна будет пасть вместе с падением этого дополнения, и оба они вместе исчезнут с исчезновением капитала… Буржуазные разглагольствования о семье и о воспитании, о нежных отношениях родителей к детям, внушают тем более отвращения, чем больше разрушаются семейные связи в среде пролетариата благодаря крупной промышленности, и чем более дети рабочих превращаются в простые товары и рабочие инструменты… Коммунистов можно было бы упрекнуть разве лишь в том, что они хотят поставить официальную общность жен на место лицемерно скрываемой. Но само собой разумеется, что с уничтожением современных условий производства исчезнет и создаваемая ими общность жен, то есть официальная и неофициальная проституция» [3, с. 21-22].
Маркс так же использует идею Платона об обязательном прикреплении гражданина к рабочему месту в следующей формулировке: «Одинаковая обязательность труда для всех, учреждение армий труда, в особенности для земледелия… Соединение земледельческого труда с фабричным, постепенное уничтожение различия между городом и деревней» [3, с. 26].
Что же касается платоновской селекции граждан, то Маркс полагает, что капитализм сам совершил отбор наиболее решительных граждан, которые его и низвергнут. Это наемные работники на фабриках и заводах – пролетариат: «Пролетариат воспользуется своим политическим господством, чтобы рядом нападений отнять у буржуазии весь капитал, чтобы централизовать все орудия труда в руках государства, то есть организованного в качестве господствующего класса пролетариата…» [3, с. 25].
Как ни странно, но Маркс, воспитанный на идеях Гегеля, включающих, в частности, борьбу противоположностей как движителя общественного развития, приходит к выводу об устранении в итоге этой борьбы в виде ликвидации классового антагонизма: «Когда со временем уничтожатся различия классов, и всё производство сосредоточится руках ассоциаций, общественная власть потеряет свой политический характер… Если пролетариат в борьбе своей против буржуазии объединяется как класс, достигает путем революции господства, и, как господствующий класс, насильственно уничтожает старые условия производства, то этим он уничтожает также и условия существования антагонизма классов, классы вообще, а вместе с тем и своё классовое господство. Место старого буржуазного общества с его классами и антагонизмом классов, займет ассоциация, в которой свободное развитие каждого будет условиям свободного развития всех» [3, с. 26].
Если для Платона вера в идеальное государство была оправдана тем, что он не подозревал о необходимости борьбы противоположностей, то Маркс об этом знал, но предпочел уверовать в грядущий коммунистический земной рай, противопоставив его раю на том свете, которого грешники могут лишиться, а коммунизм останется для всех, правда, только при их жизни, но и это, как считают многие, совсем неплохо. Именно по причине отвратительной для большинства жизни и такой прекрасной в нарисованном Марксом раю эта явная утопия приобрела такую популярность у населения.
В качестве ремарки отметим, что и сам Гегель был столь же непоследователен, как и Маркс, посчитав в конце жизни идеалом современное ему Прусское государство.
Так что они оба вступили в противоречие с действительностью, поддавшись обаянию каждый своей утопии: Гегель, уверовав в идеал в виде Прусского государства с его, как ему казалось, совершенным порядком, а Маркс уверовал в платоновский идеал справедливого сообщества без борьбы и страстей.
***
Интересно то, что эти модели «справедливых государств», в сущности, основываются на коллективистском сознании общества, которое господствовало в Древней Греции, в средние века и в патриархальной России.
То есть проект подобных государств годится лишь для неразвитых этносов, которые, обладая в основном коллективистским сознанием, доставшимся им от еще близкого по времени состояния архаики, малоспособны к индивидуалистическим, инициативным действиям и легко поддаются внушениям о грядущем счастье в сплошной справедливости для каждого и всего коллектива в виде идей, схожих с платоновскими.
