Она не знала, сколько она сидела, закрыв ладонями мокрое от слёз лицо, прежде чем её окликнул приятный мужской голос:
- Простите…. Примите мои искренние соболезнования! Я не знал, что она… Ваша мама.
Катя подняла голову. Рядом с ней сидел тот самый сосед, который советовал судье просить у неё прощения на коленях.
- Да какая она мне мама? – мрачно произнесла девушка. – Мама – это та, которая любит и заботится. А её у меня никогда не было.
- Очень хорошо Вас понимаю! Сам вырос в детдоме.
- Тоже бросили?
- Папа умер, а мама… Она начала пить, как не в себя, водить домой всяких алкашей. Мне тогда десять лет было. В общем, я стал ей мешать устроить личную жизнь, и она сдала меня в детдом.
- Да, алкашка - и та поступила благороднее! Она хоть в детдом, а моя – в товарняк и с концами. Ещё и жалеет, что не убила.
- Честно, я и сам в шоке! Судья Малышкина никогда не казалась мне добрым и справедливым человеком, но такого я даже от неё не ожидал. Странно только, чего это её вдруг на исповедь потянуло? Да ещё и прямо на судебном процессе.
- Это из-за подвески с обсидианом. Я её случайно уронила.
Однако в следующую минуту Катя испуганно прикрыла рот рукой. Ещё как молодой человек примет её за сумасшедшую. Но тот, видимо, истолковал эти слова по-своему.
- Видимо, подвеска как-то связана с тем, что она натворила. И Вас увидела, похожую на неё молодую. И это вывело её из равновесия. Я даже когда вместе с детдомовскими яблоки воровал, нервничал – всё мне казалось: вычислят, накажут. А тут убийство… Вернее, попытка. Понятно, почему она так разволновалась, что даже сердце не выдержало.
- А сама всё рассказала...
- Наверное, подумала, что это лицо, эта подвеска появились здесь не случайно – что узнали о её преступлении и пришли разоблачать. Если бы к нам в детдом тогда наведались хозяева дачи, ну, где мы яблоки воровали, у меня бы тоже первая мысль была, что нас вычислили и пришли разбираться.
- Но я надеюсь, Вы сейчас воровать не пойдёте?
- Конечно, нет. Тогда малой был, глупый, нам, пацанам, казалось, что это так круто. И даже не сами яблоки нам были так нужны, сколько драйв.
- Да уж, понимаю. Сама в десять лет пошла на это дело с пацанами, девчонками. И так гордилась, что взрослые меня с собой взяли. Им же было по четырнадцать, и мне хотелось доказать, что я их достойна.
- И как? Не поймали?
- Их – нет, а меня – да. Я залезла на яблоню, скидывала яблоки, а они стояли внизу, ловили. Когда хозяин вышел, все убежали, а я не успела. В общем, привели меня в детдом за руки прямо к Андрею Владимировичу. Я других не сдала, побоялась, что буду стукачкой. Но воровать яблоки больше не ходила и с этой компанией не общалась. Что они за друзья, раз меня бросили?
- Я тоже предателей не люблю! Кстати, может, познакомимся? Меня зовут Павел… Можно просто Паша.
- А я Екатерина… Можно просто Катя. Кстати, в честь вашего города меня так и назвали. Был бы товарняк из Владивостока, наверное, назвали бы Владой. Хотя оттуда я бы до Москвы живой не доехала.
- Да уж, представляю, что Вам пришлось пережить! Но позвольте спросить: Вы приехали в Екатеринбург к Соколицыну? Или захотелось увидеть город, где родились?
- Прежде всего, по работе. Я проводница… Да, как-то нехорошо получилось с этим благородным рыцарем. Пришла поддержать его, а тут такое…
- Может, у Вас ещё будет такая возможность. Думаю, Александр Викторович будет Вам рад. Он по жизни очень общительный.
- Как бы он теперь не стал воспринимать меня как дочь судьи.
- Не будет. Он человек умный, понимает, что сын за отца не ответчик. Ну, и дочь за мать, соответственно, тоже.
- А Вы, я так понимаю, его хорошо знаете?
- Да, он мой друг и коллега.
- Получается, Вы, Паша, тоже правозащитник? И Вы не боитесь? Ну, что можете…
- Конечно, понимаю, что могу быть следующим. Но что делать? Как говорится, кто, если не мы?..
- У Вас отважное сердце!.. Кстати, Вы не знаете, где тут можно перекусить? А то мне скоро на вагон возвращаться.
- Знаю тут недалеко хорошую и недорогую кафешку. Если не возражаете, могу её Вам показать.
- Спасибо! Буду очень рада!
Паша не обманул – кафешка действительно понравилась Кате и обстановкой, и демократичными ценами. Кроме того, там оказался очень вкусный кофе. С фисташковым пирожным – самое то!
Музыка также понравилась девушке.
«Donde estaras, donde estaras, carino mio?
Donde estaras noche tras noche, dia a dia?
Como la nieve espera el sol de primavera mi amor te espera».
