Естественно, что при таких обстоятельствах ты пойдешь нелегальной дорогой. А другого пути у тебя нет. Ты ведь не помнишь заклинаний, открывающих зеркало? – Заяц пристально уставился на попутчицу. А вдруг она узнала несколько тайн, пока жила в стеклянном доме.
- Не знаю я заклинаний.
- Я так и думал. Только местные колдуны умеют перешагивать через перекладину внизу зеркала. Некоторые шмыгают туда-сюда. Будь они не ладны. Загрязняют зазеркалье. Тащат в наш прекрасный мир признаки гниения. Что по-настоящему живое со временем портится. – Заяц усмехнулся как-то не по-доброму. – А вот и лавка!
- Та самая?
- Она самая!
Вдали показалось строение. Солнце стояло в зените. Расписной дом переливался и сверкал. Окна были забраны чудесными витражами. Витражи отбрасывали на лед сказочные картинки. У дома был сплошной лед.
Заяц на коньках побежал вперед. На ходу выкрикнул: «Догоняй! Ты уже хорошо стоишь на коньках».
Флора медленно скользила. Дорожка из льда привела её в сад-оранжерею. Повсюду были красные маки из красного стекла. Красные маки были настолько прекрасны, что Флоре внезапно захотелось уснуть среди маков. Забыть все тревоги, увидеть необычные сны. Проснувшись, вернуться в стеклянный дом. Обнять мужа Максима. Она уже прилегла прямо на стекло, но услышала голос старухи: «Эй-эй. Тебе нельзя спать».
И Флора пошла дальше. Открыла дверь. Вошла внутрь лавки. В лавке было много разных предметов. Все они были новые. Новые чашки. Новые полотенца. Новые туфли. Бесконечное множество вещей.
Разглядывая лавку, она задумчиво в голос спросила:
- Что же за лавка? Не ношенные платья. Не ношенные туфли.
- Я же не старьёвщик какой-то. – Из-под прилавка вылез взлохмаченный заяц. Достал из курточки расческу. Причесался ею.
- Ты и есть торговец?
- Он самый! – Радостно объявил заяц. – Разве я позволил бы кому-то обрезать себе хвост. Только я способен на такое, крепко напившись.
- Ты меня водил за нос. – Флора смотрела на зайца с укором. – Кому ты служишь? Признавайся.
- Только себе, дорогуша. – Ответил заяц. – Я – предприниматель! Опытный торговец. Торговцы служат себе и прислуживают прибыли. А она такая капризная особа! Часто ей не угодить. Но предприимчивые торговцы умеют договариваться. Я могу расположить к себе самого требовательного клиента.
- Откуда вещи? Краденные?
- Что ты себе надумала? Я честный торговец! Вещи из твоего мира летели на тот свет, к мертвецам. Я их перехватил. Последними прибыли мужские сапоги. – Заяц похвастался новыми красными сапогами. Поцокал ими. - В особые дни цыганки умеют открывать зеркала. Через зеркала передают почившим родственникам предметы. Мало что доходит до адресата. Я почти всё перехватываю.
- Я же говорю, что вещички краденные.
- У нас это называется по-другому. В городе меня знают, как успешного торговца.
- Торговец. – Ухмыльнулась Флора. – Местный делец. Обогащаешься за счет мертвяков.
- Знаешь, а я не обиделся. Флора, мы прошли сложный путь. Почти стали друзьями. Я проникся к тебе и сохранил твою форму. Через сетчатку глаза ты всё ещё видишь нашу реальность. Если хочешь уйти их зазеркалья, верни этому миру имя «Флора». Дальше пойдешь со своим именем. Или ты передумала? Тут любой может передумать хоть в последний миг. Тебе бы подошли ноги из стекла. Руки из стекла, несомненно, будут к лицу. Остаешься?
- Я, пожалуй, пойду. Забирай имя.
- Сторговались. Ну, иди тогда.
- Где выход из зазеркалья?
***
Утром в комнату вошла баба Даша. Увидела порезы на руках. «Что ж ты, девка, натворила. Спасут ли твои руки?». Баба Даша шумно всхлипнула. А потом глухо разрыдалась. «Это я виновата. Не уследила».
Люся очнулась на больничной койке. То, что она в психиатрической больнице, поняла сразу. Из общего коридора доносились придурковатые голоса.
За окном падал снег. У мутного окна стояла косматая старуха в застиранной сорочке. Сорочка была ветхая, как жизнь многих старух.
Немощная старуха пальцем выводила на стекле слова. «Флоры больше нет».
Люся уснула. Во сне молодой цыган играл на скрипке.
***
В стеклянном мире у открыто окна другая старуха из чужих волос плела веревку. Да приговаривала: «При полной луне я вплету в эти волосы силу потустороннего мира. Наконец сговорилась с хозяйкой кладбища. Закину веревку в мир людей. Поймаю этой верёвкой новую Флору».
Под окном стоял заяц. Дрожащим голосом он канючил. «Верея, я вернул тебе имя. С ним ты поймаешь десятую Флору».
«Обязательно изловлю. Ступай, зайка. Ступай прочь. Не мешай».
«Ведьма, ты не заплатила. Мы так не договаривались».
Старуха захлопнула окно.