И действительно, «справедливое» государство в форме теократического патриархального образования под руководством иезуитов на территории нынешнего Парагвая было образовано в начале XVII века из индейцев в архаичном состоянии. Оно просуществовало около 150 лет без всякого духовного развития, кроме некоторых усовершенствований в сфере хозяйствования, участвуя в частых столкновениях с соседями, и было ликвидировано в результате победы над ними испано-португальских войск в 1750 году, причем сами индейцы вернулись в архаическое состояние после удаления из их среды иезуитов, что показывает искусственность данного образования.
Так же и Советский Союз, который образовался на территории России в начале XX века, имел поначалу подавляющее большинство населения в виде неграмотных и полуграмотных крестьян с коллективистским сознанием, поскольку они вели общинное хозяйство, что в результате дало первоначально государство с тремя основными сословиями: властная элита, силовики и производители материальных продуктов, где отсутствовали частнособственнические отношения почти по Платону. В основе этого государства сначала были коммуны, трансформировавшихся позже в коллективные хозяйства (колхозы).
Энтузиазм населения с его стремлением к справедливому сообществу в форме коммунизма во всем мире, которому противились столь же агрессивные соседи, привел к тому, что это государство оказалось своего рода агрессором с нищим населением, в котором у власти оказались отнюдь не философы и мудрецы, а кондовые бюрократы, сосредоточившие в своих руках распоряжение всей собственностью и соответствующим желанием покорить за этот счет весь мир.
Таким образом, они использовали основные ресурсы государства на борьбу с соседями за доминирование в мире, держа население в нищете и фактическом бесправии. Это образование, напоминающее персидскую сатрапию, просуществовало около 70 лет и прекратило свое существование вследствие своей искусственности и недееспособности в хозяйственном отношении по сравнению с западными соседями, а также из-за утраты населением веры в приход коммунистического завтра.
Итогом сравнительно непродолжительного существования этого неустойчивого образования - своего рода утопии, стал его распад и возвращение оставшейся метрополии в естественное лоно капитализма в крайне ослабленном состоянии.
Аналогичным государством оказался и Китай в середине XX века с неграмотным в подавляющем большинстве населением, ведущим полу-животный образ жизни. Правда, Китай через несколько десятков лет после мучительных коммунистических экспериментов, принесших множество жертв, сумел отойти от распределительного социализма в сторону более инициативного и сытого капитализма, правда, с окраской в виде руководства страной олигархической верхушкой под обманчивым названием компартия, приобретя после этого значительный стимул к развитию.
Таким образом, анализ показанных моделей справедливого государства, появившихся как естественный порыв этих выдающихся представителей человечества к гармонии и счастью для всех граждан без изъятия, показывает невозможность установления гармонических сообществ в условиях технологической цивилизации, развитие которой обеспечивается на основе частнособственнических отношений исключительно противоречиями практически между всеми ее составляющими.
***
Чтобы определить ту основу, которая не позволяет даже самым великим умам отказаться от стремления к гармоничному переустройству общества на базе справедливости, необходимо начать с определения отличия и сущности живых существ, включая человека, в сравнении с неживой материей.
Все живые существа отличаются от прочих объектов бытия присутствием в них сознания, которое, собственно, и делает их живыми. Это означает, что они, в отличие от неживых объектов, приобретают новые свойства, которые позволяют им копировать себя через размножение благодаря имеющемуся в них генетическому коду; смыкаться с окружающей средой посредством метаболизма; следуя мутациям, распределяться по различным типам живых организмов, и вместе с тем с большим или меньшим успехом видоизменяться в соответствии с переменами в окружающей среде, в частности, усложняться для потребления большего числа приятных ощущений.
[justify]Однако эти существа в виде флоры и фауны не имеют субъектности, проявляясь в окружающей среде лишь в виде не сознающих самих себя динамических составляющих среды, которые, хотя и действуют, придавая развитие этой среде, но действуют инстинктивно-рефлекторно., то есть их сознание ограничено потреблением ощущений, и оно не выходит за рамки окружающей среды, а само развитие оказывается очень медленным в сравнении с сознательными действиями. Поэтому такой изначальный тип сознания может квалифицироваться как низшее сознание, единственно присущее всем живым существам, кроме человека, обладающего неким дополнением к