- Где ты будешь, где ты будешь, любовь моя? – проговорил вдруг Паша с оттенком задумчивости.
Катя едва не поперхнулась кофе. Паша тем временем продолжал:
- Где ты будешь ночь за ночью, день за днём? Как снег ждёт солнца весной, моя любовь ждёт тебя!.. Так песня переводится с испанского, - объяснил он девушке, которая от смущения не знала, что ответить.
- Ты знаешь испанский? Круто!
- Да учил немного, по самоучителю. Как тебе песенка?
- Шикарная! А я помню, когда слышала песню на иностранном языке, любила переиначивать её на русский манер. Перевести не могу, у меня с инъязом полный трындец.
- Думаю, переиначить, чтобы было в рифму – это сложнее, чем перевести, даже если знаешь язык. Интересно было бы услышать эту в твоём исполнении.
- Ну, наверное, поскольку я уже знаю, о чём она…
«Где будешь ты, моя любовь? Я так страдаю.
Я без тебя и дни, и ночи коротаю.
Как ждут весны, я жду твоей любви и ласки.
Жизнь без тебя – совсем не сказка!»
- Круто! Ты реально гений! За пару минут слагать стихи… У тебя, наверное, по литературе были одни пятёрки.
- Ну, да, этот предмет мне сразу как-то зашёл. А вот инглиш… Это был просто ужас кошмарный! А ещё училка была – просто фурия. От неё даже отличники рыдали.
- У меня с литературой была такая же история. Как только слышал: «Кулагин, к доске!», хотелось сказать: лучше пристрелите сразу, только не мучайте! Потому что выучить стихотворение наизусть было для меня что-то вроде гестаповской пытки. А училка как будто нарочно издевалась.
- Да!... Слушай, а как эта песня переводится?
К тому моменту песня про страдания парня по девушке в разлуке закончилась, и уже несколько минут как играла другая.
- Так, ну, с этим сложнее, - ответил Паша несколько растерянно. – Я всё-таки учил испанский, а не итальянский. «Un nuovo giorno ci sara, il nostro amore vincera» - это вроде «Наступит новый день, наша любовь победит»…
- Классная песня! А по-русски это может звучать так:
«Мой новый день придёт опять,
Но я не стану горевать,
Была бы ты, любимая, со мною рядом.
Я повторяю вновь и вновь,
Что для меня твоя любовь
От всех невзгод спасеньем станет и наградой».
- Да, вполне.
- Спасибо тебе, Паш! Ты такой классный! Говорила бы с тобой и говорила. Но мне пора идти – надо ещё к рейсу подготовиться.
- Хорошо. Я провожу тебя, можно?
- Давай. Я с радостью!
***
Когда Катя дошла до вагона, её напарница только проснулась и выглядела заметно отдохнувшей.
- Ну, как, отоспалась? – поинтересовалась Катя.
- Да, наконец-то! Ну, а ты как погуляла? У тебя такой вид, будто ты привидение увидела.
- Лучше бы привидение. Я мамашу встретила…
Слово за слово, девушка рассказала Свете, что произошло в зале суда. Когда она закончила говорить, по лицу напарницы можно было прочесть, что у той нет слов, кроме матерных. Куда только мир катится? Как у Земли хватает терпения носить таких, с позволения сказать, матушек?
- А этот молодой человек, что тебя провожал – это твой брат?
- Нет, это друг Соколицына. И его коллега.
- Ох, Катька, нашла ты себе приключение на пятую точку! Смотри, а то ещё загребут!
- Кто знает? Как говорится: от сумы да тюрьмы… Ладно, я тогда иду застилать…
Посадка в этот раз была под завязку. Лишь увидев пассажиров, Катя поняла, что путешествие из Екатеринбурга в Москву будет нескучным. Даже слишком нескучным. Ибо подавляющее большинство были мужчины в военной форме, явно «женатые» на водке. И, по всей видимости, добрую половину из них придётся либо забирать из вагона-ресторана, либо разыскивать по всему составу, а некоторых, чересчур боевых, и вовсе снимать с поезда.
Чутьё проводницы не обмануло – в первую же ночь сняли одного буйного, агрессивного, который чуть не подрался с Алёшей, поездным электромехаником. Собственно, до драки чуть не дошло из-за Светы, к которой тот буйный стал откровенно приставать. Алёша увидел это и вежливо объяснил, что дама несвободна, и что он и есть тот счастливчик, которому отдано её сердце. Тот в ответ стал настойчиво советовать Свете бросить «это чмо» и связаться с «нормальным мужиком» типа него. И когда его выводили с нарядом полиции, кричал на весь состав, какие бабы стервы - не ценят настоящих мужчин, которые за них воюют.
[justify]Глядя на Алёшу, Катя радовалась за напарницу: повезло Светке! Она помнила, как долго он добивался расположения женщины, которая однажды уже пережила мужское предательство. Не сразу ему удалось сломить её недоверие. Ну, а теперь вся бригада знала об их отношениях. Да и вообще весь мир, кроме,